ЧАСТЬ 4
…Я выхватил телефон у судьи, но в трубке уже звучал только треск помех.
— Что значит «назвал моё имя»? — спросил я.
— Охрана клиники видела мужчину в форме, — ответил Беллами. — Он предъявил пропуск военно-морской базы и сказал, что действует по вашему распоряжению.
Ванесса побледнела.
— Я не брала Луку, — прошептала она.
— Тогда кто это сделал? — спросил я.
Ортега уже направлялся к выходу, опираясь на трость.
— Машина ждёт у служебного входа. У тебя есть семь минут, пока перекроют дороги.
Томас схватил папку.
— Документы остаются здесь. Беллами обязан немедленно оформить распоряжение о розыске.
Судья не возразил. Он смотрел на красную ленту и на свою подпись под прежним распоряжением, будто только сейчас понял, какую дверь сам открыл.
— Я позвоню в клинику, — сказал он. — И приобщу показания Миры к делу.
— Не звоните, — остановил его Ортега. — Позвоните начальнику охраны базы. Если похититель использовал военный пропуск, он рассчитывает, что гражданские будут искать его слишком поздно.
Мы выбежали в коридор. Под каблуками скользил мокрый камень. Ванесса пошла следом.
— Я еду с вами, — сказала она.
Я остановился.
— Зачем?
— Потому что знаю, где он мог спрятать Луку.
— Кто «он»?
Она сжала ремешок сумочки так, что костяшки пальцев побелели.
— Мой отец.
Я не сразу понял услышанное.
— Твой отец умер десять лет назад.
— Я говорила всем, что умер. Но он не умер. Он исчез после того, как сел за махинации с военными поставками. Дэниел нашёл его. И собирался передать сведения. Я помогала отцу, потому что он обещал оставить нас в покое, если я отдам ему доверенность и деньги.
Она вздохнула, и в её голосе впервые не осталось ни насмешки, ни злости.
— Но он не хотел денег. Ему нужен был Лука.
В машине Ортеги пахло кожей, мятными леденцами и мокрой шерстью. Я сидел впереди, держась за приборную панель, пока он вёл через плотный полуденный поток.
— Почему ты не сказал мне о письме Дэниела? — спросил я.
— Потому что обещал не вмешиваться, пока не появится угроза мальчику. Я ошибся. Угроза появилась раньше.
— Ты мог спасти нас от месяцев лжи.
— Мог. Но боялся, что Ванесса уничтожит единственный шанс Луки остаться в безопасности.
На телефоне появилась фотография с камеры клиники. Лука стоял у боковой двери, а рядом мужчина в форме. Лицо скрывала кепка, но на его руке был шрам в форме полумесяца.
Ванесса увидела снимок и закрыла глаза.
— Это отец. Его зовут Ричард Вейл.
Через шесть минут мы подъехали к старому речному терминалу, который Дэниел когда-то проверял по службе. На ржавых воротах болталась цепь. За складами гудела вода.
Ортега поднял трость.
— Вон тот корпус. Там подземный архив.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Дэниел оставил мне карту.
Внутри пахло соляркой и влажным деревом. Где-то хлопнула дверь. Мы услышали голос Луки.
— Дядя Итан!
Я сорвался с места.
Ричард Вейл держал мальчика за плечо. На нём была старая полевая куртка без знаков различия, а в руке — папка с документами.
— Ещё шаг, майор, и мальчик упадёт с платформы, — сказал он.
Лука стоял у края металлического настила. Под ним чернела вода.
— Отпусти его, — сказал я.
— Мне нужна только папка Дэниела. И подпись Ванессы.
— Её подпись уже ничего тебе не даст.
— Ошибаешься. Судья сделал тебя подозреваемым, Ванесса сделала тебя наследником, а я могу сделать тебя человеком, который сам привёз ребёнка к преступнику.
Ванесса вышла вперёд.
— Папа, хватит.
Он усмехнулся.
— Ты всегда была слабой.
— Нет, — сказала она. — Я просто слишком долго боялась.
Она бросила на пол свою сумочку. Внутри звякнуло что-то металлическое. Ричард на секунду посмотрел вниз. Этого хватило.
Я шагнул к Луке, а Ортега ударил тростью по его запястью. Папка полетела в воду. Ричард рванулся за ней, но поскользнулся на мокрой решётке.
Я удержал его за воротник.
— Подними мальчика, — крикнул Ортега.
Лука вцепился в мою форму.
— Я знал, что ты придёшь.
— Кто тебе это сказал?
— Папа Дэниел. Он оставил мне слово на бумаге.
Ванесса достала из сумки маленький пластиковый пакет. В нём лежал сложенный лист.
— Он отдал его мне за день до смерти, — сказала она. — Я не смогла сжечь.
Ричард, лежавший на настиле, рассмеялся.
— Эта бумага ничего не стоит без оригиналов.
— Оригиналы не в воде, — ответил Ортега.
Он открыл свою трость. Внутри, под деревянной рукоятью, прятался узкий металлический цилиндр.
— Дэниел передал мне микрофильм с настоящими документами. Имена, счета, даты. Всё, что ты прятал двадцать лет.
Ричард перестал улыбаться.
В этот момент на терминал вошли сотрудники охраны базы и медицинской службы. Они не устроили сцену. Просто окружили его и забрали Луку ко мне.
Позже, в суде, Беллами отменил своё распоряжение о форме и признал, что решение было принято на основании ложных документов. Гидеон Пайк лишился права заверять бумаги. Ванесса подписала признание и отказалась от требований на дом Дэниела, оставив его в доверительном управлении для Луки.
Я не простил её сразу.
Но и не позволил Ричарду уничтожить её вместе с собой. Она дала показания, вернула счета и сама рассказала, как началась подмена документов. За это ей пришлось отвечать перед законом, но Лука больше не слышал её имя только как имя врага.
Через три дня мы с ним пришли на могилу Дэниела. Лука держал в руках маленькую записку, вырезанную из его письма.
— Я хочу оставить её себе, — сказал он.
— Оставь.
— А тебе что останется?
Я коснулся Военно-морского креста на груди.
— Мне — то, что я не снял его тогда.
Лука посмотрел на медаль, потом на могильную плиту.
— Папа сказал, что настоящий солдат не тот, кто никогда не падает.
— А кто?
Он прижал записку к груди.
— Тот, кто держит другого, пока тот не встанет.
У меня перехватило дыхание. Я снял с формы не крест, а маленькую серебряную булавку с якорем, которую Дэниел подарил мне в день окончания академии, и положил её в ладонь Луки.
— Тогда носи это сам.
Он сжал булавку и вдруг спросил:
— Дядя Итан, а если судья снова прикажет тебе что-нибудь снять?
Я посмотрел на блеск креста, который отражался в его глазах.
— Пусть сначала объяснит, кому именно он приказывает забыть.
Лука улыбнулся, а на могильной плите между нами тихо звякнул серебряный якорь.
Пропустили начало?
