Я услышала имя командира за соседним столиком, а через секунду в кафе разлетелось стекло и официант побледнел

Официант ещё держал в руке кофейник, когда первое окно кафе взорвалось внутрь, а парень в форме рухнул на пол, зажав грудь ладонью. Я стояла у стойки с бумажным стаканом в руке и слышала только звон стекла, крики и собственное дыхание. Потом тело само вспомнило то, что разум три года пытался похоронить.

— Все от окон! — крикнула я. — Вызывайте скорую! Проникающее ранение грудной клетки!

Я упала на колени рядом с раненым. На его бежевой рубашке быстро расползалось тёмное пятно. Пахло кофе, порохом и горячим металлом. Парень смотрел на меня расширенными глазами, а его товарищ уже тянулся к оружию.

— Не двигайте его! — я перехватила его запястье. — Если поднимете, он захлебнётся кровью.

— Вы кто такая? — резко спросил он.

— Та, кто сейчас удерживает его в живых. Принесите полотенца.

Он замер, будто хотел возразить, но всё-таки бросился к стойке. Я прижала сложенную ткань к ране и заставила раненого смотреть мне в лицо.

— Как вас зовут?

— И… Итан Пайк.

— Хорошо, Итан. Где вы живёте?

— Бойсе…

— Тогда рассказывайте мне про Бойсе. Улицы, запахи, что угодно. Только не закрывайте глаза.

Три года назад я говорила тем же тоном с людьми, которых вытаскивала из развалин на другом конце света. Тогда на моей форме стоял позывной «Буян». После последней операции я ушла из военно-морских сил, стала медсестрой в отделении неотложной помощи Сан-Диего и запретила себе произносить имя командира Адриана Рейеса.

Но десять минут назад я услышала его за соседним столиком.

— Рейес хочет, чтобы оригинал переместили до брифинга, — прошептал Итан.

Его высокий напарник, старшина Мейсон Коул, тогда ещё не заметил, что я слушаю. Зато заметил мужчина в серой кепке. Он дважды поднял телефон, но фотографировал не интерьер, а знаки на сумках моряков. Я увидела это слишком поздно.

Теперь кепка лежала за разбитым окном, а её хозяин исчез. На улице у тротуара стоял фургон с работающим двигателем. Водитель был в перчатках, хотя утро выдалось тёплым. Он встретился со мной взглядом и тут же посмотрел на Мейсона.

— Нас выслеживали, — сказала я.

— Вы медсестра, а не разведчик, — огрызнулся Мейсон.

— Я была медиком группы Рейеса.

Его лицо изменилось, но он не успел спросить имя. Снаружи послышались быстрые шаги. Кто-то возвращался через разбитый вход. Мейсон повернулся к двери, а я схватила его за рукав.

— Не стреляйте. Сначала посмотрите на его левую руку.

В дверном проёме появилась тень. Мужчина в серой кепке поднял руку, и в ней блеснуло оружие. Я потянулась к огнетушителю, но пальцы Мейсона уже сомкнулись на моей ладони, а Итан за моей спиной хрипло прошептал:

— Кейси?.. Откуда вы знаете мой позывной?..

