Мачеха оценила мою жизнь в пятьдесят тысяч долларов, но после одной детской клятвы её люди внезапно остановились

Я стояла, прижавшись спиной к холодному металлическому стеллажу, пока за дверью люди моей мачехи кричали, что продадут меня до полуночи.

В руках у меня была смятая чугунная сковорода. Пальцы скользили по жирной ручке, а на запястье темнели следы от верёвки. В тесной кладовой ресторана «Беллароза» пахло мукой, луком и страхом. Я слышала, как за дверью Регина била ладонью по металлу.

— Елена! Выходи немедленно! — рявкнула она. — Ты стоишь пятьдесят тысяч, и я не позволю тебе испортить мне сделку!

— Ты уже продала всё, что могла, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

За дверью рассмеялся мужчина.

— Регина, у нас мало времени. Либо она выходит сама, либо мы выносим её вместе с полками.

Я зажмурилась. Три месяца я меняла съёмные комнаты, ночевала у знакомых и пряталась в прачечных, потому что Регина проиграла в карты деньги, которых у неё никогда не было. После смерти отца она получила доступ к его счетам, а когда деньги закончились, решила расплатиться мной.

Сначала она называла это шуткой. Потом привела в квартиру двоих незнакомцев и сказала, что я должна быть благодарна за «новую семью». Я сбежала через окно ванной, разбив колено о пожарную лестницу. С тех пор каждый телефонный звонок заставлял меня вздрагивать.

Сегодня вечером я думала, что наконец нашла безопасное место. Владелец ресторана разрешил мне переночевать в кладовой, пока я не получу работу на кухне. Но Регина каким-то образом узнала адрес.

Дверная ручка дёрнулась.

Я подняла сковороду выше.

— Елена, не глупи, — сказала Регина уже тише. — Эти люди не любят ждать.

— А ты любишь продавать родственников?

За стеной что-то тяжело ударилось о пол.

— Я не твоя мать, чтобы заботиться о тебе, — прошипела она. — Я твоя единственная возможность выжить.

В этот момент из-за мешков с мукой донёсся шорох. Я резко повернулась и увидела маленькое лицо. Мальчик лет шести сидел на корточках в пижаме с ракетами и держал под мышкой плюшевого медведя. На нём было дорогое шерстяное пальто, явно надетое поверх пижамы второпях.

— Ты тоже прячешься? — спросил он.

Я опустила сковороду.

— Да. Но тебе здесь нельзя находиться.

— Мне тоже нельзя находиться у врача завтра, — серьёзно сообщил мальчик. — Папа сказал, что это обязательно.

— Как тебя зовут?

— Зак. А тебя?

— Елена.

Он посмотрел на мои запястья, потом на дверь.

— Они хотят тебя обидеть?

Я не успела ответить. Регина снова ударила в дверь, и мальчик вздрогнул, но не заплакал. Вместо этого он шагнул ко мне и протянул мизинец.

— Выходи за меня замуж, Елена. Тогда я стану твоим рыцарем. Папа говорит, что муж должен защищать жену.

У меня защипало глаза. Я улыбнулась так, как могла.

— Ты ещё слишком маленький для свадьбы.

— Но не слишком маленький, чтобы спасти тебя.

Я зацепила его мизинец своим.

— Хорошо. Обещаю.

В ту же секунду дверь сорвало с петель. В проёме показался мужчина в чёрной куртке, а за ним Регина. Зак крепче сжал мою руку и встал передо мной, хотя его колени заметно дрожали. Мужчина занёс руку, чтобы схватить меня, и вдруг за его спиной раздался спокойный голос:

