ЧАСТЬ 4
…но и весь участок товарищества, включая землю, на которой стояла моя дамба.
Я не сразу понял смысл этих слов.
— Что значит «весь участок»? — спросил я.
— В залог внесена территория, которой компания не владеет полностью, — ответил банковский сотрудник. — Нам нужна ваша помощь, чтобы остановить выдачу следующего транша.
За моей спиной вода била в бетонную стену котлована. Каждый удар отдавался в груди.
— Я помогу, — сказал я. — Но сначала мы спасём дамбу.
Я бросил телефон в карман и схватил лопату.
Эдвард Коул показал на заросший склон за строительным вагончиком.
— Запасной водосброс должен быть там. Отец проложил его ещё до основной трубы. Он никогда не доверял одной линии.
— Почему я не знал?
— Потому что он считал, что хозяин должен знать, где лежит лопата, а не хвастаться инженерными секретами.
Мы с Харольдом Прайсом рванули к склону. Земля была мокрой и тяжёлой. Лопата входила в неё на ладонь, дальше упиралась в камни и строительный мусор.
Марлен осталась у котлована.
— Томас! — крикнула она. — Если вы откроете этот канал, вода пойдёт прямо на поле!
— Сейчас там нет поля, Марлен. Там люди.
Она посмотрела вниз. Двое рабочих застряли у опрокинувшейся платформы, а Дуглас Рид пытался поднять их за воротники.
Марлен сняла белый жилет и бросила его в грязь.
— Харольд, дай мне вторую лопату.
Он не двинулся.
— Вы уверены? — спросил он.
— Нет, — сказала она. — Но я видела, что сделала.
Эта фраза прозвучала тише грохота воды, но я услышал её.
Мы копали втроём. Под слоем грунта нашлась ржавая металлическая решётка, а за ней — узкий бетонный желоб. На его краю сохранилась отцовская метка: две насечки и буква «Б».
Я вставил лом в зазор.
— Раз, два, три!
Решётка поддалась. Сначала из канала вытекла тонкая струя. Потом вода рванула наружу так резко, что сбила меня с ног.
Харольд схватил меня за плечо.
— Томас!
Я упал в грязь, ударился локтем и на секунду потерял дыхание. Перед глазами поплыло, но я увидел главное: поток уходил в старый каменный лоток, отводя воду от тела дамбы и котлована.
Через минуту давление в траншее начало снижаться.
Дуглас вывел рабочих на твёрдый грунт. Один из них плакал, прижимая ладонь к разбитой брови.
Марлен стояла у края и смотрела на накренившийся фундамент.
— Я хотела успеть до открытия, — сказала она.
— Вы хотели успеть до того, как кто-нибудь задаст неудобный вопрос.
— Если бы я остановила стройку, инвесторы ушли бы.
— Поэтому вы решили заставить воду уйти в мою землю?
Она не ответила сразу. На её пальцах засох бетон, будто перчатки приросли к коже.
— Мой отец оставил мне компанию с долгами, — сказала она. — Я десять лет вытаскивала её. Этот курорт должен был всё исправить.
— И вы сделали из чужой дамбы разменную монету.
— Я думала, что вы подпишете продажу, когда увидите предложение.
— Вы предложили сорок тысяч за участок, который собирались заложить на сотни миллионов.
Её лицо дрогнуло.
Банк заморозил следующий платёж ещё до полуночи. К утру подрядчики прекратили работы, потому что выяснилось: разрешение на строительство основывалось на неполном плане водоотведения. Инвесторы потребовали вернуть аванс, а правление товарищества созвало внеочередное собрание.
Марлен пришла туда без жилета и без свиты. На длинном столе лежали её документы, оригинал отчёта Эдварда, фотографии с моей камеры и пластиковый жетон, который я достал из бетона.
Она попыталась начать с обвинений.
— Томас намеренно задержал проект и поставил под угрозу финансирование.
Я не стал перебивать.
Пусть договорит.
Но когда Марлен сказала, что никогда не видела инженерного отчёта, Дуглас Рид положил на стол свой экземпляр.
— Вот ваша подпись, — сказал он. — Вы получили его двенадцатого апреля.
Марлен посмотрела на него.
— Ты обещал, что не станешь вмешиваться.
— Я обещал работать по расчётам. Не участвовать в обмане.
Харольд рассказал о приказе убрать предупреждающие вешки. Эд объяснил каждому члену правления, почему вода пошла под фундамент. Банк подтвердил, что залог включал землю, которой Марлен не владела.
Я мог потребовать немедленно разрушить плиту и выставить её за всё. Но разрушение требовало техники, а техника на площадке была опечатана страховой компанией. Поэтому мы заключили другое соглашение: Марлен лично оплатила аварийную расчистку, передала товариществу контроль над водоотведением и отказалась от права распоряжаться землёй без согласия всех владельцев.
Курорт не открыли.
Строительство остановили навсегда после независимой проверки. Фундамент пришлось разобрать, а часть склона вернуть в естественный водный коридор. Компания Марлен продала оставшиеся активы, чтобы покрыть долги подрядчикам и рабочим, пострадавшим в котловане.
Она не просила у меня прощения.
И я не просил её о раскаянии.
Однажды в конце собрания Марлен задержалась у выхода.
— Вы могли уничтожить меня, — сказала она.
— Нет. Это сделали ваши подписи.
Она кивнула и положила на стол связку ключей от насосной станции.
— Возьмите. Там ещё нужно заменить задвижку.
Я посмотрел на ключи, но не прикоснулся к ним.
— Сделайте это сами.
Она удивлённо подняла глаза.
— Почему?
— Потому что именно вы перекрыли воду. Пусть ваши руки снова откроют её.
На следующий день Марлен приехала к старому выпуску вместе с двумя рабочими. Я наблюдал с расстояния, как она отбивала бетонный наплыв зубилом. Работа шла медленно. Пальцы у неё дрожали, но она не бросила инструмент.
Когда плита наконец отошла, вода ворвалась в канал и снова заполнила его прежним глубоким гулом.
Я стоял у отцовского нивелира, который забрал с края канала в первое утро. Стрелка прибора дрожала, потом остановилась на безопасной отметке.
Марлен выпрямилась, мокрая до колен.
— Теперь вы довольны?
Я посмотрел на воду, уходившую по старому лотку мимо разрушенного фундамента.
— Нет, — ответил я. — Теперь я уверен, что дамба снова дышит.
Внизу зашумел открытый водосброс, и буква «Б» на камне исчезла под чистой струёй.
Пропустили начало?
