ЧАСТЬ 4
— Не включайте экран, — сказала Наталья.
Но было уже поздно.
Профессор нажал на кнопку пульта. На стене возникло изображение сканированного документа: приказ о моём увольнении из лаборатории, датированный тринадцатью годами ранее.
Подпись внизу выглядела моей.
Только она не была моей.
Я сразу увидела ошибку. В тот день я ещё носила фамилию Левина, а в приказе стояла фамилия Шевчук — та, которую я получила после развода.
— Этого не может быть, — прошептала Наталья.
— Может, — ответил Сергей. — В архиве сохранился оригинал без подписи. А копию с подделанной подписью обнаружили сегодня в отделе кадров компании.
Андрей шагнул к экрану.
— Это не я делал.
— Тогда кто? — спросил профессор.
Никто не ответил.
В зал вошла невысокая женщина в тёмно-зелёном пальто. В руке она держала картонную коробку, перевязанную не лентой, а старым канцелярским шпагатом. На крышке чернилами было написано: «Лаборатория. Водные системы. Архив».
Я узнала её.
— Тамара Ивановна…
— Я слишком долго молчала, Олена, — сказала она. — И каждый год убеждала себя, что уже поздно.
Андрей побледнел.
— Вы не имеете права выносить внутренние документы.
— А ты не имел права выносить из лаборатории чужой проект.
Тамара поставила коробку на стол. Из неё появились журналы испытаний, старые письма и распечатка банковского перевода.
Сергей взял последний лист.
— Перевод от компании Андрея на счёт Натальи. Дата — за два дня до увольнения Олены.
Наталья дёрнулась.
— Это были деньги на лечение моей матери.
— Я знаю, — сказала Тамара. — Но в назначении платежа написано: «За получение исходных материалов».
Зал взорвался шёпотом.
Я смотрела на Наталью и не могла сразу соединить женщину, которую когда-то считала просто соперницей, с этой строчкой.
— Ты знала? — спросила я.
Она закрыла глаза.
— Я знала, что Андрей забрал папку. Не знала, что он подделает приказ.
— Ты пришла на мой рабочий стол, пока я была в роддоме, — сказала я.
— Он сказал, что ты уехала и бросила проект.
— Ты забрала мои записи.
— Да.
Андрей резко повернулся к ней.
— Замолчи.
— Я молчала тринадцать лет, — ответила Наталья. — Этого хватит.
Максим сидел неподвижно. Его дорогая папка лежала на полу, угол помялся.
— Пап, — сказал он, — ты всем говорил, что построил компанию сам.
Андрей посмотрел на него.
— Я построил.
— На её работе?
Он открыл рот, но ответил не сразу.
— Я думал, если не заберу проект, нас всех раздавят конкуренты.
— Нас? — спросила я. — Ты ушёл через неделю после увольнения. Ты оставил мне долги за квартиру и двух младенцев. Где там были «мы»?
Он провёл пальцами по краю стола. На коже осталась полоска пыли.
— Я боялся, что ты заберёшь всё.
— Ты уже забрал.
Профессор поднял руку, призывая зал к тишине.
— Комиссия снимает заявку компании с рассмотрения. Победа Ильи и Остапа остаётся в силе. Грант будет оформлен на их команду и Олену Шевчук как руководителя разработки, пока независимая комиссия проверяет архив.
Андрей резко усмехнулся.
— Вы хотите уничтожить компанию из-за старой папки?
— Нет, — сказал Сергей. — Компания уничтожит себя, когда инвесторы увидят, на чём она стоит.
Телефон Андрея зазвонил. Потом ещё раз. И ещё.
Он не отвечал.
На экране появлялись новые сообщения от сотрудников, членов совета и журналистов. Никто не видел их содержание, но по тому, как Андрей сжимал аппарат, всё было понятно.
Максим поднял с пола папку.
— Я не буду выступать от имени фонда.
Наталья посмотрела на него.
— Максим…
— Нет. Я хочу понять, за что мы получали награды.
Илья спустился со сцены и встал рядом со мной.
— Мам, ты знала, что папа использовал твою разработку?
— Подозревала. Доказательств не было.
— Почему не рассказала нам?
Я посмотрела на их одинаковые лица. В одном было требование правды, в другом — страх, что эта правда изменит всё.
— Потому что не хотела, чтобы вы росли с ненавистью. И потому что у меня не было сил воевать с компанией, у которой были деньги, юристы и время.
Остап кивнул на коробку.
— А теперь силы есть?
Я взяла со стола старый журнал. Его обложка была покрыта пятнами от воды, а между страницами застрял засохший лист рябины.
— Теперь у меня есть вы.
Андрей подошёл ближе.
— Олена, я могу всё исправить.
— Нет, — сказала я. — Ты можешь сделать только то, чего не делал раньше: подписать документы, вернуть авторство и не требовать от нас благодарности.
Он сжал челюсть.
— А дети?
Илья посмотрел на него прямо.
— Наши имена ты сегодня услышал. Этого пока достаточно.
Андрей опустил голову. Не от стыда — от понимания цены. Он хотел фотографию с победителями, чтобы прикрыть чужим успехом старую кражу. Получил отказ от сына, потерю заявки и коробку документов, которую уже невозможно спрятать.
Наталья подошла ко мне перед уходом.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Пока не заслужила.
— Правильно.
— Но я передам комиссии всё, что знаю.
— Сделай это не для меня.
— Для Максима.
Она взяла сына за плечо. Максим не отстранился, но и не прижался к ней.
Профессор вызвал нас к сцене. Фотограф попросил встать ближе.
Я посмотрела на мальчиков.
— Хотите?
Остап поправил мне воротник жакета, на котором после долгого дня осталась белая полоска мела.
— Только если ты будешь в центре.
Илья встал с другой стороны.
В руках у них были золотые медали. В моих — старый журнал с моими расчётами и свежий лист, где комиссия подтверждала авторство.
Камера щёлкнула.
Но важнее фотографии был другой момент.
Профессор поставил перед нами макет датчика, который мальчики собрали из старых деталей. Маленький красный индикатор мигал, когда прибор чувствовал движение воды в трубе.
— Как назовём разработку? — спросил он.
Илья взглянул на меня.
— «Возвращённый источник»?
— Слишком громко, — сказал Остап.
Я провела пальцем по корпусу. На его боку осталась царапина, которую я видела ещё на первом домашнем прототипе.
— Назовите её «Точка утечки», — предложила я. — Чтобы никто больше не мог сделать вид, будто ничего не происходит.
Мальчики улыбнулись.
Андрей стоял у края сцены, а в его руке дрожал телефон с непрочитанными сообщениями.
Он смотрел на прибор, собранный из моей идеи и их труда.
Красный индикатор мигнул ещё раз.
И Остап тихо сказал профессору: «Записывайте: авторами считаются трое».
