Я не могла подняться с постели, но после слов любовницы о моих шторах мой муж вдруг перестал улыбаться

В тот день, когда мой муж привёл любовницу в спальню, я не могла поднять даже веки, но слышала каждое их слово.

За окном стоял промозглый ноябрьский вечер, а в комнате пахло лекарствами, воском и металлическим привкусом, который я чувствовала во рту после каждого обеда. Дэвид вошёл первым. На нём был тёмный костюм, хотя он утверждал, что весь день провёл у моей постели. Рядом с ним шла Джессика — высокая женщина с медными серьгами и лентой для измерений, выглядывавшей из лакированной сумочки.

— Неужели ты привёл дизайнера сейчас? — спросила медсестра Марта у двери.

— Елена ничего не понимает, — мягко ответил Дэвид. — Мы просто готовим комнату к ремонту. Ей будет спокойнее, если всё заранее решим.

Мне хотелось закричать. Пальцы дрогнули на простыне, но тело осталось неподвижным. Несколько месяцев врачи называли мою болезнь редкой и неизлечимой. Я худела, теряла зрение, не могла самостоятельно сесть, а Дэвид кормил меня с серебряной ложки и улыбался каждому врачу.

Он только не знал, что я помнила вкус каждой ложки.

Сначала это был лёгкий привкус железа. Потом — жжение в горле, головокружение и странная слабость через час после еды. Я никому не сказала. Даже Дэвиду. Три недели назад, когда он уехал якобы за лекарствами, я спрятала прядь волос и кровь из старого анализа в коробку от фарфоровой броши и передала курьеру частной лаборатории.

Ответ пришёл через пять дней.

Медленное отравление.

Я отправила результаты Самуилу, своему адвокату, а затем установила в столовой крошечные датчики на камере и под подносом. Если я ошибалась, меня ждало унижение. Если нет — мне требовалось время.

Теперь Джессика ходила по спальне, прикладывая металлическую ленту к оконной раме.

— Здесь будут тяжёлые портьеры, — сказала она. — Цвет слоновой кости. После похорон старые шторы выбросим.

— Похорон? — Дэвид тихо рассмеялся.

— Не делай вид, что ты не думал об этом.

Он подошёл к моей кровати и поправил одеяло. Его пальцы были тёплыми, почти заботливыми. Я почувствовала знакомый запах миндального крема — того самого, который он добавлял в кашу.

— Она не доживёт до конца недели, — сказал он. — Врач уже готовит справку.

У меня внутри всё похолодело, но лицо осталось неподвижным.

Джессика наклонилась ко мне и провела лентой над грудью, будто измеряла место для будущего шкафа.

— А если она всё слышит?

— Тогда пусть услышит, — ответил Дэвид. — Ей всё равно нечего оставить после себя.

Это была его главная ошибка.

Он думал, что я обычная больная жена, а не женщина, которая за двадцать лет построила архитектурную компанию с филиалами в девяти странах. Моё состояние было спрятано в фондах и компаниях, а брачный договор не позволял Дэвиду получить ни одного актива.

Но он подделал новые бумаги. Или думал, что подделал.

На тумбочке рядом с моей рукой стоял компьютер, управляемый движением глаз. Я медленно перевела взгляд на значок защищённой почты. Буква за буквой набрала сообщение Самуилу:

«Протокол чёрный. Переводите всё. Раскройте токсикологию, когда я дам знак. Никому не сообщайте».

Ответ появился почти сразу:

«Подтверждаю. Но у нас возник свидетель».

В этот момент Дэвид потянулся к дверной ручке, а Джессика вдруг спросила, почему на моём лице не осталось ни капли румянца. Я увидела, как Самуил прислал ещё одну строку, и перевела взгляд на экран…

