Свекровь назвала меня воровкой перед полным рестораном, но через десять минут её кольца перестали дрожать

Свекровь обвинила меня в краже прямо перед сорока посетителями, и управляющий уже держал в руках папку с недостачей.

— Полюбуйтесь на неё! — визгливо кричала Эмма Васильевна, размахивая мятыми бланками. — Ворует икру и деликатесы коробками, а мой сын потом её долги закрывать должен!

В зале пахло свежим хлебом, воском и дорогими духами гостей, которые ещё не успели снять пальто. Я стояла у раздаточного окна в белом кителе, с вышитым на груди именем «Шеф-повар Регина Оскаровна». На рукаве темнела капля соуса, а пальцы всё ещё помнили холод лососевой кожи и запах тимьяна.

— Эмма Васильевна, понизьте голос, — сказала я. — Здесь люди ужинают.

— Не указывай мне, прислуга! — Она щёлкнула каблуком по керамограниту. — Павел Сергеевич, вы видите, кого держите на кухне?

Управляющий Павел Сергеевич стоял у барной стойки, прижимая к груди кожаную папку. Его взгляд метнулся к холодильной камере, потом ко мне.

— Регина Оскаровна, — произнёс он уже не так уверенно, как утром, — почему по накладным не хватает трёх банок осетровой икры и упаковки мраморной вырезки?

Внутри у меня будто провалился пол. Не от страха. От обиды. Я сама составляла утренний пересчёт и точно помнила: всё было на месте.

За крайним столом у панорамного витража сидела моя золовка Оксана. Она медленно крутила бокал с коктейлем, будто пришла не на семейный скандал, а в театр. На её запястье поблёскивали часы, которые я видела в витрине за цену моей месячной зарплаты.

— Я предупреждала, — протянула Оксана. — Регина слишком быстро освоилась. Сначала китель, потом ключи от склада.

— Ключи у меня по должности, — ответила я.

— Вот именно, — Эмма усмехнулась. — Такая уверенная. Настоящая воровка всегда говорит спокойно.

У меня сжалось горло. В кармане кителя лежала маленькая медная ложка для дегустации, которую я носила с первого рабочего дня. Край ложки впился в ладонь, пока я удерживалась от ответа.

Павел раскрыл папку. На верхнем листе стояли мой табельный номер, подпись и три синих штампа склада.

— Здесь указано, что продукты выданы вам лично, — сказал он.

— Покажите лист ближе.

Он сделал шаг, но Эмма резко выхватила бумаги.

— Не нужно устраивать спектакль! Пусть все увидят, как кухонная работница оправдывается.

В этот момент в зал вошёл мой муж Антон. Он был в тёмном пальто, с мокрыми от снега волосами и лицом человека, которого выдернули из важного разговора.

— Что здесь происходит?

— Твоя жена обкрадывает ресторан, — немедленно сказала Эмма. — А ты обязан немедленно с ней развестись, пока она не разорила и тебя.

Антон посмотрел на меня. Я ждала хотя бы одного вопроса, но он лишь перевёл взгляд на документы.

— Регина, скажи, что это неправда.

— Это неправда. Но ты ведь пришёл не слушать меня.

Оксана поставила бокал. Стекло тихо звякнуло о блюдце.

— Тогда пусть она сама откроет склад, — сказала она. — Если там пусто, всё станет ясно.

Павел достал связку ключей. В зале стало так тихо, что я услышала, как на кухне капает вода из крана. Эмма улыбалась, а её тяжёлые кольца нервно постукивали друг о друга.

Я знала: если сейчас откроют холодильную камеру, меня уже никто не станет слушать. Но ещё я знала одну вещь — утром один из этих ключей лежал не там, где обычно.

Павел вставил его в замок, и в этот момент у входа раздался голос:

— Не открывайте, пока я не покажу, что нашёл в журнале выдачи…

ЧАСТЬ 2

— Не открывайте, пока я не покажу, что нашёл в журнале выдачи…

Голос принадлежал кладовщику Мише. Он стоял у служебного входа, прижимая к груди толстую тетрадь в клетчатой обложке. На его фартуке виднелось белое пятно муки, а большой палец был заклеен пластырем.

— Миша, — резко сказала Эмма, — тебя никто не спрашивал.

— А меня как раз должны спросить, — ответил он. — Я принимал товар утром.

Павел поднял ладонь.

— Подойдите сюда.

Миша прошёл между столами. Гости провожали его взглядами, официантка застыла с подносом, а я почувствовала, как медная ложка в кармане неприятно ударилась о бедро.

— В журнале всё записано, — сказал кладовщик. — Икра, вырезка и две коробки перепелиных яиц действительно ушли со склада. Но не на кухню.

Эмма побледнела лишь на мгновение.

— Ты плохо видишь цифры.

— Я их каждое утро вижу лучше, чем лица родственников, — пробормотал Миша.

Оксана резко поставила бокал.

— Следи за языком.

Миша раскрыл тетрадь. Между страницами торчал обломанный карандаш, заточенный ножом.

— В десять сорок две продукты забрали по распоряжению управляющего. Подпись стоит не Павла Сергеевича. И не Регины Оскаровны.

Все посмотрели на Павла.

— Я ничего не выдавал, — сказал он.

— Тогда почему на накладной ваша печать? — спросила я.

Павел вырвал лист из папки Эммы и поднёс к свету. У окна его лицо стало серым.

— Печать хранилась в моём кабинете.

— А ключ от кабинета? — спросила я.

Он замолчал.

Эмма шагнула ко мне и прошипела:

— Ты сама всё подстроила. Хотела выставить нас дураками — вот и придумала свидетеля.

