ЧАСТЬ 4
— Что именно он потеряет? — спросила я.
Павел сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Право на опеку над Заком.
Зак поднял голову.
— Меня заберут?
Адриан мгновенно присел перед сыном.
— Нет. Никто тебя не заберёт.
— Ты так же говорил перед врачом, — прошептал мальчик.
Я увидела, как он отвёл взгляд. Значит, дело было не только в обычном обследовании.
Павел открыл сообщение и протянул телефон Адриану. Тот прочитал несколько строк, затем медленно выпрямился.
— Архивариус нашёл первоначальное соглашение между моим партнёром и фондом, — сказал он. — В нём указано, что я не имел права распоряжаться средствами фонда после смерти Виктора.
— Но ты не распоряжался, — сказала я.
— Распоряжался, — ответил Адриан. — Я перечислял деньги на лечение Зака.
В кладовой стало так тихо, что я услышала, как с потолка капает вода в пластиковое ведро.
— Ты взял деньги моего отца?
— Я думал, что имею на это право. Виктор оставил мне инструкции. Но инструкции были устными, а фонд требовал другого. После его смерти я получил доступ к резервному счёту и использовал его для операций сына.
Зак сжал лапу плюшевого медведя.
— Папа, я виноват?
— Нет, — сказал Адриан. — Ты ни в чём не виноват.
Я смотрела на мужчину, который только что спас меня от людей Регины, и чувствовала, как благодарность сталкивается с гневом.
— Значит, Регина шантажировала тебя этим?
— Да. Она узнала о переводах и решила, что сможет забрать фонд себе. Ей нужны были твоя подпись и моё молчание. Она сказала, что передаст документы в комиссию, если я не позволю ей получить пятьдесят тысяч.
Регина усмехнулась.
— Не изображай святого, Адриан. Ты тоже пользовался чужими деньгами.
— Пользовался, — ответил он. — Поэтому я не стану прятаться за её преступлением.
Он достал телефон и набрал номер.
— Я готов добровольно предоставить все счета и документы. Но сначала отправьте группу в архив. Там находится оригинал договора.
Регина рванулась к выходу, однако хозяин ресторана перегородил ей дорогу.
— Уйди с пути, старик.
— После того как ты привела сюда вооружённых людей? Нет.
Один из наёмников попытался протиснуться мимо него. Зак неожиданно поднял с пола металлический совок и ударил им по голени. Мужчина выругался и отступил.
— Я же рыцарь, — сказал мальчик, сжимая совок обеими руками.
Я едва не рассмеялась сквозь слёзы.
Но Адриан не улыбнулся. Он смотрел на Регину.
— Ты хотела, чтобы Елена подписала отказ. Теперь она подпишет другое.
— Что?
— Доверенность на управление фондом. Но не тебе и не мне.
Он повернулся ко мне.
— Виктор создал фонд для таких женщин, как ты. Ты можешь восстановить его. Если захочешь.
Я посмотрела на папку с жёлтой лентой.
— А если не захочу?
— Тогда имущество будет продано, а деньги уйдут в независимый благотворительный совет. Я откажусь от своей доли и от права голоса.
Регина побледнела.
— Ты не посмеешь отдать ей всё!
— Именно поэтому я и отдам.
В этот момент в ресторан вошли двое сотрудников финансового отдела и архивариус — пожилая женщина с картонной коробкой, перевязанной бечёвкой. Она поставила коробку на стол и достала оригинал договора.
— Здесь подпись Виктора, — сказала она. — И отдельное условие: фонд переходит дочери, когда ей исполняется двадцать пять лет или когда она докажет, что подвергалась принуждению.
Мне было двадцать шесть.
Я почувствовала, как подкашиваются ноги.
— Почему я никогда этого не видела?
— Потому что нотариальная копия была заменена, — ответила архивариус. — Но оригинал хранился в другом отделении.
Регина бросилась к документу.
— Это подделка!
Архивариус спокойно развернула вторую страницу.
— А вот ваша расписка. Вы получили от частного кредитора десять тысяч и обязались передать ему право на имущество Елены. Там стоит ваша подпись и отпечаток большого пальца.
Регина посмотрела на свою руку, словно впервые её увидела.
— Я не хотела…
— Хотела, — перебила я. — Ты сама сказала, что моя жизнь стоит пятьдесят тысяч.
Она повернулась ко мне.
— Ты думаешь, этот мужчина тебя спасёт? Он украл деньги твоего отца!
— Он признал это.
— И всё равно ты ему веришь?
Я взглянула на Адриана. Он стоял рядом с Заком, но не пытался оправдаться. Ни обещаний, ни просьб. Только готовность отдать счета и отказаться от контроля.
— Я не верю ему вслепую, — сказала я. — Поэтому фондом будет управлять совет. Но я подпишу документы.
Регина рассмеялась, однако смех быстро сорвался.
— Ты не умеешь управлять даже собственной жизнью.
— Зато умею отличать помощь от сделки.
Хозяин ресторана вызвал службу безопасности здания. Людей Регины вывели через кухонный коридор, а саму Регину оставили ждать представителей кредиторов и финансовой комиссии. Адриан не позволил ей исчезнуть, но и не стал превращать это в личную расправу.
Павел подписал показания прямо на столе, используя вместо подставки крышку от коробки с пряностями. Потом позвонил дочери и долго плакал, слушая её голос.
— Елена, — сказал он, убирая телефон, — прости меня.
Я ответила не сразу.
— Я не могу вернуть месяцы, которые пряталась. Но могу сделать так, чтобы твоя дочь никогда не оказалась в такой кладовой.
Он кивнул и прижал ладонь к груди.
Адриан подошёл ко мне, когда все бумаги были подписаны.
— Я отвезу вас домой.
— В больницу, — поправил Зак. — Завтра врач.
Адриан закрыл глаза.
— Сегодня. Мы поедем сегодня.
Я посмотрела на мальчика. На его пижаму с ракетами, дорогой плащ и металлический совок, который он всё ещё держал как меч.
— Я поеду с вами, — сказала я.
Адриан удивлённо поднял брови.
— Ты не обязана.
— Знаю. Но твой рыцарь дал мне обещание. Я должна проследить, чтобы он не сбежал от врача.
Зак протянул мне мизинец.
— А после врача ты выйдешь за меня?
Я зацепила его палец своим.
— После врача мы обсудим условия брачного договора.
Он задумался.
— В нём будет пункт про пиццу?
— Обязательно.
Адриан впервые за весь вечер улыбнулся, но улыбка вышла усталой.
У дверей кладовой я заметила на полу свою чугунную сковороду. Ручка была треснута, край погнулся, но она всё ещё держалась.
Я подняла её и отдала хозяину ресторана.
— Оставьте на кухне.
— Зачем?
— Напоминать, что иногда ужин заканчивается не там, где его начали.
Зак уже тянул меня за руку к коридору.
— Елена, быстрее. Рыцари не опаздывают к врачу.
И пока он вёл меня к свету кухни, я услышала, как за спиной захлопнулась коробка с документами — не как крышка над прошлым, а как первый удар молотка по новой вывеске фонда Виктора.
Пропустили начало?
