ЧАСТЬ 4
Я выбежала из вышки следом за Эллисом, а за моей спиной Кейн крикнул Бруксу, чтобы тот никого не выпускал. Но приказ уже звучал неубедительно. Шесть офицеров расступились передо мной, будто между нами пролегла невидимая черта.
У старой метеорологической будки стоял чёрный автомобиль без опознавательных знаков.
Рядом с ним — генерал Артур Вейл.
Я знала это лицо. Десять лет назад оно смотрело на меня с экрана полевого терминала, когда я просила отменить выезд из ущелья.
— Не подходите, — сказала я.
Вейл поднял ладони.
— Я приехал не за вами.
— Тогда зачем?
— За журналом.
Эллис встал между нами.
— Он у меня.
— Знаю.
Вейл посмотрел на него без злости. Это было хуже. Люди, привыкшие отдавать приказы, редко повышают голос.
— Вы десять лет хранили улику, которая может разрушить несколько карьер.
— Она может вернуть шесть имён в список погибших по настоящей причине, — ответил Эллис.
— Мёртвым от этого не станет легче.
— Зато живые перестанут лгать.
Вейл перевёл взгляд на меня.
— Клэр, ваш приказ о тайном расследовании был отменён утром.
Я достала из кармана телефон.
— Но копия уже ушла в архивы.
— В какие?
— В те, которые не подчиняются ни вам, ни Кейну.
Он едва заметно напрягся.
Я не записывала разговоры. Я не надеялась на случайный признательный жест. За последние десять лет я отправляла копии каждой найденной страницы трём людям в разных ведомствах и одному журналисту, который занимался военными поставками. Если со мной что-то случится, документы должны были появиться одновременно.
Вейл понял это по моему лицу.
— Вы подготовились.
— Я слишком долго была единственным человеком, который помнил, что произошло.
Из вышки донёсся грохот. Брукс выбежал наружу, прижимая к груди металлический ящик.
— Генерал! — крикнул он. — Кейн сказал уничтожить журнал!
Кейн появился следом. В руке у него был зажигательный факел, который обычно использовали для сигнальных костров.
Он остановился, увидев Вейла.
— Вы не должны были приезжать лично.
Вейл медленно повернул голову.
— А вы не должны были говорить это вслух.
Кейн замер.
Брукс опустил ящик на землю.
— Я не буду за вас гореть, сэр.
Кейн бросился к нему, но Эллис ударил его тяжёлым фонарём по запястью. Факел упал в песок и погас.
На несколько секунд все смотрели на чёрный след от пламени.
Потом Вейл сказал:
— Откройте журнал.
Эллис вставил ключ в замок.
Внутри, под листами выдачи, лежал тонкий конверт из промасленной бумаги. Не письмо. Список.
В верхней строке стояла дата операции. Ниже — фамилии тех, кто подписал приказ об отправке моей группы. Первой была фамилия Вейла.
Я подняла глаза.
Генерал не стал отрицать.
— Я подписал его, — сказал он. — Но Кейн убедил меня, что дефект боеприпасов устранён.
— Вы проверяли?
— Нет.
— Почему?
Он посмотрел на шесть пустых линий в журнале.
— Потому что хотел получить должность командующего флотом. Мне сказали, что один успешный выезд закроет вопрос.
Кейн рассмеялся сухо.
— Не перекладывайте всё на меня.
— Я не перекладываю, — ответил Вейл. — Я подписываю признание.
Он вынул из кармана ручку, развернул последний лист и поставил подпись под собственным объяснением.
Поворот оказался страшнее, чем я ожидала: Вейл не приехал уничтожить журнал. Он приехал отдать себя вместе с ним.
— Почему сейчас? — спросила я.
— Потому что сегодня утром узнал, что вас нашли живой. И понял: если снова промолчу, шесть погибших будут убиты ещё раз.
Кейн смотрел на него с ненавистью.
— Вы думаете, одна подпись всё исправит?
— Нет, — сказал Вейл. — Но она хотя бы перестанет защищать меня.
Кейн повернулся ко мне.
— Вы получили то, чего хотели. Заберите документы и уходите.
Я достала из кармана маленький металлический жетон-компас. Десять лет я носила его как память о тех, кого не смогла вывести.
— Нет, — сказала я. — Я пришла не за местью.
Он усмехнулся.
— Тогда за чем?
— Чтобы им вернули настоящую причину смерти. И чтобы вы больше не называли это войной.
К вечеру все шесть фамилий внесли в официальный журнал с исправлением. Не «погибли в бою». Погибли из-за сознательно выданных дефектных боеприпасов.
Кейна сняли с командования ещё до того, как он успел покинуть полигон. Брукс передал показания и потерял право служить. Вейл сам отказался от повышения и подписал документы, которые лишали его будущей должности. Он не просил прощения. Наверное, понимал, что некоторые слова слишком дёшевы после десяти лет.
Эллис остался начальником полигона. Он лично прикрепил к стене новую табличку с шестью именами.
Я приехала туда через три дня, чтобы проверить крепления. Нижний угол таблички отходил от стены, и я достала из кармана тот самый жетон-компас.
Я просверлила маленькое отверстие в металле и закрепила пластину под именами погибших. Теперь координаты ущелья были рядом с ними — не на моём плече, не в секретном отчёте, а там, где их могли прочитать все.
Эллис стоял рядом.
— Вы всё ещё будете стрелять? — спросил он.
Я посмотрела на дальнюю мишень, которую ветер медленно качал на тросе.
— Да. Но теперь буду учить тех, кто сначала проверяет патроны, а потом нажимает на спуск.
Он кивнул.
На стене блеснула новая металлическая пластина. Под шестью именами была выгравирована одна короткая строка, которую я попросила не менять никогда:
«Они погибли не по ошибке».
А в пустыне снова прозвучал выстрел — ровный, точный, направленный уже не в мишень, а в самую ложь.
Пропустили начало?
