ЧАСТЬ 4
Я бросился за Гильермо в коридор, но он уже говорил с врачом у двери палаты.
— Ей нужна срочная операция, — сказал врач. — Без неё счёт идёт на часы.
— Сколько? — спросил Гильермо.
Врач назвал сумму. У меня пересохло во рту. Я знал, что у нас таких денег не было даже во сне.
— Я заплачу, — сказал Гильермо.
— Нет, — ответил я.
Он повернулся ко мне.
— Матео, твоя мать умирает.
— Я не хочу, чтобы вы покупали нашу жизнь из жалости.
— Это не жалость. Это долг.
Я сжал синюю коробку. Вмятина на крышке упиралась в ладонь, как костяшка отцовского пальца.
— Тогда сначала скажите, почему вы бросили его.
Гильермо отвёл взгляд.
Элена стояла рядом и держала журнал смен. Рикардо Вальдес исчез из коридора, но его фургон всё ещё был виден через стеклянные двери.
— Он не бросал меня, — сказал Гильермо. — Это я бросил его.
Я ждал.
— После аварии я провёл в больнице почти месяц. Когда вернулся, Вальдес сказал, что Томас украл детали и ушёл сам. Он показал мне подписанный приказ. Я поверил. Потом компания росла, появились новые склады, новые долги, новые люди. Я думал, что Томас ненавидит меня.
— А он думал, что вы забудете его, — сказала мама, едва слышно.
Медсестра выскользнула из палаты.
— Нам нужно решение.
Гильермо достал телефон.
— Переведите деньги клинике немедленно.
— Я сказал, что не хочу милостыню!
— А я сказал, что это не милостыня. Мой бизнес построен на том, что твой отец сделал для меня. И часть его разрушена тем, что я не проверил одну подпись.
Он передал мне кожаную папку.
— Здесь документы на долю компании, которой Вальдес управлял. Я отстраняю его и возвращаю деньги. Но это не всё.
В папке лежала ещё одна бумага. Я узнал почерк отца.
«Если со мной что-то случится, не отдавайте коробку Гильермо, пока он сам не спросит, зачем Томас спас его».
— Он знал, что вы придёте? — спросил я.
— Нет. Он надеялся, что я когда-нибудь стану человеком, которому можно рассказать правду.
Это было больнее любого признания.
Вальдеса нашли не в аэропорту. Он вернулся к стоянке грузовиков, потому что спрятал там бухгалтерскую книгу. Гильермо отправился за ним вместе с Эленой, а я остался в клинике.
Через час Гильермо позвонил.
— Он признался при водителях. Сказал, что вывел деньги, потому что собирался купить собственную компанию. Но бухгалтерская книга уцелела. Там есть все переводы и поддельные проверки.
— Что с ним будет?
— Он потерял компанию ещё до того, как успел её купить. Дальше отвечать ему придётся самому.
— А вы?
— Я продам два склада и выплачу семьям водителей компенсации. Потом закрою отдел, которым руководил Вальдес. Не ради красивого имени, Матео. Потому что твой отец был прав: грузовик с неисправными тормозами — это не ошибка в бумагах, а чья-то жизнь.
Маму увезли в операционную. Я сидел на пластиковом стуле, а Инес уснула, обняв пустую сумку.
Гильермо сел рядом, не снимая пальто.
— Можно я буду приходить? — спросил он.
— Зачем?
— Чтобы помогать вам. И чтобы ты мог задавать мне вопросы, даже если я не захочу отвечать.
— Я буду задавать.
— Знаю.
Операция длилась три часа. Когда врач вышел, на его маске блестели капли пота.
— Она выдержала. Теперь ей нужен покой и лечение.
Я закрыл глаза. Воздух впервые за день вошёл в грудь без боли.
Но история не закончилась в клинике.
Утром Гильермо приехал на ту же обочину. Я снова разложил инструменты на столе. Не для продажи. Он привёз деревянную табличку с выжженной надписью: «Мастерская Томаса Агилара».
— Я не просил, — сказал я.
— Знаю. Поэтому поставлю её только с твоего разрешения.
Я посмотрел на коробку. В ней оставались ключи, отвёртки и отцовский молоток с треснувшей ручкой.
— Поставьте рядом ещё одну строчку, — сказал я.
— Какую?
— «Здесь чинят не только машины».
Гильермо улыбнулся, но глаза его наполнились слезами.
И тогда я впервые открыл синюю коробку полностью, достал отцовский молоток и положил его на новую вывеску — туда, где ещё пахло свежим деревом и дымом от выжженных букв.
Пропустили начало?
