Отец отдал мои акции брату прямо на заседании совета, но после одного моего вопроса незнакомец у окна перестал улыбаться

— Мы передаём твою долю Бренту. Собирай вещи — ты уволена, — сказал отец, и в стеклянной переговорной стало так тихо, что я услышала, как треснула ледяная корочка в его стакане.

Это произошло в девять утра в штаб-квартире «Ривертона» в Остине. За длинным столом сидели отец, мать, мой младший брат Брент и двое директоров, которых отец лично назначил в совет. Рядом с окном молча ждал незнакомец в тёмном костюме. Его представили как специалиста по соблюдению законов, но он даже не открыл папку.

Отец подвинул ко мне листы.

— Здесь всё необходимое. Три месяца зарплаты, медицинская страховка до конца квартала. Будь благодарна.

Я посмотрела на заявление об увольнении, потом на Брента. Он вертел на пальце тяжёлый ключ от кабинета и старательно не встречался со мной взглядом.

— Вы передаёте ему мои акции?

— Совет утвердил перестройку владения, — ответил отец.

— Совет состоит из тебя, мамы и двух людей, которым ты платишь.

У него дёрнулась щека.

— Следи за тоном, Эмили.

Я слышала эту фразу с детства. Ею отец закрывал любой разговор, в котором я осмеливалась напомнить, что у меня тоже есть мнение.

Но на этот раз он забирал не ключи от машины. Он забирал компанию, которую я создала.

Девять лет назад «Ривертон» ещё не существовал. Я писала первый код по ночам в съёмной квартире, пока за стеной гудел старый холодильник. На запястье у меня тогда постоянно болталась красная тканевая лента — подарок подруги, чтобы я не забывала делать перерывы. Я закончила первую рабочую версию в три часа семнадцать минут и расплакалась прямо перед экраном.

Отец вложил деньги позже. Мать взялась за бухгалтерию. Брент пришёл через три года, когда появились первые крупные клиенты. Постепенно они начали называть компанию семейной.

А два месяца назад отец сообщил о предложении «Грейстоуна» — сорок восемь миллионов долларов.

Я должна была радоваться. Вместо этого у меня всё время чесалась ладонь, будто тело знало то, чего ещё не знала я.

— Вы продаёте мой код? — спросила я.

Мать рассмеялась и поправила жемчужную брошь на воротнике.

— Мы продаём нашу компанию.

— Основная платформа лицензирована «Ривертону». Права на исходный код принадлежат мне.

Брент наконец поднял голову.

— Никого не волнует, кто первым напечатал эти строчки.

Я почти улыбнулась. Он только что признался, что не читал документы.

— А «Грейстоун» об этом знает?

Отец резко встал.

— Заседание окончено.

Тогда незнакомец у окна медленно закрыл папку. Встал. Достал из внутреннего кармана удостоверение и положил его на стол.

На нём стояла эмблема Федерального бюро расследований.

Чашка матери стукнула о блюдце.

Мужчина посмотрел прямо на отца.

— Господин Картер, боюсь, заседание только начинается. И прежде чем вы уйдёте, нам нужно обсудить подпись Эмили на одном документе…

