ЧАСТЬ 4
Я сжала телефон и поняла: Беляев пришёл не за Виктором. Он пришёл за тем, что Марк случайно видел вчера в гараже.
Мужчина у машины поднял рюкзак моего внука и постучал по стеклу.
— Бабушка! — крикнул Марк.
Я бросилась к воротам, но Павел удержал меня за плечо.
— Не выходите.
— Это мой внук!
— Если вы выйдете одна, он увезёт вас обеих.
Виктор с трудом спустил ноги с раскладушки.
— В боковом кармане чемодана есть ключ, — сказал он. — Маленький латунный. Возьми его.
— От чего?
— От шкафчика на старом вокзале. Там лежит оригинал бухгалтерской книги.
Я посмотрела на него.
— Ты всё это время знал, где она?
— Я не мог до неё добраться. Беляев следил за каждым, кто пытался искать меня.
Ирина вытерла лицо ладонью.
— А теперь он нашёл нас через меня.
— Нет, — сказал Павел. — Через меня.
Он достал из кармана телефон и показал экран. Там было сообщение от Аркадия Беляева: «У тебя десять минут. Потом мальчик поедет со мной».
Я почувствовала, как в груди поднимается холодная волна.
— Он не знает, что мы нашли книгу, — сказала я.
— Знает, — ответил Виктор. — Потому что у него есть человек внутри архива.
За воротами мужчина наклонился к Марку.
— Твой папа просил передать, что ждёт тебя, — сказал он.
Марк прижал рюкзак к груди.
— Мой папа не просил бы меня уходить с чужим дядей.
Павел рванулся к нему, но мужчина вытащил из кармана нож. Лезвие блеснуло возле стекла.
— Ещё шаг — и разобью окно.
Я подняла руки.
— Хорошо. Я отдам бумаги.
— Елена! — крикнул Виктор.
Я достала из чемодана латунный ключ и зажала его в ладони.
— Но сначала отпусти ребёнка.
Мужчина усмехнулся.
— Вы торгуетесь не с тем, кто пришёл просить.
В этот момент Ирина нажала кнопку на воротах. Створки резко разошлись в стороны, и Павел бросил в мужчину тяжёлый деревянный ящик. Тот отшатнулся. Марк распахнул дверь машины и побежал к матери.
Нож упал на мокрый асфальт.
Но мужчина успел вскочить в автомобиль, стоявший за воротами. Машина рванула с места, сбив почтовый ящик.
Я прижала Марка к себе. Он дрожал, но держался.
— Бабушка, я не ушёл с ним.
— Я знаю.
— Я спрятал кое-что ещё.
Он расстегнул красный рюкзак и достал маленькую металлическую коробку из-под печенья.
Внутри лежала флешка и несколько фотографий.
— Я нашёл это под полкой, — сказал он. — Папа сказал не трогать, но я подумал, что это игрушка.
Павел побледнел.
— Это не игрушка. Это копия архива, которую я забрал со склада Беляева.
На одной фотографии был сам Беляев. Он стоял рядом с бухгалтером в день её исчезновения. На обороте виднелась дата и подпись Виктора.
— Почему ты отдал это Марку? — спросила я.
— Я не отдавал, — ответил Павел. — Значит, Беляев обыскал мой кабинет, но не нашёл коробку. Марк случайно спас её.
Виктор тяжело опустился на стул.
— Теперь он будет охотиться не только за мной.
— Пусть, — сказала я. — Теперь нас больше.
Через час мы сидели в больнице. Виктора подключили к капельнице. Ирина стояла у его койки, не решаясь прикоснуться к его руке.
— Почему ты не пришёл ко мне? — спросила она.
— Потому что думал, что дочь, выросшая без отца, не захочет увидеть труса.
— Я злилась не на то, что ты исчез. Я злилась на пустое место за столом.
Он закрыл глаза.
— Мне нечем его вернуть.
— Верни хотя бы правду.
