Я услышала, как семья жениха обсуждала мою работу и обратный билет, а когда вошла в комнату, его улыбка исчезла

Через четыре часа после прилёта в Амман я услышала, как мой жених решил отменить мою жизнь в Пуэбле, и едва не уронила поднос с кофе.

Я стояла за приоткрытой дверью, прижавшись плечом к прохладной каменной стене. В саду, под тяжёлыми ветвями лимонного дерева, Надим разговаривал с отцом по-арабски. Он был уверен, что я не понимаю ни слова.

—Если Даниэла узнает, что я закрыл её рабочий кабинет в Пуэбле, она уедет до свадьбы, — сказал Надим.

—Тогда не говори ей, пока не станет поздно отступать, — ответил Омар. — Когда она привыкнет жить здесь, желание возвращаться в Мексику исчезнет.

Кофе дрожал в фарфоровых чашках. Так же дрожали мои пальцы.

Я приехала в Иорданию знакомиться с его родителями, а не прощаться с собственной жизнью. В Пуэбле меня ждал двухлетний контракт музея: реставрация портретов, повреждённых наводнением. К этой работе я шла шесть лет. Ради неё моя мама продавала домашнюю еду, а я ночами училась и чистила старые фотографии под лампой.

Надим вышел из сада и улыбнулся мне.

—Ты устала? Давай я понесу.

Он взял поднос, поцеловал меня в лоб и даже поправил выбившуюся прядь. Я улыбнулась в ответ.

—Всё хорошо.

Это была ложь. И хуже всего было то, что он поверил.

Девять месяцев я тайком учила арабский у Худы. Хотела удивить его мать Рану и однажды ответить ей без переводчика. Теперь мой маленький секрет превратился в единственный способ услышать правду.

Позже, в столовой, Рана держала меня за руки, Мариам показывала детские фотографии Надима, а Омар спрашивал, когда я перестану работать. Надим перевёл мягче:

—Отец интересуется твоим расписанием.

—С сентября я буду очень занята, — ответила я.

Омар сжал губы.

У лестницы ко мне подошла мексиканка Инес, жена двоюродного брата Надима. Она говорила тихо и перед каждой фразой поглядывала на мужчин.

—Когда ты возвращаешься в Пуэблу?

—Через восемнадцать дней.

—Паспорт у тебя?

—Да. Почему ты спрашиваешь?

Инес наклонилась ближе.

—Не отдавай его никому. Даже если скажут, что хотят только сохранить.

Её муж позвал её из коридора, и она ушла, не попрощавшись.

Ночью я подтвердила музею дату выхода на работу. Потом услышала голос Омара за стеной.

—Когда вы поменяете её билеты?

—Через несколько дней, — ответил Надим. — Пусть сначала освоится.

—А если захочет выйти одна?

—Охрана предупредит дом.

Я медленно убрала телефон в карман.

В этот момент в гостиной зажёгся свет. Надим направился к двери, где я стояла, а за ним шёл Омар. На низком столике лежала папка с моим именем. Надим протянул к ней руку и сказал:

—Даниэла, нам нужно обсудить одну маленькую формальность…

ЧАСТЬ 2

Я не успела придумать ответ. Надим уже держал папку обеими руками, а Омар стоял рядом, словно ждал, когда мне вручат не документы, а приговор.
—Какую формальность? — спросила я.
—Ничего страшного, — быстро сказал Надим. — Семейная регистрация для проживания. Здесь так принято.
—Почему на папке написано моё имя?
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.
—Потому что всё связано с тобой.

В половине одиннадцатого вечера мы сидели в маленькой комнате для гостей. На стене тикали часы в медной оправе, а под ними висел ключ от шкафа с документами. Надим положил передо мной бумаги.
—Это всего лишь заявление, что ты остаёшься у нас до свадьбы.
—А почему в нём написано, что я передаю управление своим рабочим проектом доверенному лицу?
Надим резко выпрямился.
—Ты неправильно поняла перевод.
—Я читаю по-арабски.

Он замолчал на секунду. Этой секунды хватило, чтобы я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно отсоединилось от прежней любви.
—Ты… учила язык?
—Девять месяцев.
—Для моей матери?
—Сначала для неё. Потом для себя.

В коридоре скрипнула половица. Надим мгновенно закрыл папку.
—Ты подслушивала?
—Я услышала, как вы обсуждали мою работу.
—Мы пытались защитить тебя от одиночества.
—Закрыв мой кабинет?
—Ты всё преувеличиваешь.

В полночь я позвонила маме из ванной, включив воду, чтобы заглушить голос. Рассказала не всё. Только попросила найти копию договора с музеем и проверить, не приходили ли от меня новые заявления.
—Доченька, возвращайся, — сказала мама. — Не спорь с ними одна.
—У меня билет.
—Тогда держи его при себе.

