ЧАСТЬ 4
Дым был не от пожара. Ванесса подожгла сухую траву вокруг четвёртого колодца, чтобы уничтожить следы химикатов.
Я выбежал из часовни раньше всех.
— Рикардо, бери лопаты! Марина, звони в водную службу! Никто не идёт к ручью босиком!
— А мать? — крикнул сын.
Елена уже сама развернула кресло к выходу.
— Я останусь с ней, — сказала Марина.
Елена покачала головой.
— Нет. Я знаю дорогу.
Голос у неё был слабый, но ясный. Ванесса отступила, словно услышала не слова, а выстрел.
— Она ничего не понимает, — прошептала она.
— Понимает больше нас всех, — ответил я.
До четвёртого колодца было около километра. Дорога шла вниз между соснами, по корням и мокрым камням. Рикардо бежал впереди с лопатой, а я толкал кресло Елены. Каждая неровность отзывалась болью в её лице. На её зелёном платье оставались полосы от веток.
У колодца двое рабочих пытались сдвинуть тяжёлую крышку. Рядом лежали три жёлтые канистры, а у края воды уже темнела маслянистая плёнка.
— Отойдите! — закричал я.
Один мужчина поднял руку.
— Нам заплатили за работу.
Рикардо встал между ним и матерью.
— А за отравленных детей вам тоже заплатили?
Мужчина опустил глаза. Второй бросил лом и убежал в лес.
Ванесса появилась через минуту. Она шла быстро, почти не чувствуя грязи под туфлями.
— Рикардо, убери отца от колодца.
— Ты отравила воду.
— Я спасала нас от долгов!
Она сорвалась на крик.
— Ты думаешь, банк оставил бы мне выбор? Твои долги, твои подписи, твоя бесполезная мечта стать хозяином леса! Я нашла покупателя, который мог закрыть всё одним платежом.
— Ты похитила мою мать, — сказал Рикардо.
— Я не похищала её. Она сама полезла в сторожку и увидела Феликса.
Наступила страшная ясность. Елена подняла руку к Ванессе.
— Ты связала меня медным проводом, — сказала она.
Ванесса замерла.
Елена продолжила, запинаясь:
— И сказала, что Эмилио выпьет воду… если я не подпишу.
Я почувствовал, как у меня сжались кулаки. Но рядом стоял Рикардо, и я увидел в его лице не только страх. Там была вина, которую нельзя смыть слезами.
— Где Феликс? — спросил я.
— В сарае у реки, — ответила Ванесса.
— Ты сейчас поедешь туда с Мариной и покажешь место.
— А если откажусь?
Я вынул из-за пояса тетрадь.
— Тогда всё прочитают люди, которые уже собрались у часовни. И покупатель тоже. Он прислал мне письмо утром.
Ванесса усмехнулась.
— Какое письмо?
— То, где он сообщает, что отказывается от сделки после того, как получил копию настоящего документа о принадлежности леса общине.
Это был мой неожиданный козырь. Я отправил копию не покупателю, а его дочери — женщине, которая руководила фондом защиты лесов. Она знала Феликса и сразу поняла, что участок пытались отнять обманом. Деньги Ванессы исчезли не из-за сделки. Сделки больше не существовало.
Она посмотрела на канистры.
— Ты разрушил всё.
— Нет, — сказал я. — Ты разрушила всё, когда решила, что чужая жизнь дешевле твоего долга.
Ванесса подняла лом и шагнула к колодцу. Рикардо схватил её за запястье.
— Хватит.
Она ударила его свободной рукой. Он не отпустил.
— Я оставил Феликса, — сказал он. — И каждый день буду помнить этот момент. Но я больше не позволю тебе убить кого-то, чтобы спрятать мою трусость.
Елена попросила меня наклониться.
— Не отправляй его прочь, — прошептала она.
— После всего?
— Он вернулся.
Я посмотрел на Рикардо. В нём было много того, что я не мог простить за один разговор. Но человек, который вернулся к колодцу, был уже не тем, кто молча оставил Феликса в грязи.
— Ты сам поедешь к нему, — сказал я. — Сядешь рядом и попросишь прощения не у меня.
— Поеду.
Марина забрала у Ванессы лом. Рабочие залили траву водой из цистерны, а соседи огородили ручей. Вскоре приехали специалисты по воде, забрали канистры и перекрыли источник. Феликса нашли живым в сарае у реки. Он был слаб, но, увидев Елену, поднял два пальца — тот самый знак, которым мы когда-то отмечали здоровые саженцы.
Ваннесу увезли не в наручниках, а под присмотром людей, которым она задолжала объяснения. Ей пришлось вернуть чужие деньги, признать подделку договора и продать собственный дом, чтобы оплатить лечение Феликса. Покупатель отказался от земли, а община официально закрепила лес как охраняемую территорию. Это было именно то, чего Ванесса боялась больше всего: она хотела превратить лес в деньги, а он стал недоступен для продажи.
Рикардо подписал новое признание перед членами общины. Он не просил оставить ему участок. Только попросил разрешить работать там, где был четвёртый колодец, пока вода не очистится.
Елена восстанавливалась медленно. Она снова могла ходить, опираясь на трость, но не любила вспоминать ту ночь. Однажды утром она сама попросила меня принести зелёное платье.
— Зачем оно тебе? — спросил я.
— В нём я ушла к Феликсу, — ответила она. — Хочу надеть его, когда мы посадим новые сосны.
На краю леса мы вчетвером стояли возле очищенного ручья: Елена, я, Рикардо и Феликс, сидевший на складном стуле. Между нами всё ещё лежали боль и вина, но они больше не прятались под красивыми словами.
Рикардо достал из кармана медный браслет Елены. После похищения он нашёл его в сторожке и всё это время носил с собой.
— Мама, я не заслуживаю, чтобы ты верила мне, — сказал он. — Но я хочу заслужить это.
Елена протянула руку.
— Тогда начинай с воды.
Он надел браслет ей на запястье. Маленький колокольчик звякнул над ручьём, где специалисты брали последние пробы.
Феликс посмотрел на меня.
— Четвёртый колодец закроем навсегда?
Я покачал головой.
— Нет. Оставим его как знак.
— Знак чего?
Елена коснулась его крышки ладонью.
— Что даже спрятанная правда однажды находит воду, по которой выходит наружу.
Рикардо взял лопату и пошёл к первой яме для саженца. Я услышал звон браслета и увидел, как он остановился перед колодцем, чтобы сначала прочитать табличку: «Вода принадлежит тем, кто её бережёт».
Он сам закопал под ней последнюю поддельную страницу договора.
И медный колокольчик снова звякнул, когда Елена сказала: «Теперь копай глубже»
