ЧАСТЬ 4
Это был нотариус Харольд Вейл — человек, которому отец доверял двадцать лет.
Он оформлял завещание, заверял договоры и однажды помог отцу отстоять землю у крупной строительной компании.
Отец поднял ключ с ковра не сразу.
— Харольд не станет участвовать в таком.
— Тогда почему его имя в документе? — спросила я.
Бухгалтер ответил по телефону:
— Здесь указано, что он заверил ваше согласие на передачу права аренды. Дата — двенадцатое марта три года назад.
Я посмотрела на отца.
Он сидел неподвижно, но пальцы его правой руки медленно сжимались.
В тот день он находился в больнице после падения.
Я помнила это.
Мы с Шерри по очереди сидели у его кровати, пока врачи вправляли ему бедро. Он не мог самостоятельно поднять голову.
— Папа, — сказала я, — мы поедем к Харольду завтра утром.
— Нет. Сегодня.
— Уже почти шесть.
— Значит, у него ещё есть время испугаться.
Дуг взял со спинки стула отцовский плед.
— Я повезу.
На этот раз отец не спорил.
Харольд жил над своей конторой. Когда мы поднялись по узкой лестнице, пахло воском, бумагой и мятными леденцами. Он открыл не сразу.
Увидев отца, побледнел.
— Клейтон, я не ждал тебя.
— Зато я ждал тебя три года, — ответил отец.
Мы вошли в кабинет. На стене висела фотография старой фермы, сделанная ещё до того, как я родилась.
Отец указал на неё.
— Ты заверил, что я передал Шерри право распоряжаться доходом от земли.
— Я заверил подпись.
— Ты видел меня в тот день?
Харольд опустил взгляд.
— Нет.
— Тогда чью подпись ты заверил?
В кабинете стало так тихо, что я услышала щелчок старых часов.
Харольд снял очки.
— Шерри принесла медицинскую доверенность и сказала, что ты дал согласие заранее. Я ошибся.
— Ошибся? — переспросила я. — На деньги, которые я платила три года?
— Я считал, что доход действительно идёт на содержание Клейтона.
Отец наклонился вперёд.
— Ты подписал бумагу, продлевающую аренду на десять лет. Зачем?
Харольд открыл ящик и достал тонкую папку.
— Потому что Шерри сказала: ферма будет продана, если кредиторы заберут магазин. Она просила дать ей время. Я думал, что ты одобряешь это.
— Ты думал или проверил?
Харольд не ответил.
И тогда произошло то, чего я не ждала.
Он достал чековую книжку и положил её перед отцом.
— Я тоже виноват. Шерри заплатила мне за оформление. Не за подделку, но за то, чтобы я не задавал вопросов.
Дуг резко вдохнул.
Я почувствовала не торжество, а усталость. Слишком многие взрослые люди решили, что ясный ум моего отца можно заменить удобной подписью.
— Где остальные деньги? — спросил отец.
Харольд провёл ладонью по лицу.
— Часть ушла в кредит. Но сорок восемь тысяч всё ещё лежат на счёте магазина. Я могу вернуть их.
— Можете? — спросила я.
— Могу сегодня.
— А остальное?
— Магазин выставлен на продажу. После сделки верну всё до последнего доллара.
Отец посмотрел на него.
— Нет. Магазин не трогайте.
Я повернулась к нему.
— Папа?
— Там работают люди, которые ни в чём не виноваты. Но деньги вернутся на мой счёт. А Шерри больше не распоряжается ни одним центом.
На следующий день мы встретились у бухгалтера. Шерри пришла с красными глазами и папкой под мышкой. В ней были счета, квитанции и список платежей, сделанный её рукой.
Она не оправдывалась.
Это было хуже.
— Я верну всё, — сказала она.
— Ты уже говорила, — ответил отец.
— Я боялась, что магазин закроется. После смерти мужа он был единственным, что осталось детям.
