ЧАСТЬ 4
На последней странице стояло предложение, от которого у меня похолодели пальцы: я могла немедленно вступить в права, потребовать продажи компании и оставить отца без бизнеса. Либо погасить долг сама, сохранив Софи дом, но отказаться от большей части наследства.
Отец увидел, как я читаю.
— Подпиши отказ, — сказал он. — И я сам решу вопрос с банком.
— Ты уже решил один вопрос. С моей жизнью.
— Не драматизируй.
Софи резко рассмеялась. Смех вышел сухим и болезненным.
— Ты толкнул её в фонтан и через пять минут просишь спасти мой дом?
— Я твой отец.
— Именно поэтому я до сих пор пыталась тебе верить.
Она сняла с пальца обручальное кольцо. Камень ударился о стеклянную тарелку возле торта.
— Я не буду праздновать свадьбу за счёт Клары.
Жених Софи, Дэниел, стоявший рядом с ней, побледнел.
— Софи, нам нужно поговорить.
— Ты знал?
Он опустил взгляд.
— Я знал, что у твоего отца проблемы. Но не знал про доверительный счёт.
— Ты знал, что дом заложен?
Дэниел промолчал.
Софи сняла с себя фату и положила её на стул.
— Тогда свадьба отменяется.
Отец взорвался:
— Ты уничтожишь всё из-за истерики своей сестры?
— Нет, папа. Всё уничтожил ты, когда решил, что моя жизнь — это расходный материал.
Он повернулся ко мне.
— Видишь, чего ты добилась? Ты всегда завидовала Софи.
Я почувствовала старую боль — ту, что годами сидела под рёбрами, как осколок. Но теперь она не управляла мной.
— Я завидовала только одному, — сказала я. — Тому, что ты мог смотреть ей в глаза и не бояться, что она узнает правду.
Адриан подошёл ближе и тихо спросил:
— Ты хочешь, чтобы я вызвал представителя банка?
— Нет.
— Клара…
— Я сама решу.
Я снова посмотрела на документ. Мама не оставила мне просто деньги. Она оставила долю в компании, которую создала вместе с отцом. В завещании было отдельное условие: если Грэм использует активы дочери без её согласия, управление переходит к Кларе, а прибыль должна быть направлена на сохранение рабочих мест.
Вот почему отец прятал бумаги.
Не ради дома.
Не ради Софи.
Ради того, чтобы никто не узнал: мама никогда не доверяла ему полностью.
Я подняла глаза на Маргарет.
— Сколько сотрудников потеряют работу, если компанию продадут?
— Сто восемьдесят семь человек, — ответила она. — И почти все живут в нашем городе.
Отец сжал кулаки.
— Ты не умеешь управлять бизнесом.
— Поэтому три года управляла им за тебя.
Он дёрнулся.
Я увидела, как Адриан отвёл взгляд. Он знал. Всё это время я консультировала его компанию по поставкам и спасла два крупных контракта, но моя семья считала, что я сидела дома и жаловалась на одиночество.
Маргарет положила рядом второй лист.
— Клара, есть предложение от Адриана. Он готов закрыть банковский долг, но только при одном условии.
Отец усмехнулся.
— Вот и вся тайная любовь. Он просто хочет купить нашу компанию.
Адриан повернулся к нему.
— Нет. Я хочу выкупить вашу долю. За реальную стоимость, без торга и без права вмешиваться в управление.
Отец застыл.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмел. Предложение лежит у нотариуса.
Я посмотрела на мужа. Три года назад мы поженились в маленькой часовне у озера. Он не попросил меня немедленно рассказать семье. Только сказал: «Когда они увидят во мне кошелёк, мы будем знать, что ты была права».
Я была права.
Но он ошибался в одном: я не хотела, чтобы он спасал меня.
— Я не приму твоих денег, — сказала я.
— Это не подарок.
— И не покупка моей свободы.
— Тогда назови цену сама.
Вокруг нас гости уже перестали шептаться. Для многих это была свадьба, превратившаяся в спектакль. Для меня — разговор, который должен был состояться ещё в день маминых похорон.
Я взяла ручку.
— Адриан покупает долю отца по полной оценке. Деньги идут на погашение долга и зарплаты сотрудникам. Софи получает свой дом без обязательств. Но я сохраняю контроль над компанией и право проверить все старые счета.
Маргарет кивнула.
— Это соответствует условию завещания.
Отец резко схватил край стола.
— Ты выгоняешь меня из моей компании?
— Нет. Ты сам продал её, когда подделал мою подпись. Я просто не позволю тебе забрать с собой чужие жизни.
Он посмотрел на Софи.
— Ты тоже позволишь ей это сделать?
Софи подошла к нему. В её руке всё ещё было кольцо.
— Я позволю ей впервые сделать что-то для себя.
Отец хотел ответить, но Томас протянул ему бухгалтерскую книгу.
— Здесь все платежи, Грэм. Если вы будете отрицать, я передам книгу в налоговую службу.
Отец побледнел.
— Ты предашь меня после тридцати лет работы?
— Нет, — сказал Томас. — Я перестал предавать себя.
Это стало последним ударом. Не крик, не угроза и не бумаги. Просто человек, которого отец считал слишком тихим, чтобы он когда-нибудь заговорил.
К полуночи документы были подписаны. Банк получил подтверждение перевода. Дом Софи больше не находился под угрозой. Компания сохранила сотрудников, но Грэм потерял право входить в кабинет директора и распоряжаться счетами.
Он стоял у служебного выхода без кремового пиджака. Булавка-лебедь лежала на ладони — Софи сняла её с его лацкана и забрала обратно.
— Ты правда больше не придёшь? — спросила она.
Отец посмотрел на неё.
— Я твой отец.
— Это не ответ.
Он не нашёл другого.
Софи не обняла его. Просто ушла к Дэниелу, чтобы забрать вещи из номера и отменить праздник, который никогда не был её настоящим выбором.
Я осталась у фонтана. Вода текла по камню, и на поверхности плавал лепесток белой розы. Адриан снял с себя пиджак и накинул мне на плечи.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Уже нет.
— Что ты будешь делать с кабинетом отца?
Я достала из клатча медный ключ. Тот самый, который три года носила с собой.
— Открою его завтра утром. Там лежат мамины чертежи и первый договор компании. Я хочу, чтобы их увидели все сотрудники.
Адриан улыбнулся.
— А сегодня?
Я посмотрела на фонтан, на мокрый край камня и на чёрное платье, которое спасло меня от чужого спектакля.
— Сегодня я вернусь в зал. Софи заслуживает хотя бы одного честного тоста.
Мы вошли туда вместе. Не как доказательство для моей семьи. Не как наказание отцу.
Просто рядом.
Софи поднялась на маленькую сцену и взяла микрофон.
— Этот вечер начался с чужой шутки, — сказала она гостям. — Но закончится он правдой. Моя сестра Клара — не одинокая женщина, которую нужно жалеть. Она человек, который спас компанию, мой дом и всех, кто в ней работает.
Я покачала головой.
— Не надо спасать меня словами.
— Я знаю, — ответила Софи. — Поэтому завтра подпишу отказ от доли, которую отец оформил на меня. И сама расскажу банку, что произошло.
Вот тогда я поняла: она наконец выбрала не сторону отца, а собственную.
Мы подняли бокалы с водой, потому что шампанское уже никто не хотел.
Адриан коснулся моей руки.
— Ты готова?
Я посмотрела на медный ключ в своей ладони. Он больше не был обещанием молчать.
— Да, — сказала я. — Пусть завтра откроется всё.
Пропустили начало?
