Муж ударил меня на юбилее компании и велел уйти, но после объявления его улыбка исчезла

Юлиан ударил меня по плечу так, что я врезалась в столик с шампанским, а потом наклонился к самому уху.

— Убирайся домой. Сегодня рядом со мной должна быть она.

В зале отеля «Гальсион» повисла короткая, липкая пауза. Двести сотрудников «Аурелии» сделали вид, что не заметили, как бокалы звякнули, а моя ладонь сжалась на краю стола. Под стеклянными люстрами пахло белыми розами, цитрусовой цедрой и дорогим унижением.

Камилла Прайс стояла рядом с ним в облегающем красном платье. На её ушах сверкали бриллиантовые серьги моей матери. Я узнала их сразу: одна застёжка царапала мочку, потому что мама когда-то уронила её на каменный пол.

— Нора, — протянула Камилла, даже не взглянув на моё плечо, — семейные сцены здесь неуместны.

— Тогда не устраивайте их при двухстах свидетелях, — ответила я.

Юлиан сжал моё запястье. Его пальцы пахли мятными леденцами.

— Ты ничего не понимаешь. Сегодня меня объявят президентом.

— Сегодня объявят не только это.

Он прищурился.

Последние три недели Юлиан ходил по дому так, будто уже получил кабинет председателя. Он говорил о своей стратегии, о спасённых контрактах и о том, что компания наконец-то оценит его талант. При этом он ни разу не спросил, почему мой «небольшой семейный капитал» внезапно оказался связан с несколькими фондами в Бостоне.

Ему нравилась жена, которая подавала кофе, улыбалась инвесторам и не задавала вопросов.

Я такой больше не была.

Через зал председатель совета Малкольм Рид коснулся двумя пальцами манжеты. Наш условный знак. Документы были подписаны днём.

Рядом с ним стояли главный юрист компании и женщина-бухгалтер с тонкой папкой цвета тёмной меди. Шесть недель она проверяла платежи поставщикам, которые Юлиан утверждал лично.

— Отпусти меня, — сказала я.

— Иначе что? — усмехнулся он.

— Иначе тебе придётся слушать очень внимательно.

Он отпустил руку, но на коже остались красные следы.

В девять часов свет в зале приглушили. Малкольм поднялся на сцену и заговорил о двадцатилетии «Аурелии», о долгах, сорванной экспансии и восьмистах сотрудниках, чьи рабочие места удалось сохранить.

Юлиан первым начал аплодировать. Он поправил галстук и повернулся к Камилле с победной улыбкой.

— Сегодня, — сказал Малкольм в микрофон, — мы приветствуем инвестора, который погасил самый опасный долг компании. После закрытия сделки «Нортстар» получил пятьдесят восемь процентов акций «Аурелии».

Юлиан хлопал ещё громче.

Затем Малкольм посмотрел прямо на меня.

— Прошу подняться на сцену основательницу «Нортстара» и нового мажоритарного владельца «Аурелии» — госпожу Нору Вэнс.

Я поставила стакан с водой на стол и сделала шаг вперёд.

За спиной кто-то резко втянул воздух. Рука Камиллы соскользнула с локтя Юлиана.

А я поднялась на сцену, чувствуя, как под шёлком платья горит след его пальцев. Малкольм протянул мне папку, но прежде чем я успела её взять, Юлиан сорвался с места и выкрикнул…

ЧАСТЬ 2

…— Это ошибка!
Юлиан добежал до края сцены и остановился передо мной. На его лице ещё держалась улыбка, но уголок рта уже дрожал.

— Нора не может владеть «Нортстаром», — сказал он. — Она даже не входит в совет директоров.

— Входила, — спокойно ответил Малкольм. — С сегодняшнего дня совет изменён.

В зале зашевелились стулья. Камилла побледнела и сняла серьги, словно металл вдруг стал горячим.

— Ты знала? — прошипела она.

— Я знала достаточно, чтобы прийти.

Главный юрист открыл папку. На первой странице стояли печати, подписи и дата закрытия сделки. Мои деньги погасили долг «Аурелии», а взамен компания передала «Нортстару» контрольный пакет. Но я купила не только акции.

Я купила право проверить всё.

— Это невозможно, — повторял Юлиан. — Моя жена не могла провести такую сделку без меня.

— Именно поэтому она и не сказала тебе, — заметил Малкольм.

Я увидела, как Камилла отступила к колонне. На её красном платье блеснула капля воды из опрокинутого бокала.

— Ты обещал, что после сегодняшнего вечера станешь президентом, — сказала она Юлиану.

— Замолчи.

— Ты говорил, что Нора ничего не понимает.

— Камилла!

Я взяла папку и повернулась к сотрудникам.

— Я не пришла унижать его, — сказала я. — Я пришла понять, почему компания, которую строили двадцать лет, оказалась на грани банкротства, хотя деньги продолжали уходить.

