Полицейский остановил мою жену на трассе, а потом попросил меня выйти — и его лицо внезапно изменилось

Полицейский ещё не успел вернуть права моей жене, когда она прошептала: «Натан, не смотри на него». Красные и синие отблески бегали по лобовому стеклу, а наша машина стояла на обочине шоссе тридцать пять, окружённая мокрой травой и запахом горячего асфальта.

Ребекка ехала быстрее разрешённого всего на пятнадцать километров, и обычно она шутила бы, что её мать Маргарет будет вспоминать этот штраф на каждом семейном ужине. Но в тот вечер она держала руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Конечно.

Это «конечно» прозвучало слишком быстро.

Патрульный вернулся к своей машине с её правами и регистрацией. Я наблюдал за ним в боковое зеркало. Он посмотрел на экран, потом на нашу машину, потом снова на экран. Через минуту его плечи напряглись.

Ребекка заметила это и резко поправила маленькую серебряную брошь на воротнике. Она носила её тринадцать лет — с первого дня нашего знакомства. Брошь изображала крошечную ласточку, и я никогда не видел, чтобы жена выходила из дома без неё.

— Что происходит? — спросил я.

— Ничего. Просто подожди.

Патрульный подошёл не к её окну, а ко мне.

— Сэр, выйдите из машины на минуту.

В животе у меня сжалось. Ребекка повернулась, и я увидел в её глазах настоящий страх. Не раздражение из-за штрафа. Не тревогу. Страх.

За машиной, под шум проезжающих грузовиков, офицер остановился на расстоянии от жены.

— Вы Натан Брукс?

— Да. В чём дело?

Он оглянулся на Ребекку, будто боялся, что она читает по его губам.

— У вашей жены есть родственники в Огайо?

— Насколько я знаю, нет. Она выросла здесь.

— Вы уверены?

— Я женат на ней тринадцать лет.

Офицер сжал челюсть.

— Пятнадцать лет назад в Огайо исчезла девушка. Её дело до сих пор не закрыто.

— И какое отношение это имеет к моей жене?

— Возможно, никакого. Но я увидел её фамилию в старом уведомлении и должен был проверить.

Он вынул визитную карточку, перевернул её и что-то написал на обороте.

— Позвоните детективу Томасу Мерсеру. Сегодня.

— Почему вы не говорите прямо?

— Потому что я могу ошибаться. А если не ошибаюсь, вам нельзя возвращаться домой этой ночью.

Я уставился на него.

— Что?

— Найдите безопасное место. И не предупреждайте жену, пока не поговорите с Мерсером.

Патрульный вернулся к машине, выписал предупреждение и отпустил нас. Всю дорогу до дома Маргарет Ребекка молчала. Она трижды посмотрела в зеркало и один раз достала телефон, но так и не набрала номер.

За ужином Маргарет говорила о саде, Ребекка улыбалась, а я чувствовал себя человеком, который сидит за столом с незнакомцами. В девять жена объявила, что останется у матери сортировать старые фотографии.

— Ты ведь не против? — спросила она.

— Нет. Мне нужно поработать.

Она долго смотрела на меня.

— Тогда езжай осторожно.

Через час я сидел в машине у придорожной гостиницы и набирал номер с карточки. Детектив ответил после первого гудка.

— Натан Брукс?

— Да.

На линии повисла тяжёлая пауза.

— Я ждал, что вы позвоните, — сказал Мерсер. — Приезжайте утром в Огайо. Но прежде чем уснуть, проверьте, заперта ли ваша машина. И никому не говорите, где вы…

ЧАСТЬ 2

Утром я проехал почти три часа до маленького полицейского участка в городке Миллфорд. Дождь бил по стеклу, а карточка Мерсера лежала на сиденье рядом со мной. На обороте, под его именем, были написаны четыре цифры: 0719. Я не понимал их смысла, но почему-то не мог перестать смотреть.

Мерсер встретил меня у входа. Он оказался худым мужчиной с усталыми глазами и шрамом возле подбородка.

— Вы приехали один?

— Да.

— Ребекка знает?

— Она думает, что я на работе.

Он провёл меня в кабинет и запер дверь. На металлическом столе лежала толстая папка, перевязанная выцветшей жёлтой лентой.

— Пятнадцать лет назад исчезла Эмили Картер, — сказал он. — Ей было девятнадцать. Она жила с отцом, Говардом Картером, в трёх километрах отсюда.

— Почему вы показываете это мне?

Мерсер открыл папку. На первой странице была фотография девушки с короткими волосами. На шее у неё висела серебряная брошь в форме ласточки.

Я почувствовал, как в груди проваливается пол.

— Это не может быть доказательством, — прошептал я. — Такие броши продаются везде.

— Не эта. Её сделала мать Эмили. На обороте выгравирована дата: девятнадцатое июля.

Я вспомнил цифры на карточке.

— У Ребекки такая же.

— У вашей жены не такая же. Она та же самая.

Я отшатнулся от стола.

— Вы утверждаете, что моя жена — Эмили Картер?

— Я утверждаю, что её отпечатки совпали с отпечатками, снятыми с коробки в доме Картеров. Проверка проводилась тайно два месяца назад.

— Тогда почему вы не арестовали её?

Мерсер закрыл папку.

— Потому что дело сложнее, чем исчезновение. В ту ночь пропала не только Эмили. Её мать нашли мёртвой в сарае. Отец сказал, что дочь сбежала после ссоры, а затем исчез сам.

— Он умер?

— Нет. Он жив. И вчера вечером вернулся в город.

Меня пробил холод.

— Где Ребекка?