— Миша работает здесь семь лет.

— И получает зарплату от тебя.

— Зарплату ему платит ресторан, — вмешался Павел. — А вы, Эмма Васильевна, вообще не имеете права находиться в служебной зоне.

Она повернулась к нему так быстро, что цепочка на шее ударила по пуговице блузки.

— Я мать владельца.

— Владелец сейчас не вы.

Эта фраза повисла над залом. Антон побледнел.

— Мама, хватит, — сказал он.

— Ты тоже против меня? — Эмма вскинула подбородок. — Тогда спроси у жены, почему она вчера после закрытия оставалась одна в кабинете.

Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к плечам. Вчера я действительно была в кабинете. Но не одна и не по той причине, которую она придумала.

Оксана вдруг встала.

— Регина, хватит прятаться за кладовщиком. Ты была в кабинете и открывала сейф.

— Открывала.

— Вот видишь!

— За документами, которые оставил прежний владелец.

Павел посмотрел на меня с тревогой.

— О каких документах речь?

Я достала из внутреннего кармана кителя сложенный лист. Он был спрятан за подкладкой, чтобы не испачкался соусом.

— О тех, которые мне запретили показывать до сегодняшнего вечера.

Антон шагнул ближе.

— Кто запретил?

Я посмотрела на Эмму. Её кольца перестали стучать.

— Человек, который знал: если этот лист увидят, сделка с рестораном сорвётся.

В дальнем конце зала хлопнула дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина в мокром плаще и держал в руках папку поставщика.

— Регина Оскаровна? — спросил он. — Мне нужно подтвердить вашу подпись при всех…

ЧАСТЬ 3

— Мне нужно подтвердить вашу подпись при всех…

Мужчина снял мокрую кепку. На его рукаве блестела металлическая бляшка службы доставки, а от плаща пахло бензином и мокрым картоном.

— Я Аркадий Белецкий, — представился он. — Представитель склада «Северный берег». Сегодня утром я привёз продукты.

Эмма отступила к столу.

— Это частное заведение. Убирайтесь.

— Именно поэтому я обязан говорить с управляющим, — ответил Аркадий.

Он раскрыл папку и достал два бланка. Один был чистым, второй — с отпечатком печати ресторана.

— В девять двадцать я передал товар Регине Оскаровне. Она расписалась за получение. В десять сорок две ко мне подошла женщина, назвавшаяся помощницей владельца, и попросила оформить возврат трёх позиций.

— Я не просила никакого возврата, — сказала я.

— Я знаю. Поэтому отказал. Но она показала мне доверенность.

Павел взял документ. Его пальцы дрогнули.

— Здесь моя подпись.

— Подделанная, — сказала я.

— Нет, — тихо ответил Павел. — Подпись настоящая. Но я её поставил не на этой доверенности.

Он перевернул лист и указал на едва заметный след скобы.

— Это копия с другого документа. Кто-то снял мой подписанный бланк, подменил первую страницу и снова скрепил бумаги.

Оксана резко засмеялась.

— Великолепно. Теперь у нас заговор скрепок.

Аркадий достал из папки маленькую квитанцию.

— А вот адрес, куда водитель отвёз товар после возврата. Частный склад на улице Кирпичной. Получатель — фирма «Белый стол».

Я знала это название. За день до скандала Оксана показывала мне в телефоне рекламную страницу этой фирмы и говорила, что они якобы хотят выкупить ресторан.

— Это компания Оксаны, — произнесла я.

В зале раздался гул.

— Ты лжёшь! — выкрикнула Оксана.

— Тогда объясни, почему её директор указан в квитанции.

Оксана посмотрела на Антона. Он не ответил.

Эмма перехватила инициативу:

— Даже если продукты забрала Оксана, Регина всё равно была в кабинете и готовила бумаги для передачи ресторана.

— Я готовила не передачу, — сказала я. — А проверку.

Я развернула сложенный лист. Это был договор, подписанный прежним владельцем ресторана Виктором Андреевичем за две недели до его смерти.

— Он передал мне право выкупить сорок девять процентов заведения, если управляющий попытается продать его ниже оценочной стоимости. А вчера я нашла подтверждение: Павел должен был получить предложение от фирмы «Белый стол» за треть настоящей цены.

Павел закрыл глаза.

— Мне обещали, что это временная продажа, — сказал он. — Эмма Васильевна уверяла, что Антон всё одобрил.

Антон повернулся к матери.

— Ты использовала моё имя?

Эмма выпрямилась.

— Я спасала нашу семью. Этот ресторан всё равно достался бы чужим людям.

— Чужим? — спросила я. — Вы хотели, чтобы его купила фирма Оксаны.

Оксана сжала ремешок часов.

— У меня долги. Я должна была закрыть их после сделки.

Миша вдруг положил на стол свой журнал.

— И я видел, кто утром заходил в кабинет за печатью.

Эмма резко повернула голову.

— Ты ничего не видел.

— Видел. Вы были в зелёном шарфе и уронили на пол вот это.

Он достал из кармана маленькую золотистую застёжку от шарфа. На обратной стороне виднелись инициалы «Э. В.».

Эмма схватилась за шею. Застёжки там не было.

Павел медленно поднял телефон.

— Я только что получил письмо от Виктора Андреевича, отправленное перед смертью. В нём сказано: если Регина предъявит договор, я обязан передать ей управление и открыть финансовые книги.

На экране мигнуло новое уведомление. Павел прочитал его и вдруг отшатнулся.

— В бухгалтерии обнаружился ещё один перевод. И он сделан не фирмой Оксаны…