ЧАСТЬ 4

Лист скользнул по столу и остановился у моей руки.

Я поднял его раньше Фелисити.

В верхней строке стояло название земельного фонда Стоунхейвена. Ниже — описание моих двадцати восьми акров, номер предполагаемого договора и подпись доверенного лица.

Подпись была моей.

Только я её не ставил.

— Уберите руки от документов, — сказала Лорел.

Фелисити замерла возле стола.

— Это предварительное обеспечение.

— Поддельное обеспечение, — ответила Лорел. — Банк выдал кредит под землю, которой вы не владеете.

Стерлинг выхватил телефон.

— Мне нужно связаться с руководством.

— Уже связались, — сказала Лорел. — Они звонят мне.

Аппарат снова зазвонил. На этот раз Лорел включила громкую связь.

— Господин Рурк? — спросил мужской голос. — Мы получили копии ваших документов. Нам необходимо подтвердить, что вы подписывали соглашение о намерениях.

— Не подписывал.

— Тогда кредитное обеспечение недействительно. Выплата по строительному контракту приостановлена до выяснения обстоятельств.

Фелисити резко повернулась к Стерлингу.

— Ты сказал, что у нас есть согласие владельца.

— Мне показали пакет документов, заверенный вашей компанией.

— Ты должен был проверить!

— Я проверял то, что мне дали.

Её лицо изменилось. Не побледнело — стало жёстким, почти чужим.

Я ещё раз посмотрел на лист. Почерк действительно напоминал мой. Такого результата можно было добиться, если кто-то годами собирал мои подписи на договорах поставок, накладных и банковских бланках.

— Кто подготовил пакет? — спросил я.

Фелисити не ответила.

Эверетт медленно поднял глаза.

— Это сделал Виктор Хейл.

Я знал это имя. Хейл был финансовым директором Стоунхейвена и когда-то работал у моего отца. Он приходил к нам в мастерскую, когда я был подростком, и часами сидел над бухгалтерскими книгами.

— Почему ты молчал? — спросил я.

Эверетт сжал латунный ключ в ладони.

— Потому что Хейл пригрозил забрать мой дом. А Фелисити обещала решить вопрос, если я продам дорогу.

Фелисити шагнула к нему.

— Ты предаёшь меня из-за жалкой расписки?

— Нет, — сказал Эверетт. — Я наконец перестал помогать тебе прятать то, что сделал Хейл.

Стерлинг посмотрел на Фелисити.

— Ты знала о поддельной подписи?

— Я знала, что документы подготовлены юристами фонда.

— Это не ответ.

Она схватила сумку и направилась к выходу, но Лорел остановила её одной фразой:

— На выходе вас ждёт не полиция. Там стоят представители банка, инвесторов и подрядчиков. Они хотят услышать, почему залогом стала чужая земля.

Фелисити медленно опустила сумку.

Она затевала всё ради двадцати восьми акров. На них должен был вырасти самый дорогой квартал Стоунхейвена, а её премия зависела от начала строительства. Но теперь проекту нечем было платить перевозчикам, а банк требовал вернуть деньги.

Через час мы оказались в переговорной комнате строительной компании. На столе лежали копии сервитута, свидетельство на мост и банковский пакет. За стеклом стояли представители подрядчиков.

Виктор Хейл вошёл последним.

Он был сухим, аккуратным, в тёмном костюме. Увидев меня, он остановился.

— Грант, это недоразумение.

— Ты подделал мою подпись.

— Я использовал образец подписи, чтобы ускорить согласование.

— Ты заложил мою землю.

— Временное обеспечение. После закрытия сделки всё бы исправили.

— После того как я продал бы её под давлением дороги?

Хейл перевёл взгляд на Фелисити.

— Я действовал по вашему указанию.

Фелисити резко вдохнула.

— Не смей.

— Вы сказали: «Грант подпишет, когда поймёт, что выбора нет».

Слова повисли над столом. Даже Стерлинг отодвинулся от неё.

Фелисити закрыла глаза на секунду, затем посмотрела на меня.

— Я не хотела уничтожать твою компанию.

— Ты перекрыла дорогу тридцати двум людям.

— Я хотела землю.

— За восемьсот двадцать тысяч, хотя после начала второй очереди она стоила бы вдвое больше.

— Ты отказался разговаривать.

— Я отказался продавать тебе будущее моей семьи.

Она сжала губы.

— Твой отец когда-то обещал продать эту землю нам.

Я посмотрел на неё.

— Мой отец никому ничего не обещал. Он оставил мне мастерскую, один грузовик и правило: не отдавать маршрут человеку, который может однажды перекрыть его.

Фелисити отвернулась.

В тот же день банк снял залог с моей земли. Строительная компания расторгла контракт с фондом Стоунхейвена и заключила со мной отдельное соглашение на обслуживание тяжёлого транспорта через мост. Я не требовал огромной платы. Мне было важно другое: все условия записали открыто, а право проезда по Ларкинскому проезду внесли в новые документы.

Эверетт вернул мне деньги за старый участок, которые получил от продажи, не смог. Поэтому я предложил ему работу смотрителем моста. Он отказался от должности, но согласился помогать с проверкой опор и каждый месяц приходил с собственным набором ключей.

— Я не заслужил твоего доверия, — сказал он однажды.

— Поэтому не проси доверия. Проверяй болты.

Он кивнул.

Фелисити потеряла пост председательницы. Её компания выкупила у товарищества право на дорогу, но коммерческий запрет отменили. Жильцы не захотели жить в квартале, где их председательница могла запереть чужую технику и заложить чужую землю.

Хейл признал подделку документов, чтобы не стать единственным виновным. Фелисити пришлось подписать соглашение о возмещении убытков подрядчикам и вернуть банку все деньги по незаконному обеспечению. До суда дело не дошло: инвесторы заставили её продать долю и уйти из проекта.

Через неделю я стоял у Драй-Крик вместе со своей бригадой. На капоте моего грузовика лежал новый договор, а рядом — старые часы отца. Я отнёс их часовщику и заменил остановившийся механизм.

Стерлинг подошёл ко мне.

— Первый караван готов.

— Документы проверены?

— Трижды.

— Тогда открывай ворота.

Он повернул ключ. Сталь глухо щёлкнула, и первый тягач медленно ступил на мост.

В середине пролёта водитель остановился. На другой стороне стояла Фелисити. В руках она держала новую табличку, изготовленную по решению совета жильцов: «ПРОЕЗД СОГЛАСНО ЗАКОННЫМ ПРАВАМ СОБСТВЕННИКОВ».

Она подошла ко мне и протянула её.

— Это должны были повесить мы.

— Почему отдаёшь мне?

— Потому что ты заставил нас наконец прочитать документы.

Я прикрепил табличку к столбу рядом со старым указателем моста.

Фелисити задержалась.

— Твой отец был прав насчёт маршрутов?

Я посмотрел на часы. Секундная стрелка двигалась ровно.

— Он говорил, что мост проверяют не тогда, когда по нему идут пустые машины.

— А когда?

Внизу под стальными балками загрохотал тяжёлый тягач, и вся конструкция ответила низким, уверенным звуком.

— Когда на нём появляется чужая цена.