ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды, но буквы всё равно расплывались.

Марта уронила фартук.

— Это невозможно, — прошептала она.

Роман не отнял у меня телефон.

— Позвоните, — сказал он.

— Вы хотите, чтобы я услышала его голос?

— Я хочу, чтобы вы сами решили, кому верить.

Я нажала на вызов.

Сначала была только трескучая помеха. Потом раздалось дыхание. Тяжёлое, слабое, настоящее.

— Эмма?

Я вцепилась пальцами в край стола.

— Папа?

Пейдж всхлипнула. Лука застыл рядом с ней. Даже Роман опустил взгляд на телефон, будто этот голос был для него не менее страшным, чем для меня.

— Не приезжай одна, — сказал отец. — И не верь человеку, который стоит рядом.

Связь оборвалась.

Я повернулась к Роману.

— Он сказал, что вы продали его.

— Да.

Ответ прозвучал так спокойно, что я не сразу поняла его смысл.

— Вы признаёте это?

— Я продал его имя. Не его самого.

Он снял с папки медную застёжку и достал второй лист.

— После пожара ваш отец был тяжело ранен. Артур нашёл его первым. Он хотел уничтожить книгу и избавиться от свидетеля. Я предложил сделку: объявить вашего отца погибшим, перевезти его в клинику под чужими документами и использовать его имя, чтобы выманить всех, кто участвовал в схеме.

— Двадцать лет?

— Артур контролировал больницы, счета и людей, которые могли добраться до вас. Мы меняли клиники. Когда вы были ребёнком, я не мог подойти к вам. Любой мой шаг привёл бы его к вам.

— А потом?

Роман посмотрел на Пейдж.

— Потом Артур начал следить за ней. Я остался рядом с её семьёй, чтобы видеть угрозу раньше, чем она до вас дойдёт.

Пейдж отступила.

— Лука знал?

Лука побледнел ещё сильнее.

— Не всё. Я думал, отец умер от инсульта. Роман сказал, что есть старые дела, которые нельзя трогать.

— Ты собирался жениться на мне, скрывая это?

— Я хотел рассказать после помолвки.

— Почему после?

Лука посмотрел на неё, и в его лице впервые появилась не вежливая уверенность, а настоящий страх.

— Потому что Артур угрожал убить тебя, если я начну задавать вопросы.

Снаружи хлопнула дверь автомобиля.

Роман мгновенно погасил настольную лампу.

— Он приехал, — сказал он.

— Кто?

— Артур.

В темноте щёлкнули затворы охраны. Но Роман поднял руку.

— Никто не стреляет. Он нужен нам живым.

Через минуту в коридор вошёл старик в мокром пальто. Я видела его на семейных фотографиях Луки: отец, благотворитель, человек с доброй улыбкой.

Теперь улыбки не было.

— Роман, — сказал Артур. — Ты всегда любил устраивать спектакли.

— Сегодня зрители не на твоей стороне.

Артур перевёл взгляд на меня.

— Эмма, твой отец был слабым человеком. Он подписал бумаги сам.

— А вы держали его в клинике.

— Я спасал его от тюрьмы.

— Вы украли мою жизнь.

— Я дал тебе жизнь. Если бы не я, тебя бы тоже не стало.

Роман положил перед ним книгу в кожаном переплёте.

— Ты пришёл за этим.

Артур сделал шаг.

— Отдай.

— Сначала скажи ей правду.

— Ты думаешь, бумага что-то изменит?

— Нет. Твоё признание изменит.

Артур усмехнулся и повернулся ко мне.

— Твой отец не был героем. Он хотел сбежать с деньгами. Роман поймал его, забрал книгу и оставил гнить в больнице. Я лишь воспользовался тем, что они оба сделали.

Марта издала тихий стон.

Лука закрыл лицо ладонью.

А я смотрела на Артура и понимала: он сказал лишнее. Не потому, что его вынудили. Потому что ему было важно, чтобы я увидела себя дочерью преступника, а не человеком, которого он двадцать лет держал в страхе.

Роман не шевельнулся.

— Ты только что подтвердил, что знал о клинике.

Артур понял это слишком поздно.

Он бросился к книге. Я оказалась ближе и прижала ладонь к кожаной обложке.

