ЧАСТЬ 4
Телефон продолжал вибрировать на столе, будто маленькое насекомое билось под стеклом.
Ричард не отвечал.
— Возьми трубку, — сказала Патрисия.
— Что ты подписала? — спросил он.
— Ничего, что могло бы нам повредить.
Сьюзен протянула руку.
— Папа, включи громкую связь.
Ричард нажал кнопку.
— Мистер Хейл, — раздался голос бухгалтера. — Мне нужно, чтобы вы оба подтвердили распоряжение. Счёт временно заморожен, потому что в заявлении указано, будто вы добровольно передали контроль над активами семейному фонду.
Ричард побледнел ещё сильнее.
— Какому фонду?
— «Фонд семейной поддержки Патриции». Документ подписан вашей женой в октябре.
Патрисия резко выхватила телефон.
— Это была предварительная форма.
— Предварительная форма не отправляется в банк с нотариальным заверением, — ответил бухгалтер. — И в ней сказано, что единственным распорядителем станет ваша дочь Сьюзен.
Все посмотрели на Сьюзен.
Она отшатнулась.
— Я ничего не подписывала.
— Твою подпись подделали, — сказал Ричард.
Патрисия прижала ладонь к груди.
— Я хотела защитить деньги от Марка.
— От Марка? — Ребекка встала так резко, что стул ударился о стену. — Ты говорила, что деньги достанутся нам!
— Достанутся. Но только если вы будете рядом.
Сьюзен рассмеялась коротко и больно.
— Вот оно что. Ты не доверяла ни одному из нас.
Патрисия посмотрела на неё с раздражением, а не с раскаянием.
— Я доверяла только тому, кто оставался.
Марк сидел неподвижно. На белой скатерти перед ним лежала копия старого завещания, и жёлтая лента из папки касалась края его рукава.
— Мама, — сказал он, — ты хотела привязать меня к дому. А теперь пыталась привязать Сьюзен к деньгам.
— Я пыталась сохранить семью.
— Нет. Ты пыталась сделать так, чтобы никто не мог уйти.
Эти слова ударили сильнее крика.
Ричард попросил бухгалтера не проводить никаких операций и переслать все документы независимому нотариусу. Затем достал из внутреннего кармана конверт, тонкий и помятый.
— Я носил его с собой два года, — сказал он.
Патрисия закрыла глаза.
— Ричард, не надо.
Он положил конверт перед Марком.
Внутри был чек на семьдесят четыре тысячи долларов и список расходов. Бензин. Ремонт крыши. Лекарства. Оплата сиделки после операции. Всё, что Марк тратил, не прося вернуть.
— Я хотел отдать тебе это раньше, — сказал отец. — Но она сказала, что ты оскорбишься.
Марк посмотрел на чек.
— Я бы оскорбился, если бы вы платили мне за любовь.
— Это не плата, сын. Это признание того, что мы пользовались твоей добротой.
Патрисия отвернулась.
— Значит, ты тоже против меня.
Ричард ответил не сразу.
— Я против того, что мы сделали с ним.
В гостинице стало душно, хотя за окнами лежал декабрьский холод. Я видела, как Марк сжимает край стула. Он приехал сюда, готовясь защищаться от обвинений, а теперь получил сразу несколько правд, каждая тяжелее предыдущей.
— Что будет с домом? — спросила Ребекка.
Ричард посмотрел на дочерей.
— Мы продадим его весной и переедем в независимое жильё. Часть денег пойдёт на уход, часть будет разделена поровну между вами и Марком. Но распоряжаться ими вы будете только после того, как мы подпишем всё без условий и скрытых обязанностей.
Патрисия вцепилась в край стола.
— Я не поеду в какой-то маленький жилой комплекс.
— Тогда останешься здесь, — сказал Ричард. — Но оплату сиделки я внесу из наших денег, а не из жизни детей.
Это был первый раз, когда он говорил не громко, но окончательно.
Патрисия перевела взгляд на Марка.
— Ты позволишь им забрать наш дом?
— Дом не забирают, мама. Вы сами выбрали место, где хотите жить. Я больше не буду выбирать за вас.
