Я пришёл в зал после того, как избили мою дочь, но насмешка тренера заставила его людей отступить

Когда моя жена позвонила из приёмного покоя и сказала, что наша дочь снова лжёт врачам, я уже знал, кто заставил её это делать.

— Она говорит, что упала с лестницы, — прошептала Элеанор. — Но у неё сломаны два ребра, сотрясение и следы пальцев на шее.

Я стоял у кухонной раковины и сжимал старую медную свистульку, которую пятнадцать лет носил в кармане формы. Когда-то одним коротким свистком я останавливал драку между морскими пехотинцами. Сейчас металл впился мне в ладонь до боли.

— Где Ивлин? — спросил я.

— В палате. Она боится, что если назовёт Дастина, его дядя доберётся до нас.

Я закрыл глаза. Передо мной всплыло лицо дочери — не взрослой женщины, а девочки, которая когда-то засыпала у меня на плече в машине. Потом я услышал её хриплый голос:

— Папа, пожалуйста, не трогай его. Он сказал, что люди его дяди следят за домом.

— Я не позволю ему больше к тебе прикоснуться.

— Ты не понимаешь. Он хочет, чтобы ты пришёл.

Я понял. Дастин не просто избил её. Он ждал меня.

Через двадцать минут я остановился у спортивного зала «Кузница титанов». Было без десяти девять утра. На стекле дрожала красная вывеска, а изнутри доносились удары по мешкам и громкий смех.

Дастин заметил меня первым. Он стоял возле клетки, обмотанный бинтами, и улыбался так, будто уже выиграл.

— Посмотрите, кто пришёл, — сказал он. — Папочка девочки решил стать героем.

Его тренер, огромный мужчина с татуировками до подбородка, оглядел мою седую бороду и выцветшую рубашку.

— Дедушка, ты заблудился? — рассмеялся он. — Здесь не принимают пожертвования на лечение стариков.

— Ты позволил ему избить мою дочь, — ответил я.

— Она сама виновата, — бросил Дастин. — Ей нужно было уважать мужчину.

Я сделал шаг к нему.

— Ты сейчас скажешь, где находится твой дядя.

Улыбка Дастина стала шире.

— А если нет?

Он едва заметно кивнул. Четверо тяжеловесов вышли из-за мешков и сомкнулись вокруг меня. Один щёлкнул пальцами, другой сплюнул на резиновый пол.

Тренер запер входную дверь и достал из кармана ключ.

— Уходи сам, дедушка. Иначе тебя вынесут в мешке.

Я посмотрел на замок, потом на их босые ступни, расставленные по кругу. Страх исчез. Осталось только холодное внимание, знакомое мне по тренировочным лагерям.

— Пятнадцать лет я обучал элитные подразделения морской пехоты рукопашному бою, — сказал я и медленно расстегнул манжеты. — Через мои занятия прошли тысячи бойцов.

Дастин захохотал.

— Ты правда думаешь, что это кого-то впечатлит?

Я вынул из кармана медную свистульку и положил её на край клетки.

— Нет. Меня впечатлит только то, что вы скажете после первого падения.

Первый мужчина рванулся ко мне. Я чуть повернул плечо, и его кулак прошёл мимо. Моя ладонь ударила под рёбра. Воздух вышел из него со свистом. Он рухнул на колени.

Смех оборвался.

Тренер шагнул вперёд и поднял руку, отдавая новый приказ. В ту же секунду снаружи раздался резкий стук в металлическую дверь, а его лицо изменилось, когда он увидел, кто стоял за стеклом…

ЧАСТЬ 2

Дверь задребезжала ещё раз. Тренер Маркус Вейл побледнел и отступил от замка.

— Кто там? — крикнул Дастин.

Я не ответил. Второй нападавший бросился на меня, но я перехватил его запястье и заставил развернуться так, что он врезался плечом в клетку. Металл загудел. Третий замер, глядя на товарища.

— Выбирайте, — сказал я. — Лежать или говорить.

— Ты не имеешь права! — заорал Маркус.

— А ты имел право смотреть, как избивают мою дочь?

Он полез за телефоном. Я выбил его из руки, и аппарат скользнул под скамью. Дастин кинулся следом, но споткнулся о лежавшего бойца. Через несколько секунд все четверо уже стонали на резиновом покрытии. Я не сломал им руки и не бил тех, кто перестал сопротивляться. Но каждый понял, что зал больше не принадлежит Маркусу.

Я подошёл к Дастину. Он прижимал ладонь к разбитому носу.

— Где твой дядя?

— Пошёл ты.

Я присел рядом.

— Ивлин сказала, что он следит за нашим домом. Она ошиблась. Он следит за этим залом.

Стук повторился. На этот раз замок поддался, и внутрь вошли двое детективов — Рузвельт Кент и Сью Шепард. За ними стояла Элеанор в медицинской форме, с папкой, прижатой к груди.