ЧАСТЬ 2

На экране было всего пять слов: «Он хочет убить вас сегодня».
Я моргнула дважды, чтобы Самуил понял: сообщение получено. Потом стерла переписку и закрыла глаза. Дэвид обернулся.
— Она пошевелилась?
— Нет, — ответила Джессика. — Просто судорога.
Марта вошла с подносом. На нём стояла каша, чай и маленькая фарфоровая чашка с миндальным кремом. У меня перехватило дыхание.
— Я сама покормлю Елену, — сказал Дэвид.
— Вы не должны оставаться с ней наедине, — тихо возразила медсестра.
— Вы обвиняете меня?
— Я напоминаю о правилах.
Он улыбнулся, но улыбка вышла тонкой.
— Тогда позовите главного врача. Пусть подтвердит, что я делаю всё правильно.
Марта поставила поднос и ушла. Джессика заперла дверь.
— Самуил уже что-то знает? — спросила она.
— Он знает только то, что я ему позволил узнать.
— А если она выздоровеет?
Дэвид резко повернулся.
— Она не выздоровеет. Сегодня ночью ты отвезёшь документы к нотариусу. Завтра станешь вдовой человека, который получил всё.
Я едва не открыла глаза. Не «мужа», не «наследника», а человека, который получил всё. В этой фразе звучало что-то неправильное.
Он наклонился над чашкой, будто проверял запах.
— Почему ты нервничаешь? — спросила Джессика.
— Потому что ты начала задавать вопросы.
— Ты обещал, что после смерти Елены мы поженимся.
— Я обещал, что ты получишь деньги.
В комнате стало тесно. Я услышала, как Джессика сжала металлическую ленту. Звякнула пряжка её сумки.
— Ты использовал меня?
— Не драматизируй. Ты подписала всё, что требовалось.
— Я подписала заявление, что Елена сама просила изменить завещание.
— И теперь откажешься от своих слов?
Он схватил её за запястье. Она вскрикнула, а я заставила себя не шевельнуться.
В этот миг в коридоре упала тележка. Дэвид отпустил Джессику и распахнул дверь. Там стояла Марта, побледневшая, с осколками стакана у ног.
— Я… случайно.
— Убирайтесь, — процедил Дэвид.
Она посмотрела на меня, потом на чашку.
— Ваша жена сегодня ничего не ела.
— Я сказал, убирайтесь!
Когда дверь закрылась, Джессика прошептала:
— Она видела.
— Она ничего не докажет.
— А если докажу я?
Дэвид достал из шкафа кожаную папку.
— Вот доказательство того, что ты была здесь по её просьбе. Если начнёшь говорить, все решат, что ты пыталась шантажировать больную женщину.
Он бросил папку на кровать. Кожаный ремешок ударил по моей руке.
Внутри лежали бумаги, которые должны были превратить Дэвида в наследника. Но Самуил писал: у нас есть свидетель. Я понятия не имела, кто это, пока на экране компьютера не появилось новое сообщение:
«Елена, я должна рассказать вам всё. Я была рядом, когда он подменил первую порцию»…

ЧАСТЬ 3

Сообщение пришло от Марты.
Я медленно перевела взгляд на значок ответа и набрала: «В процедурной. Через десять минут. Возьмите журнал питания».
Марта пришла, когда Дэвид уехал за нотариусом. Она закрыла жалюзи, поставила на стол толстый журнал и долго не решалась поднять глаза.
— Я должна была сказать раньше, — прошептала она.
— Что именно?
— В первый месяц он приносил еду сам. Потом однажды я увидела, как он вынул из кармана маленький флакон. Он капнул что-то в чашку, а меня заставил записать, будто это было лекарство.
У меня задрожали пальцы.
— Почему вы молчали?
— Потому что он показал фотографию моего сына. Сказал, что знает, где тот работает.
Марта раскрыла журнал. На странице за третье ноября стояла её подпись. Ниже — время подачи ужина. Рядом Дэвид собственноручно написал название лекарства, которого в назначении врача не было.
— Я забрала страницу, — сказала она. — А эту копию спрятала в шкафу прачечной.
В дверях появился Самуил.
— Этого достаточно, чтобы остановить его, — произнёс он. — Но есть ещё кое-что.
Он положил передо мной заключение лаборатории. В нём были обнаружены следы редкого яда, а внизу стояла подпись врача, подтвердившего подлинность образцов.
— Дэвид знал, что вы богаты? — спросила Марта.
— Знал, что я владею компанией. Но не знал, где находятся активы.
Самуил вынул вторую папку.
— Он подделал завещание. Однако подделка вскрыла его настоящую цель. В бумагах указано, что всё имущество переходит не ему, а фонду «Арка». И знаете, кто поставил ему шаблон?
В коридоре раздались быстрые шаги. Дэвид вошёл с нотариусом и Джессикой.
— Как трогательно, — сказал он. — Моя жена наконец собралась вокруг себя свидетелей.
Самуил повернул к нему журнал.
— Вы узнаёте свою подпись?
Дэвид взглянул на страницу и резко побледнел.
— Это подделка.
— Тогда объясните, почему на ней чернила из вашей ручки, а запись сделана в тот день, когда вы единственный входили в комнату.
Нотариус отступил.
— Я не буду заверять документы.
Джессика схватила Дэвида за рукав.
— Ты говорил, что врач всё подтвердит.
— Замолчи.
— Ты говорил, что Елена умрёт до подписания.
Он в ярости толкнул её, и она ударилась о шкаф. Из её сумки выпал конверт с копиями переводов на её счёт.
Самуил поднял его.
— Вот и причина. Вы платили ей за ложные показания.
Дэвид смотрел на конверт, словно тот был огнём.
Но тут зазвонил мой телефон. Самуил ответил, и лицо его изменилось.
— Елена, из лаборатории сообщили: яд нашли не только у вас. Он есть ещё в одном образце. В образце Дэвида…