ЧАСТЬ 2

— Не отпускайте его! — крикнула я и рванула огнетушитель со стены.
Я ударила по рычагу. Белый порошок залил вход, мужчина в кепке закашлялся, а Мейсон сбил его с ног. Оружие скользнуло под стол. Через секунду старшина уже заламывал ему руку.
— Лежать! Полиция едет!
Я вернулась к Итану. Повязка промокла, дыхание стало рваным. Я удерживала его плечо и говорила без остановки:
— Смотри на меня. Назови улицу в Бойсе.
— Крик… — выдохнул он. — Река… мост…
— Вот и хорошо. Держись за мой голос.
Мейсон стоял рядом, весь в белой пыли от огнетушителя. На его пальцах блестели осколки стекла.
— Ты сказала, что была медиком.
— Я и сейчас медсестра.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
В кафе ворвались полицейские, затем двое сотрудников военной службы безопасности. Раненого забрали врачи, а задержанного увели через кухню. Я осталась среди перевёрнутых стульев и кофейных луж, пока женщина с удостоверением не произнесла моё имя.
— Кейси Морган? Я Лена Брукс. Мы искали вас.
У меня свело живот.
— Зачем?
Она посмотрела на Мейсона.
— Нападение было заказным. Итан перевозил копию дела, связанного с командиром Рейесом. Кто-то внутри системы пытался получить её несколько недель.
— Нам сказали, что маршрут закрыт, — сказал Мейсон.
— Маршрут был закрыт. Потом его открыл человек с доступом к цепочке командования.
Я подняла с пола кепку нападавшего. Внутри, под складкой, краснел крошечный знак — три пересекающиеся черты. Такой отметкой наша группа помечала путь, который уже нельзя считать безопасным.
— Где вы это видели? — спросила Брукс.
— На последней операции Рейеса.
Мейсон резко повернулся.
— Рейес говорил, что ты погибла при эвакуации.
— Он ошибся.
— Он сказал, ты не вернулась.
— Я вернулась. Просто больше не захотела принадлежать ему.
Телефон Брукс зазвонил. Она взглянула на экран и побледнела.
— Файл снова открыли. И тот, кто это сделал, уже знает, что Кейси здесь.
— Кто звонит? — спросил Мейсон.
Брукс не ответила. На экране высветилось имя «Адриан Рейес».
Она приняла вызов и включила громкую связь.
— Брукс, — произнёс знакомый голос. — Если рядом с вами Кейси, не позволяйте ей увидеть оригинал.
Я почувствовала, как холод поднимается от ладоней к горлу.
— Почему? — спросила я.
В трубке послышалось тяжёлое дыхание.
— Потому что она единственная знает, что в нём отсутствует.
Связь оборвалась. И тут с кухни раздался крик: Итан исчез из машины скорой помощи…

ЧАСТЬ 3

— Он не мог исчезнуть, — сказала Брукс. — У машины стояли двое охранников.
— Мог, если охранники были частью плана, — ответил Мейсон.
Мы выбежали к переулку. На мокром асфальте осталась только перевёрнутая медицинская сумка, а на её застёжке висела узкая латунная бирка с номером семь. Я узнала её сразу. Такие бирки крепили к контейнерам нашей группы.
— Итан оставил это специально, — сказала я.
— Или его заставили, — отрезала Брукс.
Она провела нас в служебный кабинет кафе и положила на стол папку, которую Итан успел передать ей до того, как его увезли. На первой странице стояла подпись Рейеса. В отчёте утверждалось, что во время эвакуации три года назад вся группа погибла, а медицинский контейнер с оригиналами документов сгорел.
— Это ложь, — сказала я. — Контейнер не сгорел.
— Откуда уверенность?
Я указала на строчку внизу.
— Здесь указан состав медикаментов. Я сама его заполняла. Но в отчёте нет моего имени, хотя без моей подписи контейнер нельзя было отправить.
Мейсон смотрел на страницу, будто буквы причиняли ему боль.
— Почему ты молчала все эти годы?
— Потому что после эвакуации Рейес пришёл в госпиталь и сказал, что если я заговорю, погибнут оставшиеся. Я поверила ему.
— А теперь?
— Теперь он сам привёл ко мне людей.
Дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Итан. Он был бледен, под рубашкой виднелась свежая повязка, но в руке держал металлическую коробку.
— Я не исчезал, — сказал он. — Меня вывели свои.
Брукс подняла оружие.
— Положите коробку.
— Сначала пусть Кейси посмотрит на замок.
Я подошла. На крышке была вмятина в форме полумесяца — след, который я оставила ножом, когда вскрывала контейнер после эвакуации.
— Я спрятала оригинал, — прошептала я. — Рейес думал, что забрал его.
Итан кивнул.
— Вы вынесли его из зоны поражения. А Рейес потом переписал отчёт и объявил вас погибшей, чтобы получить доступ к закрытому фонду и скрыть продажу маршрутов.
Мейсон побледнел.
— Поэтому погибли двое наших.
— Он продавал координаты, — сказала Брукс. — Нападение нужно было, чтобы уничтожить последнюю копию.
Итан протянул коробку мне.
— Внутри не только бумаги. Там список переводов и подпись человека, который всё это время прикрывал Рейеса.
Я открыла крышку. Внизу лежал маленький конверт с печатью военного госпиталя. На нём было моё имя и дата, поставленная через два месяца после моей «гибели».
— Почему он сохранил это? — спросил Мейсон.
В этот момент телефон Брукс завибрировал. Она прочитала сообщение и подняла глаза.
— Рейес уже выехал сюда. Но худшее не в этом.
— Что ещё?
— Подпись в конверте принадлежит человеку, который сейчас находится рядом с Итаном в закрытом госпитале. Если он умрёт, исчезнет единственный свидетель, способный назвать, кто отдал приказ на ту операцию…