— Джулиан, отойди, — сказала Сью.

— Я не трону его.

— Это уже видно, — сухо ответил Кент, оглядывая лежавших мужчин. — Но нам нужно понять, что произошло.

Маркус заговорил первым:

— Он ворвался сюда и напал на всех. У меня есть свидетели.

Элеанор открыла папку.

— Есть и медицинские заключения. У моей дочери переломы и отпечатки на шее. А у Дастина на руках нет ни одной свежей ссадины, кроме тех, что он получил, пытаясь ударить Джулиана.

Сью посмотрела на него.

— Где Ивлин?

— Она ничего не скажет, — усмехнулся Дастин.

Из коридора донёсся слабый голос:

— Скажу.

Ивлин стояла у двери, бледная, в больничной кофте и с пластиковой биркой на запястье. Я шагнул к ней, но она остановила меня.

— Я хочу сама.

Она рассказала, как Дастин избивал её за попытку уйти, как Маркус запирал дверь, когда это происходило, и как дядя Дастина требовал, чтобы она подписала заявление о несчастном случае. Потом достала из кармана маленькую латунную застёжку от сумки.

— Я сорвала её с куртки человека, который приходил вчера, — сказала она. — Он сказал, что если я заговорю, папа исчезнет.

Маркус резко повернулся к ней.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Знаю, — ответила Ивлин. — Потому что видела его раньше.

Кент поднял взгляд от блокнота.

— Кого?

Ивлин посмотрела на Маркуса, и тот сделал шаг назад.

— Его.

Но прежде чем детектив успел задать следующий вопрос, телефон Маркуса завибрировал на полу. На экране высветилось имя, от которого Дастин вскочил, забыв о боли. Кент поднял аппарат и включил громкую связь.

— Маркус, — произнёс незнакомый голос, — если девчонка заговорила, убери Вэнса до полудня. Иначе твой долг станет известен всем…

ЧАСТЬ 3

В зале стало так тихо, что я услышал, как с потолка капает вода в пластиковое ведро.

Маркус бросился к телефону, но Кент поднял его выше.

— Не двигайтесь, — предупредила Сью.

Голос продолжил:

— У тебя есть два часа. Доллары уже переведены. Если старик выйдет живым, отвечать будешь ты.

Связь оборвалась.

Дастин смотрел на тренера, словно впервые увидел его настоящее лицо.

— Ты продал нас? — прошептал он.

— Заткнись, — процедил Маркус.

Элеанор вынула из папки лист и положила его на скамью.

— Это перевод денег, Маркус. Счёт оформлен на спортивный фонд, но подпись принадлежит тебе. Мы получили копию от бухгалтера зала ещё утром.

Он сжал кулаки.

— Я никого не продавал.

— Тогда объясни, почему деньги поступали после каждого избиения? — спросила Ивлин. — Я видела таблицу в кабинете. Там были даты и суммы.

Маркус взглянул на неё, и его лицо стало тяжёлым.

— Тебе не нужно было туда лезть.

Эти слова сказали больше, чем признание.

Дастин отшатнулся.

— Ты говорил, что она просто девушка. Что дядя хочет напугать её, а не…

— Ты делал то, за что тебе платили, — оборвал Маркус. — Не изображай невиновного.

Ивлин закрыла рот ладонью. Я почувствовал, как внутри меня поднимается ярость, но рядом стояла дочь, и я заставил себя остаться на месте.

Кент забрал лист.

— Маркус, вы будете отвечать на вопросы официально.

— Я не пойду никуда, — сказал он.

Он метнулся к шкафу у стены и вытащил тяжёлый металлический прут. Но Дастин вдруг встал между ним и Ивлин.

— Отойди от неё.

— Ты тоже хочешь стать героем? — прошипел Маркус.

— Нет. Я просто больше не хочу, чтобы ты мной командовал.

Маркус замахнулся. Дастин поднял руку, но я оказался быстрее. Перехватил прут и прижал его к полу. Кент надел на Маркуса наручники, а Сью увела Дастина к стене.

Ивлин плакала молча. Элеанор обняла её.

— Всё закончилось, — сказала она.

В этот момент телефон Кента зазвонил. Он выслушал собеседника, нахмурился и передал аппарат мне.

— Это из больницы.

Я приложил телефон к уху.

— Джулиан Вэнс? — спросил женский голос. — Мы нашли в вещах вашей дочери ещё один документ. Его оставили не люди Дастина.

— Что за документ?

— Завещание и доверенность на ваш дом. На них стоит ваша подпись.

Я посмотрел на Элеанор. Она стала белой.

— Я ничего не подписывал.

Женщина понизила голос:

— Мы знаем. Поэтому просим вас немедленно приехать. Человек, который принёс бумаги, только что вошёл в больницу и назвался вашим старым сослуживцем…