— У тебя были варианты, — сказала я. — Ты могла попросить помощи. Могла продать машину. Могла сказать правду.
— Я знала, что ты отдашь последние деньги ради папы.
Эти слова ударили сильнее признания.
Я посмотрела на неё.
— Ты рассчитывала именно на мою любовь.
Шерри заплакала.
Отец долго молчал, затем достал из папки новую доверенность.
— Елена будет управлять моими счетами.
Шерри вздрогнула.
— Ты отнимаешь у меня отца?
— Нет, — сказал он. — Я возвращаю ему право распоряжаться собственной жизнью.
Он подписал документ твёрдой рукой.
Потом добавил условие: ферма оставалась за ним до конца жизни, а после смерти переходила в равных долях обеим дочерям только при условии, что все долги перед ним будут погашены. Шерри не могла продать землю, заложить её или получать доход без письменного согласия отца.
Я не ожидала этого.
— Ты всё ещё оставляешь ей половину?
— Она моя дочь. Но родство не отменяет расчёта.
Шерри прикрыла лицо.
— Папа, прости меня.
Он посмотрел на неё без мягкости, но и без ненависти.
— Проси прощения не у меня. Сначала верни Елене то, что она отложила на старость.
Тогда Шерри встала и сделала то, чего я не ждала: достала из сумки ключи от магазина и положила их на стол.
— Я продам свою машину и оборудование. Сорок восемь тысяч верну сегодня. Остальное — после сделки.
Харольд перевёл деньги в тот же вечер. Бобби прекратил отправлять аренду Шерри и подписал новый договор напрямую с отцом. Договор был на один год, как отец всегда и хотел.
Через неделю мы снова приехали на ферму.
Отец попросил отвезти его к красному почтовому ящику. Он провёл пальцами по облупившейся надписи «Клейтон Рид», а потом достал из кармана маленький металлический штамп, которым когда-то отмечал мешки с зерном.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Подписываю то, что принадлежит мне.
Он поставил штамп на новую книгу аренды. Чернила легли неровно, но буквы были видны.
Бобби стоял рядом, держа в руках свою тетрадь.
— Клейтон, если хочешь, я могу платить каждый месяц, а не два раза в год.
— Нет, — улыбнулся отец. — Я привык доверять тебе. Просто теперь будем доверять с бумагами.
Я рассмеялась, хотя глаза у меня защипало.
Отец посмотрел на поле, где ветер пригибал высокую траву.
— Елена, ты злишься на меня?
— За что?
— За то, что не заметил.
Я присела перед ним.
— Я злюсь не на тебя. Я злюсь, что ты решил, будто должен защищать нас даже тогда, когда сам нуждался в защите.
Он коснулся моего запястья.
— А ты решила, будто любовь — это молчать о том, что тебе тяжело.
У меня не нашлось ответа.
Бобби открыл тетрадь и поставил последнюю подпись рядом с новой датой. Отец внимательно проверил строку, затем указал на сумму.
— Здесь не хватает пятидесяти долларов.
Фермер моргнул.
— За что?
— За то, что ты три года возил мне яблоки и говорил, будто это подарок.
Бобби рассмеялся.
— Ты всё такой же упрямый.
— А ты всё такой же должник.
Они пожали руки.
В этот момент на телефоне появилась короткая запись от Шерри: «Перевод отправлен. Первые деньги вернула. Остаток будет по графику».
Я показала сообщение отцу.
Он прочитал и кивнул.
— Хорошо. Пусть теперь её обещания проходят через банк, а не через слёзы.
Мы двинулись к машине, но отец остановил меня у старой ограды.
— Смотри, — сказал он.
На дальнем столбе Бобби прикрепил новую табличку: «Земля Клейтона Рида. Аренда оплачивается владельцу».
Отец коснулся таблички, и под его пальцами тихо зазвенел металл.
— Вот теперь я услышал правду, — сказал он, глядя на свои поля.
