Я позволила бывшей жене мужа занять моё место на его празднике, но после моего вопроса его улыбка исчезла

В тот вечер Клэр пришла в наш дом с запасным ключом и заявила, что теперь будет следить за порядком, пока я «не навредила ребёнку». Я стояла у кухонного стола, придерживая ладонью округлившийся живот, и смотрела, как она снимает пальто, будто возвращается не в чужой дом, а к себе.

— Ты могла хотя бы предупредить, — сказала я.

Клэр повесила пальто на крючок, который Дэниел прикрутил специально для меня.

— Дэниел сказал, что я часть семьи. А семья не спрашивает разрешения войти.

В половине шестого гости ещё не приехали, но она уже переставила цветы из стеклянной вазы в тяжёлый керамический кувшин. От резкого запаха лилий меня затошнило.

— Эти цветы стоят не там, — бросила она. — Дэниел всегда ставил их у окна.

— Здесь нет твоего окна.

Она улыбнулась так, будто я случайно произнесла что-то смешное.

В гостиной рядом с именинником стояло два кресла. На одном лежала моя вышитая подушка с маленьким золотым месяцем — подарок матери. Клэр взяла её двумя пальцами и положила на пол.

— Это место мне привычнее.

— Клэр, встань, пожалуйста.

— Ты правда собираешься устраивать сцену из-за стула?

Я почувствовала, как ребёнок шевельнулся, и от этого стало ещё больнее. Я надеялась, что Дэниел заметит. Он заметил только Клэр.

— Она помогает мне принять гостей, — сказал он, поправляя на ней воротник. — Не начинай, Ева.

К семи часам дом наполнился голосами. Его сестра принесла пирог, сосед поставил на стол бутылки, а Клэр уже командовала на кухне, будто я была случайной помощницей.

— Тарелки нужно согреть, — громко объясняла она. — Иначе еда остывает за минуту.

— Я сама всё приготовила, — ответила я.

— Вот именно. Иногда старание не заменяет умения.

Кто-то неловко кашлянул. Я сжала край фартука, на котором вышила три маленьких граната. Нитка впилась в палец, но я не отпустила ткань.

Когда подали ужин, Клэр сама собрала грязные тарелки и унесла их, громко вздыхая над моей кухней. Дэниел смеялся вместе с ней.

В десять минут после девяти я отвела его в тёмный коридор. За стеной звенели бокалы, а под моей ладонью дрожала холодная дверная ручка.

— Пожалуйста, поставь ей границу. Я беременна, мне тяжело, она унижает меня перед всеми.

Дэниел посмотрел на меня без раздражения. Это было хуже.

— Клэр всегда лучше справлялась с домом.

— Ты сейчас сравниваешь меня с бывшей женой?

— Я прошу не портить мой день рождения.

— А мой день кто-нибудь собирается защищать?

Он усмехнулся и вернулся к гостям. Я осталась в коридоре, сжимая конверт, который весь вечер прятала под скатертью. На нём стояло имя нотариуса, а внутри лежал ответ на вопрос, который Дэниел боялся услышать.

Я достала конверт и положила его на праздничный стол рядом с тортом. Клэр потянулась к нему первой. Её ноготь уже поддел край бумаги, когда в дверь позвонили…

ЧАСТЬ 2

Клэр остановилась, удерживая конверт двумя пальцами. В прихожей снова прозвенел звонок — коротко, настойчиво. Все разговоры в гостиной оборвались.

— Ты кого-то ждала? — спросил Дэниел.

— Да.

Я сама удивилась, как спокойно это прозвучало.

Вошла Марина, нотариус, к которой я ездила утром. В руках у неё была узкая кожаная папка, а на пальце блестело тяжёлое серебряное кольцо с трещиной посередине.

— Простите за поздний визит, — сказала она. — Но вы просили приехать при свидетелях.

Дэниел побледнел.

— Каких ещё свидетелях?

— Тех, кто должен услышать всё одновременно.

За Мариной вошёл мужчина лет пятидесяти. Я узнала его: господин Савин, управляющий банком, где Дэниел оформлял кредит на ремонт ресторана. Он держал в руках мокрый зонт, и вода капала на мраморный пол.

Клэр медленно положила конверт обратно.

— Ева, что происходит?

Я посмотрела на неё.

— Сегодня ты заняла моё кресло. Я решила проверить, не занял ли кто-то ещё и мою жизнь.

Дэниел схватил меня за локоть.

— Мы поговорим наедине.

— Нет. Именно наедине ты обычно просишь меня подписать бумаги, которых я не читаю.