На следующий день, в восемь утра, я обнаружила, что мой чемодан переставили из комнаты к лестнице в кладовую. На ручке висела тонкая медная бирка с номером. Паспорт лежал в сумке, но карман был расстёгнут.

Я нашла Инес во дворе. Она резала мяту для чая, и нож всё время ударялся о деревянную доску.
—Ты знала, что они собираются сделать?
—Я знала, что с первой мексиканкой уже было так.
—С первой?
Инес посмотрела на ворота.
—Она уехала через месяц. Только потому, что её брат прилетел без предупреждения.
—Почему ты не предупредила меня раньше?
—Потому что мой муж следит за моими звонками.

Вечером я спрятала билет в подкладку своей сумки. Когда вернулась в комнату, Надим ждал на краю кровати.
—Ты собираешь вещи?
—Я готовлюсь к возвращению.
—Ты не вернёшься одна.
—Я и не просила сопровождения.

Он схватил меня за запястье, но тут же отпустил, увидев красный след.
—Прости. Я испугался.
—Чего?
—Что потеряю тебя.
—Ты уже потерял меня, когда решил, что мою жизнь можно отменить без моего согласия.

У двери он остановился.
—Завтра утром мы поедем в нотариальную контору. Там всё объяснят.
—А если я не поеду?
—Тогда отец сам решит, как тебе безопаснее остаться дома.

Когда он ушёл, из-под кровати послышался тихий стук. Я наклонилась и увидела металлическую коробку, которую раньше не замечала. Внутри лежал старый паспорт Инес и лист с печатью музея. На нём стояла моя подпись, хотя я никогда его не видела…

ЧАСТЬ 3

Я вытащила лист из коробки и узнала логотип музея. Внизу действительно стояла моя подпись. Только буква «Д» была выведена чужой рукой — слишком ровно, без моего привычного разрыва в чернилах.

В дверь постучали.
—Даниэла? — позвала Мариам. — Открой, пожалуйста.

Я спрятала лист под блузку и впустила её. Мариам закрыла дверь на защёлку, достала из кармана маленький ключ и положила его на стол.
—Это от архива отца. Я нашла там копии.
—Почему помогаешь мне?
—Потому что три года назад он сделал то же самое с моей учёбой. Я должна была уехать в Бейрут, а вместо этого подписала отказ. Только я не знала, что подписываю.

В десять утра мы вошли в нотариальную контору. Омар сидел у окна, Надим стоял за его плечом. На столе лежали папка, мой билет и новый договор с музеем.
—Подпиши здесь, — сказал Омар. — Ты временно передаёшь управление проектом Надиму, пока живёшь в Иордании.
—Я не подписывала согласия на это.
—Подпись есть.

Я достала лист из коробки.
—Есть. Но не моя.

Надим побледнел.
—Где ты это взяла?
—Там же, где хранился паспорт Инес.

Инес вошла следом за нами. За ней шёл её брат Рауль, прилетевший ночным рейсом. Он положил на стол конверт с билетами и сказал:
—Инес прислала мне фотографию этого документа ещё неделю назад.

Омар ударил ладонью по столу.
—Это семейное дело.
—Нет, — ответила я. — Это моя работа, мой паспорт и моя подпись.

Нотариус, до этого молчавший, внимательно посмотрел на лист.
—Этот документ нельзя зарегистрировать. Подпись поставлена другим человеком.

Надим повернулся к отцу.
—Ты сказал, что это просто заявление о проживании.
—Я сделал то, что должен был сделать глава семьи.
—Ты подделал её подпись?
—Я спасал тебя от женщины, которая поставила карьеру выше брака.

У меня перехватило дыхание. Все слова, которыми Надим называл заботу, вдруг выстроились в одну холодную цепь.
—Ты знал? — спросила я.
Он посмотрел на меня, потом на документ.
—Я знал, что отец хотел оформить доверенность. Но не знал, что он подделал подпись.
—Ты закрыл мой кабинет.
—Я думал, что смогу вернуть всё позже.
—После свадьбы?
Он не ответил.

Мариам достала из сумки ещё одну бумагу.
—Здесь письмо из музея. Они пишут, что неделю назад получили просьбу перенести проект на имя Надима. С его электронной почты.

Надим резко отступил.
—Я не отправлял это.
—Отправлял, — сказал Омар. — Иначе она бы не осталась.

Телефон Надима зазвонил. Он взглянул на экран и включил громкую связь.
—Говорит директор музея Пуэблы. Мы получили подтверждение, что Даниэла отказывается от контракта. Но сейчас к нам пришёл человек, который утверждает, что действует по её доверенности.

Я увидела, как Надим сжал телефон.

И тут директор добавил:
—Он назвал себя вашим женихом. Но вместе с ним пришла женщина, утверждающая, что именно она подписала договор вместо вас…