Я позвонил ей. Она ответила после пятого гудка.

— Натан? Где ты?

— На работе.

— Ты врёшь.

Её голос был тихим, но в нём уже не было привычной мягкости.

— Что происходит, Ребекка?

— Возвращайся к маме. Не приезжай домой.

— Мерсер рассказал мне про Эмили.

На другом конце раздался звук разбитого стекла.

— Он не должен был этого делать.

— Значит, ты знаешь, о чём я говорю?

— Натан, послушай меня. Если ты сейчас в участке, уходи через задний выход.

— Почему?

— Потому что Говард уже знает, что ты разговариваешь с Мерсером.

Связь оборвалась.

Через минуту в коридоре зазвонил телефон. Мерсер поднял трубку, выслушал несколько слов и побледнел.

— Что случилось?

— В дом Маргарет кто-то вошёл.

Мы выбежали наружу. Участковый автомобиль стоял с работающим двигателем. По дороге к дому Мерсер молчал, а я сжимал в кармане брошь, которую Ребекка оставила на моей рубашке утром, поправляя воротник.

Дверь дома Маргарет была распахнута. В гостиной валялись фотографии, на ковре блестели осколки рамки. Маргарет сидела у стены, прижимая ладонь к виску.

— Где Ребекка? — закричал я.

Она подняла на меня глаза.

— Она ушла сама. Сказала, что больше не может прятаться.

На столе лежал один снимок: молодая девушка, Маргарет и женщина с лицом, удивительно похожим на Ребекку. На обороте стояла дата и короткая подпись.

Маргарет увидела, что я прочитал её, и прошептала:

— Натан, если Эмили дошла до старого сарая, значит, она нашла письмо матери. А тот, кто написал письмо, всё это время был ближе, чем мы думали…

ЧАСТЬ 3

Я вырвал фотографию из её пальцев.

— Где сарай?

Маргарет закрыла глаза.

— За старой фермой Картеров. Но туда нельзя. Говард приехал туда час назад.

Мерсер уже набирал номер, однако я схватил его за рукав.

— Вы знали, что она жива. Всё это время.

— Я подозревал. Но мне не хватало главного — показаний Маргарет.

— Тогда пусть говорит сейчас.

В полдень мы сидели в комнате для допросов. Маргарет держала в руках жестяную коробку из-под печенья. Крышка была вмята, на краю засохло пятно коричневой ржавчины.

— Эмили не убивала мать, — сказала она. — Она увидела, как Говард толкнул Сьюзен на бетонный пол. Он хотел заставить её подписать бумаги на ферму. Сьюзен отказалась.

— Почему Эмили исчезла? — спросил я.

— Потому что Говард сказал, что обвинит её в убийстве. Я помогла ей уехать и дала имя Ребекка Эллис. Она думала, что мать умерла сразу.

Маргарет достала письмо.

— Но Сьюзен была жива ещё несколько часов. Она написала это, пока Эмили пряталась в лесу.

На листе дрожащими чернилами стояло: «Дочь, если ты вернёшься, ищи не деньги. Ищи подпись на договоре. Говард не владеет фермой. Он украл её у тебя».

Я почувствовал, как к горлу подступила горечь.

— Почему Ребекка не сказала мне?

Маргарет посмотрела прямо на меня.

— Она хотела рассказать после рождения вашего ребёнка. Но два месяца назад Говард нашёл её. Он присылал письма и требовал, чтобы она подписала отказ от наследства. Вчера она поняла, что он пришёл не за фермой.

— За чем же?

Ответил Мерсер.

— За тем, что Сьюзен спрятала в старом сарае.

Мы приехали туда в 12:47. Ветер распахивал ржавые ворота, и металлическая цепь билась о столб. Внутри пахло сеном и машинным маслом.

Ребекка стояла у дальней стены. Перед ней был Говард Картер — высокий седой мужчина в коричневом пальто. В руке он держал нож.

— Отойди от неё! — крикнул я.

Говард усмехнулся.

— Вот и муж. Эмили всегда выбирала людей, которые хотят её спасти.

— Меня зовут Ребекка, — сказала жена.

— Тебя звали так, пока ты не решила украсть мою жизнь.

— Ты украл жизнь у мамы.

Его лицо дёрнулось.

Маргарет шагнула вперёд и подняла письмо.

— Сьюзен оставила признание. Она написала, что ты толкнул её.

— Бумага без подписи ничего не стоит.

— Подпись есть, — ответила Маргарет. — И дата.

Говард рванулся к ней, но Мерсер перехватил его руку. Нож упал в сено.

Ребекка подошла к стене, вынула расшатанный кирпич и достала жестяной футляр. Внутри лежал оригинал договора на ферму. Внизу стояла подпись Говарда, а рядом — подпись Сьюзен, поставленная за день до смерти.

Но под ними была ещё одна строка: свидетель — Томас Мерсер.

Я повернулся к детективу.

— Вы были там?

Мерсер опустил глаза.

— Я приехал первым. Она ещё дышала. И я обещал, что найду её дочь.

Ребекка смотрела на него, не моргая.

— Почему вы молчали пятнадцать лет?

— Потому что Говард подкупил начальника участка. А я испугался, что без доказательств вас убьют раньше, чем я успею добраться до вас.

Говард засмеялся, но смех сразу оборвался, когда Мерсер надел на него наручники.

В этот момент у Ребекки зазвонил телефон. Она взглянула на экран и передала его мне.

Сообщение пришло с неизвестного номера: «Если хотите узнать, кто подписал второй договор, приезжайте в больницу. Сьюзен оставила не только письмо»…