Бухгалтер поднялась со своего места и положила на стол рядом с микрофоном пачку распечаток.

— За последние восемнадцать месяцев, — произнесла она, — платежи направлялись четырём поставщикам. Все четыре зарегистрированы по одному адресу. Адресу, который связан с братом господина Рида.

Малкольм резко повернул голову.

В зале стало так тихо, что я услышала, как у Камиллы цокнул каблук по мрамору.

— Вы обещали, что проверка не затронет меня, — сказала она председателю.

— Я ничего тебе не обещал, — ответил Малкольм.

На листах стояли визы Юлиана. Но рядом с каждой подписью были отметки о переводах на счета посредников. Часть денег возвращалась в компанию Камиллы, а затем исчезала.

Юлиан посмотрел на меня.

— Я хотел спасти компанию.

— Спасают не через счета любовницы.

Камилла резко рассмеялась.

— Любовницы? Ты сам просил меня подписывать документы. Ты говорил, что Нора уйдёт, когда узнает о долгах.

— Ты ничего не докажешь.

Бухгалтер достала ещё один лист.

— Докажет бывший заведующий складом. Он приехал сюда и ждёт в служебном коридоре. Именно он передавал вам накладные с завышенными ценами.

Юлиан рванулся к папке. Я заслонила её рукой.

— Позови его, — сказала я.

Дверь в боковой коридор открылась. Пожилой мужчина вошёл, сжимая в ладони измятую кепку.

— Я подписывал то, что мне велели, — сказал он. — Но сегодня принёс оригиналы.

Он поднял конверт, и Юлиан вдруг прошептал:

— Если он покажет последнюю страницу, все узнают, кто на самом деле начал эту схему…

ЧАСТЬ 3

…— Кто? — спросила я.
Пожилой мужчина положил конверт на стол. Бумага внутри была испачкана машинным маслом, а угол первой страницы загнут так, будто её годами прятали в ящике.

— Не Юлиан, — сказал он. — Он продолжил. Но начал другой человек.

Малкольм отступил от микрофона.

— Осторожнее, Томас.

— Я слишком долго был осторожным.

Томас вынул документ и развернул его перед всеми. Это была первая заявка на фиктивных поставщиков, оформленная ещё до того, как Юлиан занял должность. Внизу стояла подпись Малкольма Рида и печать его личного фонда.

По залу прошёл гул.

— Вы сказали мне уничтожить копии, — продолжил Томас. — А когда я отказался, уволили. Юлиан пришёл ко мне через неделю и предложил деньги. Сказал, что если мы доведём схему до конца, компания будет принадлежать ему.

Я посмотрела на председателя.

— Значит, вы знали.

— Я пытался удержать «Аурелию» на плаву, — ответил Малкольм. — Долги росли, банки отказывали. Я думал, что временная схема даст нам время.

— Временная схема длилась полтора года, — сказала бухгалтер.

— А потом Юлиан понял, что может забрать всё.

Юлиан дёрнул подбородком.

— Не слушай их, Нора. Малкольм использовал меня, а Камилла хотела денег. Я один пытался сохранить компанию.

— Тогда почему ты подделал отчёт о долгах? — спросила я.

Он замолчал на секунду, но этого хватило.

Бухгалтер достала последний лист. На нём была подпись Юлиана под распоряжением перевести резервный фонд на счёт фирмы Камиллы. Дата стояла за два дня до того, как он признался мне, что «Аурелия» почти обанкротилась.

Камилла закрыла лицо ладонью.

— Ты сказал, что это премия за консультации.

— Потому что ты бы не подписала иначе.

— Я подписала, потому что ты обещал мне место президента!

Её голос разлетелся под люстрами. Сотрудники уже не прятали телефоны.

Я повернулась к Малкольму.

— Сегодня вы передаёте мне управление.

— Да.

— И уходите из совета.

Он снял очки. Лицо его стало старше.

— Я согласен.

Юлиан шагнул ко мне.

— Нора, мы можем исправить это. Ты не понимаешь, что случится, если начнёшь всё раскрывать. Люди потеряют работу.

— Поэтому я и пришла раньше, чем ты успел перевести остаток резерва.

Его взгляд метнулся к бухгалтеру.

Она кивнула.

— Перевод должен был уйти сегодня ночью.

Камилла резко повернулась к нему.

— Ты собирался оставить мне долги?

Юлиан не ответил.

В этот момент на сцене завибрировал мой телефон. Номер был неизвестным. Я подняла трубку.

— Нора Вэнс? — спросил мужской голос. — Я звоню из клиники Святого Марка. Ваш муж оставил там договор на лечение вашей матери и не оплатил его. Но есть ещё одна вещь: сегодня утром к нам приходил человек с доверенностью на ваше имя…

Я посмотрела на Юлиана. Он уже понял, о чём речь.

И в его кармане лежал ключ от сейфа, которого не существовало на балансе компании…