— Где он?

— Кто?

— Мой отец.

Артур смотрел на меня, и его лицо впервые изменилось.

— В старом речном санатории. Палата двенадцать.

Роман сразу достал ключи от машины.

— Я еду с вами, — сказал Лука.

— Нет, — ответила Пейдж. — Ты остаёшься со мной.

Он посмотрел на неё.

— Я должен исправить это.

— Тогда начни с того, что не исчезнешь, когда станет страшно.

Лука медленно кивнул.

Мы оставили Артура у каменного стола, рядом с книгой, которую он пытался уничтожить двадцать лет. Марта осталась с охраной и рассказала всё, что знала. Не ради награды. Ради того, чтобы больше не просыпаться от одного и того же кошмара.

В машине Роман молчал, пока дорога не вывела нас к реке.

— Почему вы спасли моего отца, если потом спрятали его от меня?

— Потому что в ту ночь он отдал мне не книгу.

— Что тогда?

Роман достал из кармана маленький латунный компас. Такой же, как мой кулон, только с трещиной на крышке.

— Он попросил найти вас. Сказал, что вы единственное, что нельзя отдавать этой семье.

Я отвернулась к стеклу. По нему бежали дорожные огни, но я не смотрела наружу. Я держала компас на ладони и чувствовала под пальцами царапину, оставленную человеком, которого считала мёртвым.

В палате с облупившейся зелёной краской отец лежал у аппарата с капельницей. Он был худее, чем на фотографии, и старше, чем в моих воспоминаниях.

Но когда я вошла, он открыл глаза.

— Ты выросла, — прошептал он.

Я подошла к кровати.

— Ты пропустил всё.

— Знаю.

— Мою школу. Мамин похоронный день. Каждый праздник.

— Знаю.

— Я ненавидела тебя.

Он с трудом поднял руку.

— Имеешь право.

Я не простила его в ту секунду. Это было бы слишком легко и неправдой. Я просто накрыла его ладонь своей.

Роман остался у двери.

Отец посмотрел на него.

— Ты всё-таки привёл её.

— Она сама пришла.

— Это хорошо.

Снаружи в коридоре Лука звонил Пейдж и впервые не говорил, что всё под контролем. Он честно рассказывал, что происходит, где находится отец и что будет дальше. Пейдж слушала, задавала вопросы и не позволяла ему спрятаться за чужим именем.

Артур потерял компанию ещё до рассвета. Его собственные управляющие отказались подписывать новые документы, когда Марта передала им копии книги. Виктор сбежал через кухонный двор, но его нашли у реки — не люди Романа, а те, кому он задолжал за молчание. Роман не стал мстить ему сам. Он передал все бумаги тем, кто мог заставить Виктора отвечать за сделанное.

А утром он положил передо мной договор на права терминала.

— Это твоё.

— Я не хочу склад.

— Это не склад. Это доказательство, что твой отец не исчез бесследно.

Я подписала не сразу.

Потом оставила себе один причал и продала остальное. Деньги пошли на лечение отца и фонд для людей, которых прятали под чужими именами после преступлений их семей.

Пейдж отложила свадьбу. Не отменила, но сказала Луке, что кольцо не заменяет доверия. Он согласился работать вместе с ней в фонде и каждый день отвечать на её вопросы, даже если ответы причиняют ему боль.

Роман исчез из газет, но не из моей жизни. Он больше не смотрел на меня из-за чужих плеч. Когда отец выписался, Роман привёз его к терминалу.

Мы стояли у старого причала втроём.

Отец держал потрескавшийся компас. Я — свой кулон. Стрелки показывали в разные стороны.

— Они сломаны, — сказал отец.

— Нет, — ответила я. — Просто каждый из них слишком долго искал не север.

Роман усмехнулся.

— И куда они показывают теперь?

Я поднесла оба компаса к солнечному свету. Стрелки дрогнули, сошлись и замерли в сторону реки.

Отец тихо спросил:

— Ты останешься?

Я посмотрела на причал, на книгу в кожаном переплёте и на два маленьких прибора, которые двадцать лет хранили разные версии одной семьи.

— Я останусь до тех пор, пока ты расскажешь мне всё.