ЧАСТЬ 4

…Я вырвала рацию из руки Уэбба так резко, что пластиковый корпус треснул.

— Повтори, — сказала я.

В ответ раздалось шипение.

Потом тот же голос произнёс:

— Капитан, приём. Мы ждём подтверждения.

Уэбб лежал у порога, прижатый коленом Малика. На его щеке таял снег, оставляя тонкую дорожку воды.

— Ты не успеешь, — сказал он.

— До аэродрома двадцать километров, — ответила Нора.

— Вертолёт уже сел, — добавил Уэбб. — Они забрали контейнер и уничтожат остальных, как только получат код.

Я смотрела на него и слышала всё сразу: тяжёлое дыхание Малика, дрожь металлической двери, работу старого генератора, далёкие выстрелы на северном склоне.

А ещё — слабое, почти невидимое тиканье.

Оно шло от моей разгрузки.

Я сунула руку под ремень и нащупала небольшой цилиндр. Тот самый, который Уэбб забрал у меня у склада. Я думала, что это часть носителя. Но теперь услышала внутри не таймер, а вращение крошечного диска.

— Это кодовый ключ, — сказала Нора.

— Не совсем, — ответила я. — В нём спрятан ещё один канал связи.

Уэбб усмехнулся.

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Зато знаю, что ты боишься, когда его включают.

Я повернула кольцо на цилиндре. В рации возник треск, затем короткий сигнал.

Через секунду заговорил другой человек:

— «Северный якорь», приём. Назовите состояние группы.

Нора выхватила рацию.

— Здесь лейтенант Вейл. Операция предана. Капитан Уэбб захвачен. На аэродроме готовится зачистка.

В ответ молчали всего три секунды.

Но за эти три секунды Уэбб успел сделать то, чего никто не ожидал. Он ударил Малика головой в подбородок, вырвался и бросился не к оружию, а к папке.

Я поймала его за рукав.

Он развернулся и ударил меня в раненый бок.

Боль ослепила. Я рухнула на колено, а капитан вырвал папку и рванул к краю ущелья.

— Стой! — крикнула Нора.

— Вы ничего не понимаете! — Уэбб обернулся. — Если этот список попадёт к командованию, они узнают, кто ещё покупал сведения. Меня уберут, а вас запишут в расход. Я пытался вывести деньги и людей до того, как вся система рухнет.

— Ты вывел только себя, — сказал Малик.

— Я купил вам шанс!

— Ты купил себе билет, — ответила я.

Уэбб попятился. Под его сапогом хрустнул лёд.

Карим вдруг поднял пистолет, но Нора остановила его рукой.

— Не стреляй.

— Он убил моего брата.

— И именно поэтому он должен дожить до того, как увидит, что потерял.

Уэбб резко повернул голову.

Внизу, в ущелье, загорелся зелёный огонь. Потом второй. Из снега поднялись двое наших бойцов — живые, грязные, с оружием наготове. За ними показался сержант Рид, тот самый человек, которого капитан приказал оставить у склада.

Рид держал в руках не винтовку, а красный металлический контейнер.

— Настоящий носитель всё это время был у меня, — сказал он. — Уэбб забрал подделку.

Капитан смотрел на контейнер так, словно перед ним лежала не информация, а его собственная могила.

— Ты не мог его найти, — прошептал он.

— Я и не прятал его. Я оставил его там, где ты приказал бросить меня.

Рид шагнул ближе и положил контейнер на снег.

— Внутри не только маршруты. Там список переводов, имена посредников и твоя переписка с теми, кто ждал нас на аэродроме.

— Это ничего не докажет.

Нора раскрыла пластиковый пакет.

— А подпись на платёжной ведомости?

Малик поднял цилиндр.

— А аварийный канал, который ты включил своим голосом?

Я добавила:

— А твои слова о том, что ты стрелял в меня сам?

Уэбб посмотрел на меня. В его взгляде впервые не было расчёта. Только усталость человека, который слишком долго верил, что способен управлять каждым свидетелем.

— Эмили, — сказал он тише. — Ты не понимаешь, что будет после этого.

— Понимаю.

— Тебя отправят домой. Признают нестабильной. Скажут, что ранение повредило слух и память.

— Тогда им придётся объяснить, почему я слышу переговоры людей на аэродроме.

Я подняла рацию.

— «Северный якорь», я передаю координаты. У нас есть живые свидетели и контейнер. Прикажите группе на аэродроме не вступать в бой. Пусть откроют ворота и назовут код, который получил Уэбб.

Из рации ответили сразу:

— Принято. Группа выдвигается.

Через несколько минут над перевалом показался второй вертолёт. Его прожектор прорезал метель, и каждый снежный кристалл вспыхнул белой искрой.

Рид помог мне подняться.

— Сможешь дойти?

— Если капитан смог добежать до края, я точно смогу.

На аэродроме всё закончилось без перестрелки. Люди Уэбба бросили оружие, когда услышали его код и поняли, что он больше не может прикрыть сделку. Один из них попытался уничтожить документы, но Нора успела вырвать контейнер из огня. Пластик обуглился, однако подписи и номера счетов сохранились.

Уэбба увезли не как героя и не как пленного. Его сняли с должности прямо на бетонной полосе, под рев двигателей, пока его бойцы стояли в нескольких шагах и смотрели, как исчезают нашивки с его формы.

Карим не подошёл к нему.

Он только спросил у Норы:

— Там есть имя моего брата?

Нора пролистала бумаги. Её пальцы остановились на одной строке.

— Есть. Его передали как «непредвиденную потерю».

Карим закрыл глаза.

Я не стала говорить, что мне жаль. Иногда такие слова слишком малы для того, что произошло.

В медицинском отсеке мне зашили бок и оставили под наблюдением. Слух не вернулся к прежнему уровню. Я по-прежнему слышала, как за стеной перелистывают бумаги, как скрипят колёса носилок, как кто-то на соседней койке сжимает зубы от боли.

Командование предложило мне перевестись в аналитический отдел.

Я отказалась.

Не потому, что хотела снова идти под пули. Я просто знала: если оставить всё тем, кто привык видеть только таблицы и подписи, однажды ещё один человек окажется «лишним» у края ущелья.

Через три дня Нора принесла мне обгоревший контейнер. Внутри лежал лист с последней строкой платёжной ведомости. Напротив имени Уэбба стояла сумма, а рядом — короткая пометка: «После возвращения группы».

Я провела пальцем по обожжённому краю бумаги.

— Он собирался получить деньги после нашей смерти, — сказала Нора.

— Нет, — ответила я. — Он собирался получить их после того, как мы исчезнем.

На аэродроме сержант Рид закреплял на доске новую карту. Красные отметки, которые должны были стать маршрутом нашей гибели, теперь превращались в доказательства против тех, кто нас продал.

Он заметил мой взгляд и протянул мне карандаш.

— Поставишь последнюю точку?

Я взяла его. Внутри карандаша что-то негромко хрустнуло — маленький обломок льда, застрявший в деревянной трещине.

На карте оставалась одна пустая клетка: место, где капитан должен был встретиться с главным посредником.

Я поставила там крест.

— Это не конец расследования, — сказала Нора.

— Знаю.

— И не конец службы.

Я посмотрела на гору, где под снегом всё ещё лежали следы наших сапог, кровь и чужие секреты.

— Нет, — сказала я. — Но это конец его команды.

В рации щёлкнул новый вызов.

Голос диспетчера назвал мой позывной, а затем добавил: