ЧАСТЬ 4
— …он не просил, — сказала Елена. — Это была не его просьба.
Маркус стоял у бассейна, прижимая телефон к уху. Солнечные блики бегали по воде и резали мне глаза.
— Мама, о чём ты говоришь?
— О счетах. О переводах. Твой отец узнал, что Брианна брала деньги из семейного фонда, но боялся признаться тебе.
Брианна резко подняла голову.
— Мама, замолчи.
— Я слишком долго молчала, — ответила Елена. — И из-за этого Анна сегодня стояла здесь, думая, что проблема в её теле.
Маркус медленно повернулся к сестре.
— Ты брала деньги из фонда?
— Это были мои деньги.
— Фонд принадлежал отцу.
— Он обещал мне их!
— Он не мог обещать то, чего уже не было.
Елена говорила с дрожью:
— После двух выкидышей мы с отцом решили откладывать деньги на лечение. Когда родилась Брианна, он перевёл часть средств на её имя. Но потом Брианна нашла доступ к счёту и стала снимать деньги. Сначала понемногу. Потом всё больше.
Я посмотрела на Брианну. На её блестящем браслете отражался свет, и каждый камень казался маленьким холодным глазом.
— Ты знала? — спросил Маркус.
— Я собиралась вернуть.
— Когда?
— Когда выйду замуж. Дэниел должен был помочь.
Дэниел всё ещё слышал разговор по телефону. Его голос стал глухим:
— Ты хотела погасить свои долги моими деньгами?
— Я хотела, чтобы мы поженились!
— А я хотел жениться на человеке, которому могу верить.
Брианна заплакала, но её слёзы не изменили выражения Маркуса. Он выглядел не злым. Хуже. Он выглядел так, будто пересматривал всю свою жизнь и находил в ней одну и ту же ошибку.
— Сколько? — спросил он.
Елена назвала сумму.
Я увидела, как Маркус закрыл глаза.
Столько лет он покупал сестре подарки, оплачивал поездки, ремонтировал её машину, закрывал просрочки. Он называл это заботой. Брианна называла это доказательством любви.
— Я не буду платить за свадьбу, — сказал Маркус.
— Ты обещал!
— Я обещал оплатить праздник. Не твою ложь и не твои долги.
— Тогда все узнают, какой ты брат!
— Пусть узнают.
Он отключил звонок и убрал телефон в карман.
Я не чувствовала победы. Только усталость.
— Маркус, я хочу уйти, — сказала я.
— Я отвезу тебя.
— Нет. Сначала скажи ей то, что должен был сказать много лет назад.
Он посмотрел на меня.
— Ты уверена?
— Я не хочу, чтобы ты защищал меня молчанием.
Маркус подошёл к Брианне. Между ними оставалось всего несколько шагов, но она отступила к столу с тортом.
— Я растил тебя, когда отец работал ночами, — сказал он. — Знал, какую кашу ты любишь, водил тебя в школу, сидел возле твоей кровати, когда ты болела. Я решил, что если буду отдавать тебе всё, ты никогда не почувствуешь себя брошенной.
— Я и не чувствовала!
— Нет. Ты просто поняла, что можешь требовать ещё.
Её лицо смялось.
— Ты заменил мне отца.
— Я был твоим братом. А ты превратила это в пожизненный долг.
Дэниел вошёл на территорию бассейна через несколько минут. Он был без пиджака, с мокрыми от жары волосами и папкой в руке.
— Я приехал не за объяснениями, — сказал он Брианне. — Я приехал забрать договор на свадьбу.
— Дэниел…
— Площадку я отменил. Задаток вернули частично. Остаток пойдёт на погашение кредита, который ты скрыла.
— Ты не можешь бросить меня из-за одной ошибки.
— Это не одна ошибка. Это человек, которого ты решила унизить, потому что боялась потерять брата.
Брианна посмотрела на меня.
— Ты довольна?
Я почувствовала, как внутри поднимается старая боль, та самая, с которой просыпалась каждое утро.
— Нет. Я хотела, чтобы ты остановилась до того, как сделаешь это.
— А теперь ты забрала у меня всё.
— Нет, Брианна. Я просто перестала притворяться, что у тебя ничего не было.
Она отвернулась.
Маркус достал банковскую карту и положил её на стол рядом с тортом.
— Это последняя карта, которой я разрешал тебе пользоваться.
Брианна уставилась на неё.
— Ты не можешь так со мной.
— Могу. Потому что это мои деньги.
— А если я верну всё?
— Тогда поговорим о другом. Не о свадьбе. О доверии.
Елена приехала через час. Она принесла не сумку и не документы, а маленькую коробку из орехового дерева. Внутри лежали письма от отца Маркуса, перевязанные бечёвкой цвета шафрана.
Он прочитал первое, стоя у пустого стола с недоеденным тортом.
«Я боялся сказать тебе, что Брианна тратит деньги. Ты всегда хотел быть тем, кто спасает всех. Но человек, которого постоянно спасают, однажды перестаёт учиться держаться».
Маркус долго смотрел на лист.
— Он знал меня лучше, чем я сам, — сказал он.
Елена коснулась его плеча.
— Он хотел, чтобы ты успел это понять.
Я вышла с Маркусом из аквапарка. В машине он не включал радио. Его ладони лежали на руле, но он не заводил двигатель.
— Я купил тебе этот купальник, потому что хотел доказать Брианне, что она ошибается, — сказал он.
— Я знаю.
— Но ты не должна была приходить ради моего доказательства.
— Я пришла, потому что устала прятаться.
Он кивнул.
— Я тоже.
Через несколько дней он перевёл остаток денег из семейного фонда на счёт клиники, где мы проходили лечение после потери ребёнка. Не в благотворительный фонд с красивым названием. Именно в тот кабинет, где медсестра однажды накрыла мои ноги одеялом и принесла мне воду, когда я не могла подняться.
— Почему туда? — спросила я.
— Потому что помощь должна попасть к тем, кто не может просить о ней вслух.
Брианна вернула часть денег, продав украшения и отменив дорогую поездку. Остальное она стала выплачивать сама. Она больше не писала мне длинных сообщений и не требовала разговора.
Через три недели пришла короткая записка.
«Я не прошу тебя простить меня. Я хочу сначала стать человеком, которому прощение вообще можно предложить».
Я не ответила сразу.
Но сохранила записку.
Не ради неё. Ради того, что впервые за всё это время выбор остался у меня.
Дэниел не вернулся к Брианне. Он забрал свои вещи и снял маленькую квартиру рядом с работой. Их свадьба не состоялась, но и громкого скандала не было. Он просто отказался связывать жизнь с человеком, который делал из любви инструмент.
А Маркус каждое воскресенье ездил в клинику вместе со мной. Он не пытался чинить моё горе, не говорил, что всё будет хорошо и не искал правильных слов. Он сидел рядом, пока я разговаривала с психологом, а потом покупал у автомата чай с мятой, который был слишком сладким.
В день, когда мы забирали мои медицинские документы, женщина на ресепшене спросила:
— Вы хотите оформить пожертвование от имени кого-то конкретного?
Маркус посмотрел на меня.
Я достала из сумки то самое полотенце цвета тёмной вишни. Золотая вышивка на углу была почти стёрта после стирки.
— От имени ребёнка, которого мы не успели встретить, — сказала я.
Маркус сжал мою руку.
В коридоре пахло мятным чаем и чистым хлопком. За стеклом медсестра прикрепляла к стенду новую карточку: «Оплачено для следующей семьи».
Я написала имя сама.
Не имя Брианны. Не имя Маркуса.
Имя, которое мы успели выбрать для нашего ребёнка.
Когда я поставила последнюю букву, Маркус тихо спросил:
— Ты готова?
Я посмотрела на карточку, на эту маленькую строчку среди чужих фамилий, и ответила:
— Теперь он будет кому-то нужен.
На стенде рядом с его именем загорелась маленькая лампа, и золотая буква на вишнёвом полотенце блеснула, будто кто-то всё-таки услышал нас.