У него дёрнулась щека. Савин достал из папки копию заявления на залог квартиры.

— Господин Раду, ваша супруга не подтверждала эту сделку, — сказал он. — Поэтому банк приостановил перечисление средств.

У меня перехватило дыхание. Я знала, что Дэниел просил подпись на «разрешении для подрядчиков», но не знала, что там был залог.

— Ты обещал, что это обычная формальность, — прошептала я.

— Я хотел спасти ресторан.

— Моей квартирой?

Клэр резко засмеялась, но смех сразу оборвался.

— Ты говорил, что квартира уже почти твоя.

— Замолчи, — процедил Дэниел.

— Нет, пусть говорит, — попросила я. — Сегодня она весь вечер объясняет, как правильно вести дом.

Марина раскрыла папку. На первой странице стояла дата, а под ней — отметка о регистрации права собственности, полученного мной ещё до свадьбы. Дэниел знал об этом. Он сам помогал мне перевозить коробки.

— Эта квартира принадлежит Еве, — сказала Марина. — И доверенность, которую вы предъявили банку, недействительна. Подпись поставлена не в присутствии нотариуса.

Дэниел резко оттолкнул стул. Тот ударился ножкой о пол.

— Ты специально устроила это на моём празднике?

— Нет. Ты сам устроил его так, чтобы я поняла, кем являюсь в твоём доме.

Клэр смотрела то на него, то на документы. Потом вынула из сумочки сложенный лист и положила рядом с папкой.

— Это ещё не всё, Ева.

— Что там?

Она подняла глаза, и в них впервые не было насмешки.

— Дэниел написал мне, что после продажи квартиры мы снова будем жить вместе. Но он ошибся в одном имени. В письме он назвал не тебя…

ЧАСТЬ 3

— Он назвал ребёнка, которого ты носишь, чужим, — закончила Клэр.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала с зонта господина Савина на пол.

Дэниел рванулся к листу, но Марина накрыла его ладонью.

— Не трогайте документ.

Клэр развернула бумагу. Это была распечатка письма, подписанная Дэниелом от руки. Он писал, что после оформления займа «квартира исчезнет из её имени», а затем я уеду к матери, потому что беременность сделает меня покладистой. В конце стояла фраза: «Клэр, ты вернёшься, когда здесь больше нечего будет делить».

Я прочитала её дважды. Потом посмотрела на мужа.

— Ты хотел забрать квартиру и вернуть её?

— Я хотел исправить свою жизнь, — выпалил он. — Ты ничего не понимаешь в том, что между нами было.

— А я была частью плана?

— Ты была удобной возможностью.

Эти слова вырвались у него раньше, чем он успел их остановить. Его сестра закрыла рот ладонью. Кто-то уронил вилку.

Клэр сжала письмо так, что бумага затрещала.

— Ты сказал, что любишь меня.

— Я любил тебя до того, как ты бросила меня с долгами.

— Я ушла, потому что ты подделал мою подпись на другом займе!

Дэниел замер. Савин медленно поднял голову.

— Значит, подобное уже происходило?

Клэр вытащила из сумочки старую квитанцию с печатью банка. На ней была дата их развода и отметка о погашении долга.

— Я продала машину, чтобы закрыть его ошибку, — сказала она. — А он всем рассказывал, что я сбежала.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается не ярость, а усталость. Семь месяцев я старалась быть для Дэниела тихой, удобной, благодарной. А он тем временем строил запасной выход через мою собственность.

— Ты больше не войдёшь в эту квартиру, — сказала я.

— Ты беременна моим ребёнком.

— Это не даёт тебе права владеть мной.

Марина собрала бумаги.

— Завтра Ева подаст заявление об отзыве всех полномочий и уведомит банк о попытке незаконного залога. До этого момента господин Раду не должен подписывать ничего от её имени.

Дэниел схватил бокал и бросил его о стену. Стекло разлетелось у моих ног, и я отступила, закрывая живот.

Клэр резко встала между нами.

— Ещё один шаг, Дэниел, и я сама расскажу, где ты спрятал остальные документы.

Он смотрел на неё с ненавистью.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. Потому что в этот раз твой долг не будет оплачен чужими руками.

Я думала, что худшее уже случилось. Но господин Савин достал из внутреннего кармана ещё один лист и протянул его мне.

— Есть проблема посерьёзнее квартиры, — сказал он. — Этот документ подписан вчера. Если он настоящий, ваш муж уже перевёл часть денег со счёта, открытого на имя вашего будущего ребёнка…