ЧАСТЬ 2

Отец изменился мгновенно. Не рассердился — узнал человека перед собой.
— Вы вызвали федеральных агентов против собственной семьи? — спросил он.
— Госпожа Картер не обращалась к нам первой, — спокойно ответил агент Дэниел Росс.
Это признание ударило по комнате сильнее крика. Следствие началось после того, как юристы «Грейстоуна» нашли противоречия в документах о покупке. В договоре было сказано, что «Ривертон» владеет всей интеллектуальной собственностью. Но реестр разработчиков и старое лицензионное соглашение утверждали обратное.
Я знала об этом. Три недели назад мой адвокат Маркус Хейл передал агентам копии договора, историю хранилища кода и заявки, поданные ещё до регистрации компании. Я никому не сказала. Отец слишком хорошо умел превращать мои слова в оружие против меня.
Дэниел разложил перед нами распечатку.
— Кто-нибудь узнаёт этот документ?
Внизу стояло моё имя. Эмили Картер. Электронная подпись. Дата — шесть недель назад.
— Я его не подписывала.
Мать коснулась маленького медальона на цепочке. Брент побледнел и посмотрел на отца.
— Это недоразумение, — сказал отец. — Эмили создала программу, работая в компании.
— Нет. Я создала её за полтора года до появления «Ривертона».
— Мы оплатили твои первые расходы, — бросила мать.
— После того как всё заработало.
— Мы твои родители.
— Это не делает мою подпись вашей.
Агент достал второй лист.
— В электронной системе этот файл появился с рабочего компьютера бухгалтерии. Доступ был у трёх человек: миссис Картер, Брент Картер и внешний консультант.
Мать медленно убрала руку от медальона.
— Значит, проверяйте систему, а не устраивайте семейную драму.
— Мы и проверяем, — сказал Дэниел.
Дверь открылась. Вошла женщина лет пятидесяти с тонкой папкой, прижатой к груди. Я узнала её не сразу: Сьюзен Парк, бывшая помощница матери. Она уволилась за неделю до объявления о продаже.
Отец рявкнул:
— Кто разрешил ей войти?
Сьюзен вздрогнула, но не остановилась.
— Я сама попросила прийти.
Брент вскочил.
— Ты подписала соглашение о неразглашении!
— Я подписала его, когда думала, что речь о законной продаже. А потом увидела, как меняли счета и документы.
Мать вцепилась ногтями в кожаную папку.
— Не смейте обвинять меня без доказательств.
Сьюзен посмотрела на меня.
— Я принесла не обвинение. Я принесла журнал доступа к бухгалтерской системе. Но есть ещё одна вещь, которую я нашла в ночь перед увольнением…
Она открыла папку, и из неё выпал маленький металлический накопитель. Дэниел поднял его, взглянул на маркировку и вдруг попросил всех отойти от стола. На корпусе была выгравирована дата, которой ещё не существовало в момент моей подписи…

ЧАСТЬ 3

На корпусе стояла дата двадцать восьмого числа — день, когда документ якобы был подписан, хотя файл появился в системе шестью днями раньше.

Дэниел осторожно положил накопитель в пакет.

— Это не единственное, что принесла мисс Парк. Она готова дать показания.

Отец резко повернулся к Сьюзен.

— Ты понимаешь, что нарушаешь договор?

— Я понимаю, что вы приказали мне заменить страницу в реестре лицензий, — ответила она. — И что после этого моя дочь получила угрозу потерять стипендию, которую вы обещали оплачивать.

Мать вскочила.

— Я никому не угрожала!

— Вы сказали: «Подпиши или твоя девочка забудет о медицинском колледже». У меня сохранилось письмо от фонда.

В комнате будто убрали воздух. Я смотрела на Сьюзен и чувствовала, как красная лента на моём запястье впивается в кожу. Я носила её девять лет, но именно сейчас впервые заметила, что край ткани обтрепался.

Дэниел включил ноутбук и открыл журнал доступа.

— Поддельный договор был создан с компьютера бухгалтерии в 23:41. В это время миссис Картер находилась на благотворительном вечере, а господин Картер — в гостинице. Брент Картер был в офисе.

— Я не трогал файл, — быстро сказал Брент.

— Мы этого не утверждали.

Отец шагнул к агенту.

— Вы строите дело на времени входа в систему? Любой сотрудник мог воспользоваться компьютером.

Сьюзен тихо сказала:

— Нет. Не любой.

Она вынула из папки лист с внутренним распоряжением.

— Брент попросил меня дать ему пароль матери. Сказал, что отец приказал исправить лицензию до встречи с покупателем.

Брент повернулся к отцу.

— Ты сказал, что всё уже согласовано!

— Замолчи.

— Ты сказал, что Эмили всё равно отстранят после продажи!

Мать закрыла глаза ладонью. Отец попытался схватить сына за плечо, но Брент отступил.

— Я не знал, что подпись поддельная, — прошептал он. — Я думал, она подписала бумаги раньше.

Я поднялась.

— Ты девять лет продавал людям продукт, который не принадлежал компании, и даже не проверил, кому он принадлежит?

Он посмотрел на меня, и в его лице впервые появилось не раздражение, а настоящий страх.

Дэниел открыл последний файл.

— Есть ещё один документ. В нём указано, кто получит сорок восемь миллионов после сделки. Не «Ривертон» и не семья Картеров.

Он развернул экран.

Получателем значилась частная фирма «Северный мост», зарегистрированная за два дня до предложения «Грейстоуна».

Владелец фирмы был неизвестен. Но номер счёта совпадал с номером, который отец однажды записал на обороте моего старого лицензионного договора.

Отец побледнел.

И тут на телефоне Дэниела зазвонил аппарат. Он выслушал несколько секунд, затем посмотрел на меня.

— Эмили, ваш адвокат только что нашёл имя владельца «Северного моста». Но проблема в том, что этот человек уже сегодня утром приехал в штаб-квартиру «Грейстоуна»…