ЧАСТЬ 4
Телефон Елены продолжал звонить, пока никто не двигался.
На экране высветилось имя нотариуса.
— Ответьте, — сказала я.
— Майя, — раздался в трубке встревоженный женский голос, — мне нужно предупредить вас немедленно. Сегодня утром ко мне пришёл мужчина с доверенностью на продажу доли ресторана. Он утверждает, что вы согласились покрыть долги семьи.
Я посмотрела на отца.
Он не моргнул.
Мама вцепилась в край стола.
— Это недоразумение, — сказала она в телефон. — Мы всё объясним.
— Вы уже объяснили, — ответила я. — Вы только что вошли в мой дом с требованием сорока тысяч.
Елена забрала у меня трубку и задала нотариусу несколько коротких вопросов. Потом включила громкую связь.
— Кто принёс доверенность? — спросила она.
— Джулиан. Но документ был подписан не Майей. Подпись выглядит похожей, однако дата стоит завтрашняя. Я отказалась регистрировать сделку.
Джулиан отшатнулся.
— Я не знал, что дата неправильная.
— Ты принёс её, — сказала я.
— Отец сказал, что это обычная бумага.
Отец резко повернулся к нему.
— Замолчи.
И тогда Джулиан сделал то, чего я от него не ожидала. Он достал из кармана смятый билет на самолёт и разорвал его пополам.
— Нет. Хватит.
Мама вскочила.
— Ты хочешь бросить нас после всего, что мы для тебя сделали?
Он усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли радости.
— Что вы сделали? Вы отправили меня в ресторан, который уже был в долгах, а потом велели брать деньги у Итана. Когда он начал задавать вопросы, отец сказал, что Майя всё равно заплатит. Она всегда платит.
Отец ударил ладонью по столу.
— Ты неблагодарный мальчишка!
— Мне тридцать два года, папа. И я подписал тот договор, потому что вы сказали: если я откажусь, вы расскажете Майе, что это я подставил Итана.
Мама побледнела.
Я почувствовала, как под рёбрами поднимается холод. Не потому, что узнала о предательстве. Я уже видела цифры. Холод пришёл от другого: Итан знал, что Джулиан боится родителей, и всё равно оставил ему шанс признаться.
— Что значит «подставил Итана»? — спросила я.
Джулиан смотрел на меня, сжимая обрывки билета.
— Я отправил ему поддельные счета. Отец сказал, что это временно. Потом Итан понял, что деньги уходят через ресторан, и попросил меня всё вернуть. Я испугался.
— Он собирался поговорить с тобой, — сказала Елена. — У него была назначена встреча за день до аварии.
Джулиан закрыл глаза.
— Я отменил её.
В комнате повисло тяжёлое молчание.
— Почему? — спросила я.
— Потому что отец сказал, что Итан отнимет у меня всё. Я написал ему, что заболел. А потом… потом он погиб.
Я присела на ступеньку. На соседней лежал рюкзак Лили, и сломанное крыло единорога царапнуло мне ладонь.
Несколько секунд я смотрела на кровь, выступившую на коже.
— Вы думаете, я пришла сюда за местью? — спросила я.
Отец поднял подбородок.
— Ты должна помочь брату.
— Я помогу ему.
Мама облегчённо выдохнула.
— Я знала, что ты не бросишь семью.
— Я помогу ему вернуть деньги тем, кому он их должен. Не сохранить ресторан.
Елена разложила на столе бумаги.
— У компании есть возможность потребовать возврат всех переводов. Но если вы подпишете соглашение сегодня, Майя сможет отказаться от немедленного взыскания личного долга Джулиана. Деньги будут возвращаться постепенно. Зарплаты сотрудникам выплатят первыми.
Джулиан кивнул.
— Я подпишу.
— Ты продашь ресторан, — сказала я.
Он посмотрел на фотографию Лили на полке.
— Да.
Мама резко схватила меня за плечо.
— Ты не можешь отнять у него дело всей жизни!
Я сняла её руку.
— Вы отняли у меня мужа и дочь не своими руками. Но вы отняли у меня дни, в которые я должна была быть рядом с ними, пока занимались своими счетами и отпуском. Я не позволю вам забрать ещё и имя Итана.
Отец презрительно усмехнулся.
— Думаешь, деньги вернут тебе семью?
— Нет, — сказала я. — Поэтому я больше не буду платить ими за ваше право называть себя семьёй.
Елена подвинула договор к Джулиану.
Он взял ручку. Рука у него дрожала так сильно, что кончик несколько раз стукнул по столу.
— Если я подпишу, вы заберёте ресторан?
— Нет, — ответила я. — Ресторан заберут долги. А ты впервые сам решишь, что делать дальше.
Он поставил подпись.
Потом вторую.
Отец не выдержал и рванулся к бумагам, но Елена закрыла их ладонью.
— Ещё один шаг — и я вызову нотариуса обратно, чтобы он зафиксировал попытку уничтожить документы.
Это была не угроза. Это был факт.
Отец остановился.
Мама смотрела на меня, будто видела незнакомую женщину.
— Ты правда оставишь нас без денег?
— Нет. Я оставлю вам только то, что принадлежит вам. Всё остальное вернётся тем, у кого вы это взяли.
Она заплакала не от горя. Её слёзы были злые, сухие, почти беззвучные.
Я не стал утешать её.
Когда они ушли, Джулиан задержался у лестницы. Он посмотрел на маленькие туфли Лили, потом поднял деревянного кита, раздавленного отцовским каблуком.
— Итан сделал его сам? — спросил он.
— Лили раскрасила. Он вырезал фигурку из куска кедра.
Джулиан провёл пальцем по треснувшей спине кита.
— Я помогу всё вернуть.
— Не мне, — ответила я. — Ему.
Он кивнул.
В тот вечер Елена положила передо мной последнее письмо Итана. Я не открывала его до тех пор, пока не убрала со стола все документы. В письме было всего несколько строк: он просил меня не верить тем, кто приходит с протянутой рукой и называет это любовью. А ещё написал, что Лили умеет отличать блёстки от настоящих звёзд, хотя считает их одним и тем же.
Я прижала письмо к груди.
Потом взяла рюкзак дочери и положила сломанный единорог рядом с бумагами о долге.
Утром я отнесла его в мастерскую, где чинили игрушки. Мастер долго подбирал новое крыло, пока не нашёл маленькую деревянную деталь, вырезанную из того же кедра, что и кит Итана.
Когда он прикрепил её, единорог снова смог поднять крыло.
Я посмотрела на него и тихо сказала:
— Лили, папа всё-таки починил его.
Пропустили начало?