В палату вошла женщина лет шестидесяти с папкой под мышкой. Я узнала её по фотографии.
— Меня зовут Нина Коваль, — сказала она. — Я была бухгалтером Виктора. Все эти годы Беляев убеждал людей, что я погибла. Я уехала, потому что боялась за дочь. Но теперь увидела имя Виктора в новостях и приехала.
Она положила на стол оригинал бухгалтерской книги.
— Я хранила её в банковской ячейке. Копия Павла подтверждает всё. Но в книге есть ещё одна запись.
Нина раскрыла страницу.
Там стояло имя не Беляева, а начальника районного архива, который годами закрывал глаза на подделанные документы.
Павел медленно сел.
— Значит, Беляев не один.
— Уже нет, — ответила Нина. — Я отдала копию журналистам. Если со мной что-то случится, материалы выйдут утром.
Ирина сжала мою руку.
— Мама, мы правда должны были рассказать тебе раньше.
— Да.
Она кивнула, не оправдываясь.
— Я боялась, что ты возненавидишь папу.
Я посмотрела на Виктора. Он лежал бледный, измученный, совсем не похожий на мужчину из моих воспоминаний.
— Я не знаю, что буду к нему чувствовать завтра, — сказала я. — Но сегодня он жив. И Марк тоже в безопасности.
Павел опустил голову.
— Я хотел получить от Беляева деньги. Думал, что смогу расплатиться с долгами и вывезти семью. Когда нашёл Виктора, понял, что это мой шанс всё исправить. Но всё равно соврал.
Ирина отошла от него.
— Ты подверг опасности нашего сына.
— Я знаю.
— Нет. Пока ты не назовёшь вслух, что именно сделал, ты просто жалеешь себя.
Павел поднял глаза.
— Я использовал страх твоей матери и спрятал правду. Я поставил деньги выше вашей безопасности.
Ирина долго смотрела на него.
— Тогда начни исправлять не словами.
На следующий день Павел сам передал журналистам все документы и назвал имена людей, помогавших Беляеву. Беляев потерял бизнес ещё до того, как успел добраться до старого вокзала: счета заморозили, партнёры отказались от него, а его люди исчезли один за другим.
Павел продал машину и закрыл долг, который скрывал от Ирины. Он не просил прощения каждый час. Он просто каждое утро приезжал в больницу, приносил Марку суп и сидел рядом с Виктором, пока тот учился заново ходить.
А я достала из кармана тот самый латунный ключ.
Мы приехали на старый вокзал втроём: я, Виктор и Ирина. В шкафчике лежала последняя папка — письмо, написанное Виктором в день исчезновения.
«Лена, если я не вернусь, знай: я ушёл не потому, что разлюбил тебя. Я ушёл, потому что испугался. Но страх не делает предательство менее болезненным».
Я дочитала и сложила лист.
— Ты мог написать это раньше, — сказала я.
— Мог.
— Я не обещаю вернуть всё, как было.
— Я знаю.
Ирина положила ладонь на его плечо.
— Но Марк хочет показать тебе своего динозавра.
Виктор улыбнулся.
— Тогда я должен запомнить его имя.
У выхода Марк раскрыл свой красный рюкзак, достал игрушечного тираннозавра и поставил его на старую стойку регистрации.
— Это папа-динозавр, — сказал он. — Он охраняет тех, кто говорит правду.
Виктор посмотрел на игрушку, потом на нас.
— А если он снова кого-нибудь потеряет?
Марк серьёзно нахмурился.
— Тогда он должен искать, пока не найдёт.
И впервые за весь этот долгий день Виктор заплакал — не от страха и не от боли, а потому что пятилетний мальчик оказался единственным, кто сформулировал для него всё, на что он сам не решался восемнадцать лет.
Марк поставил динозавра на папку с доказательствами.
— Бабушка, теперь можно всем рассказывать?
Я посмотрела на латунный ключ в своей ладони.
— Теперь можно.
Пропустили начало?