— Уберите руки от моей невесты…

ЧАСТЬ 2

— Уберите руки от моей невесты…
Мужчина замер. Я тоже. Только Зак, спрятавшись у моего бока, крепко держал меня за палец.
— Папа? — прошептал он.
В коридоре стоял высокий мужчина в тёмном пальто. Его лицо было бледным от ярости. За ним виднелся хозяин ресторана и двое сотрудников. Регина отступила.
— Адриан, это семейное недоразумение, — быстро сказала она.
— Почему мой сын прячется в кладовой с женщиной, которую ты преследуешь?
— Она опасна.
— Тогда почему у неё следы верёвки на руках?
Регина открыла рот, но мужчина рядом с ней рванулся вперёд. Адриан даже не повысил голоса:
— Ещё шаг — и ты объяснишься с охраной здания.
Тот остановился. Мне хотелось поверить, что всё закончилось, но Регина уже достала из сумки пачку бумаг.
— Ты не понимаешь, Адриан. Елена подписала соглашение. Она обязана мне деньги.
Я почувствовала, как внутри поднимается холод.
— Я ничего не подписывала.
— Подписывала. После похорон твоего отца. Ты была несовершеннолетней, но документ всё равно действителен.
Адриан посмотрел на бумаги, затем на меня.
— Что именно она должна тебе?
— Пятьдесят тысяч. Долг семьи.
— А взамен ты привела сюда людей, чтобы забрать её силой?
Регина скривилась.
— Я спасала её от улицы.
Зак вдруг потянул меня за рукав.
— Елена, ты обещала, что я тебя защищу.
— Обещала.
— Тогда скажи папе, что она врёт.
Я присела перед ним, хотя ноги дрожали.
— Твой папа уже видит достаточно.
Адриан снял с себя шарф и осторожно прикрыл мои запястья. Этот простой жест оказался страшнее угроз: я поняла, как давно никто не касался меня без намерения причинить боль.
— Елена, ты знаешь, почему Регина так уверена в этом долге? — спросил он.
— Потому что у неё есть бумаги.
— Бумаги можно подделать.
Он вырвал листы из её рук и заметил внизу печать. Лицо его изменилось.
— Где ты это взяла?
Регина впервые побледнела.
— Не твоё дело.
— Очень даже моё. Эта печать принадлежит фонду, который закрылся шесть лет назад.
В коридоре стало тесно от молчания.
— Папа, почему ты знаешь? — спросил Зак.
Адриан не ответил. Он смотрел не на Регину, а на меня, словно пытался решить, сколько правды я выдержу за один вечер.
Затем хозяин ресторана тихо сказал:
— Господин Вейл, в кабинете нашёлся человек, который просил поговорить именно с Еленой. Он ждёт уже час.
— Кто?
Хозяин сглотнул.
— Ваш бывший бухгалтер. И он утверждает, что знает, куда исчезли деньги её отца…

ЧАСТЬ 3

— Ведите его сюда, — сказал Адриан.
Через минуту в кладовую вошёл худой мужчина с тростью. Я узнала его не сразу: Павел Морозов много лет работал у моего отца, а потом исчез в тот же день, когда Регина объявила о «долгах семьи».
— Елена, — произнёс он, тяжело дыша. — Мне нужно было заговорить раньше.
Регина метнулась к нему.
— Ты обещал молчать!
Павел отшатнулся.
— Я обещал молчать, пока ты не тронешь девочку.
Адриан запер дверь и положил ладонь на плечо Зака.
— Говорите.
Павел достал из внутреннего кармана папку, перевязанную жёлтой лентой.
— Отец Елены не оставил долгов. Он оставил фонд для помощи женщинам, которых обманывали родственники. После его смерти Регина подделала доверенность и вывела деньги через счета фирмы-прокладки.
— Ложь! — выкрикнула Регина.
— Тогда объясни свою подпись, — сказал Павел.
Он развернул последний лист. Под ним стояла подпись Регины, а рядом — отметка нотариуса и дата, когда она ещё уверяла всех, что впервые видит документы фонда.
У меня задрожали губы.
— Почему ты молчал?
Павел опустил глаза.
— Она угрожала моей дочери. Но сегодня я понял: молчанием я помогал ей находить новых жертв.
Адриан взял папку. Его лицо стало жёстким.
— Эти деньги перечислены не только на её имя. Здесь есть ещё один получатель.
Павел кивнул.
— Да. Счёт принадлежит человеку, который контролировал Регину.
Регина резко повернулась к Адриану.
— Ты не имеешь права вмешиваться.
— Имею, если этот человек связан с моей семьёй.
Он раскрыл страницу, и я увидела знакомую фамилию. Фамилию моего отца.
— Но он умер, — прошептала я.
— Умер, — ответил Адриан. — Однако деньги продолжали уходить на его закрытый счёт. А затем переводились дальше.
Зак посмотрел на меня.
— Папа, ты знал её папу?
Адриан долго молчал, потом сказал:
— Я был его партнёром. И обещал ему, что если с ним что-то случится, найду его дочь.
У меня перехватило дыхание.
— Почему не нашёл?
— Потому что Регина подменила адреса и спрятала свидетельство о твоём рождении. Она хотела не продать тебя, Елена. Она хотела заставить тебя подписать отказ от последнего имущества твоего отца.
Регина бросилась к папке, но я перехватила её руку.
— Ты продавала меня ради одного дома?
— Не дома, — процедила она. — Ради всего, что твой отец оставил тебе.
В этот момент телефон Павла зазвонил. Он взглянул на экран, и лицо его стало белым.
— Елена, это из архива. Нашли ещё один документ. Но если его вскроют, Адриан потеряет не только деньги…