Она сжала губы.
— Ты всё равно уйдёшь.
— Да.
Марк произнёс это без жестокости.
И именно поэтому Патрисия заплакала.
Не красиво и не тихо. Она закрыла лицо обеими руками, размазав тушь, и впервые за весь вечер выглядела не хозяйкой чужих решений, а пожилой женщиной, которая поняла цену своему страху.
Ребекка села рядом с ней.
— Мама, я буду приезжать. Но не потому, что ты оставишь мне дом.
Сьюзен добавила:
— И я помогу оформить уход. Но подписи будут настоящими.
Ричард кивнул бухгалтеру и попросил прислать документы всем троим детям. Потом повернулся к Марку.
— Ты можешь оставить чек.
Марк долго смотрел на конверт.
— Возьму только деньги за расходы. Не больше.
— Почему?
— Потому что это не наследство. Это долг.
Он положил чек обратно, но список расходов забрал с собой.
В тот вечер мы вышли из гостиничного зала далеко за полночь. На парковке пахло мокрым асфальтом и горячим металлом двигателя. Марк стоял под жёлтым фонарём, держа в руках папку Сьюзен.
— Ты злишься? — спросила я.
— Да.
— На кого?
Он посмотрел на лист с материнской записью: «Марк не откажет».
— На себя тоже. Я столько лет принимал вину за любовь.
Я ничего не сказала.
Он перевернул страницу и увидел рядом с чужими расчётами свою старую запись о ремонте гаража: дата, стоимость датчика, время работы. Мать действительно считала всё.
Марк достал ручку, зачеркнул сумму и написал под ней: «Помощь — не обязанность».
Утром мы встретились с Ричардом и сёстрами у нотариуса. Патрисия не пришла. Она сказала, что не готова. Ричард не стал её тянуть.
Новые документы отменяли условие о расстоянии, возвращали Марку равную долю и запрещали передавать деньги через семейный фонд. Деньги на уход помещались на отдельный счёт, доступный только для медицинских и бытовых расходов.
А ещё Ричард передал Марку ключ от старого гаража.
— Возьми, — сказал он. — Там твой верстак и инструменты.
Марк покачал головой.
— Оставь себе.
— Ты ведь всё равно будешь чинить?
Марк усмехнулся.
— Только если меня попросят. И только после того, как назовут цену.
Через несколько дней Патрисия позвонила ему сама. Не попросила купить билет. Не назвала дату процедуры. Просто сказала:
— Я подписала договор с помощницей.
— Хорошо.
— Она не знает, где лежат лекарства.
— Я объясню по телефону.
После паузы мать спросила:
— Ты приедешь?
Марк посмотрел на меня. Я не подсказывала ему ответа.
— Не сегодня, мама. Но я буду рядом иначе.
— И этого достаточно?
Он провёл пальцем по краю стола, словно снова искал отвёртку.
— Это то, на что мы оба согласимся.
В марте старый дом продали. Патрисия плакала, когда рабочие выносили из гаража её коробки, но не пыталась остановить их. Ричард выбрал квартиру рядом с медицинским центром. Сьюзен составила график визитов, Ребекка оплачивала перевозки, а Марк раз в неделю звонил бухгалтеру и проверял счета.
Не потому, что его вынудили.
Потому что теперь он сам выбирал, сколько может дать.
Однажды вечером Ричард прислал фотографию нового гаража. На стене висел старый датчик от ворот, который Марк когда-то заменил. Под ним была приклеена записка почерком отца: «Не трогать. Это напоминание о том, что мы должны спросить, прежде чем просить».
Марк долго смотрел на фотографию, а потом написал отцу короткий ответ:
— Выключатель уже не щёлкает?
Ричард прислал снимок. На нём Патрисия стояла рядом с новой помощницей и держала в руках инструкцию к воротам.
Внизу было написано: «Сначала спросить. Потом нажать».
Марк улыбнулся, убрал телефон и сказал мне:
— Кажется, они наконец научились пользоваться гаражом.
Пропустили начало?
