ЧАСТЬ 4

Человека звали Сергей Власов. Он был старшим бухгалтером фирмы Кирилла и сидел за соседним столом, когда тот кричал о долге.

Виктор нажал на громкую связь.

— Елена? — спросил Сергей. — Вы получили уведомление?

— Да. Что происходит?

На другом конце линии послышался тяжёлый вздох.

— Я должен был сказать это раньше. Но Кирилл убедил меня, что вернёт деньги и не тронет вашу квартиру.

Кирилл резко потянулся к телефону.

— Папа, убери это.

— Нет, — сказал Виктор.

Одно короткое слово прозвучало громче музыки из соседнего зала.

Сергей продолжил:

— Ваша подпись на заявлении о займе подделана. Но там есть ещё одна проблема. У фирмы давно нет денег. Кирилл перевёл часть средств на счета, о которых не знали ни я, ни его отец.

Марина вскочила.

— Ты говорил, что деньги ушли поставщикам!

— Мама, сядь, — прошипел Кирилл.

— Куда они ушли? — спросила я.

Сергей помолчал.

— На оплату дома в другом городе. Дом оформлен на женщину по имени Ольга Рябова.

Марина выронила салфетку.

Виктор медленно повернулся к сыну.

— Кто такая Ольга?

Кирилл смотрел на меня. В его лице исчезла вся прежняя уверенность, но мне не было его жаль. Я слишком хорошо помнила, как он спрятал мамин ключ, как позволил своей матери разглядывать её платье, как ждал, что я сама назову Лидию проблемой.

— Ответь отцу, — сказала я.

— Это не имеет отношения к тебе.

— Ты собирался жениться на мне.

— Я любил тебя.

— Любовь не оформляет чужую квартиру на другую женщину.

Мама закрыла глаза. Я увидела, как её пальцы снова нашли медный напёрсток в кармане.

— Елена, — сказала она, — я хотела проверить, защитит ли он тебя. Но я сама пропустила главное.

— Что именно?

— Я спасала его от первого долга. И тем самым дала ему возможность поверить, что за ним всегда кто-то уберёт последствия.

Это признание ударило по мне сильнее, чем все слова Кирилла.

Он воспользовался не только моей доверчивостью. Он воспользовался её добротой.

Виктор поднялся.

— Кирилл, ты немедленно возвращаешь деньги и передаёшь бухгалтеру все счета.

— А если нет?

— Тогда я сам подпишу документы о закрытии фирмы.

Кирилл рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Ты не посмеешь. Это дело всей нашей семьи.

— Нет, — сказал Виктор. — Это было дело твоей жадности.

Марина повернулась ко мне.

— Елена, вы всё неправильно поняли. Мы хотели, чтобы квартира стала частью общего имущества.

— До свадьбы?

— Чтобы у семьи было будущее.

— У какой семьи? У вашей или у той женщины, чей дом оплатил Кирилл?

Марина открыла рот и закрыла его. Я не стала ждать нового объяснения.

Я сняла с пальца кольцо и положила его рядом с тарелкой. Камень ударился о фарфор и тихо звякнул.

Кирилл побледнел.

— Ты не можешь вот так всё закончить.

— Могу.

— Ты ничего не понимаешь в моих проблемах.

— Понимаю. Ты хотел не жену, а человека, который подпишет нужные бумаги.

Он шагнул ко мне.

— Елена, не уходи.

Мама встала между нами. Она была ниже Кирилла почти на голову, но он остановился.

— Отойди от моей дочери, — сказала она.

— Это не ваша дочь, когда вы настраиваете её против меня.

Мама достала из сумки конверт. Он был зелёным, с коричневой полосой по краю, и выглядел так, будто его долго носили в кармане.

— Здесь расписка о займе, — сказала она. — И уведомление банка. Я передала копии Сергею ещё утром.

Я посмотрела на неё.

— Ты подготовила всё заранее?

— Не всё. Я надеялась, что ошибаюсь.

Кирилл схватил спинку стула.

— Вы заманили меня сюда.

— Нет, — ответила мама. — Я дала тебе шанс показать, кто ты, без денег, документов и красивых обещаний.

Он повернулся к Виктору.

— Папа, ты же не отдашь меня на растерзание?

Виктор достал из кармана ручку и положил её рядом с нотариальным листом.

— Я отдам бухгалтеру доступ к счетам. А тебе — только твою одежду из офиса.

Кирилл уставился на ручку.

— Ты выбираешь их?

— Я выбираю хотя бы не лгать дальше.

Сергей снова заговорил по телефону. Он сказал, что документы уже переданы в банк, а попытка оформить второй заём остановлена. Дальше Кириллу пришлось бы отвечать не перед моей матерью и не перед его отцом, а перед теми, кого нельзя было уговорить ужином и красивыми словами.

Я вышла из-за стола вместе с мамой. В коридоре она остановила меня у зеркала.

— Ты сердишься на меня?

— Да.

Она кивнула.

— Имеешь право.

— Ты должна была рассказать про деньги.

— Должна была.

— А я должна была увидеть всё сама.

Мама коснулась вышитых вишен на своём платье.

— Ты увидела. Просто не тогда, когда я хотела.

Я обняла её. Крахмальная ткань тихо зашуршала, а от мятного мыла пахло моим детством, кухней и её руками, которые всегда старались удержать слишком многое.

— Почему ты всё-таки пришла именно в этом платье? — спросила я.

Мама чуть улыбнулась.

— Потому что в нём ты впервые сказала мне, что не стыдишься нашей бедности.

Я закрыла глаза.

Когда мы вышли на улицу, Павел догнал нас и протянул маленький кожаный футляр.

— Ключ вашей мамы.

Лидия взяла его, но сразу вложила в мою ладонь.

— Оставь себе.

— Зачем?

— Чтобы больше никто не убеждал тебя, будто право на твою жизнь лежит у него в кармане.

Ключ был тёплым от её руки. На его бороздках блестел свет вывески ресторана.

А за стеклом Кирилл всё ещё стоял возле накрытого стола, рядом с нетронутым десертом, который он так торопился подать после того, как моя мать уйдёт.