Муж накормил лучшую подругу десертом за нашим столом, а после моего вопроса его улыбка исчезла

Когда Итан поднёс ложку тирамису к губам Натали, за столом из четырнадцати человек стало так тихо, что я услышала, как лёд ударился о стенку моего стакана.

Натали открыла рот с довольной улыбкой. Итан сказал:

— Ну же, ты ведь хотела попробовать.

Она послушно наклонилась к ложке, а потом медленно посмотрела на меня. Не на десерт. На меня.

Марк, именинник, присвистнул.

— Итан, большинство жён после такого бьют мужей вилкой.

— Клэр не такая, — рассмеялся Итан. — Натали практически семья.

Я держала салфетку под столом так крепко, что ноготь впился в ладонь. На белой ткани осталось маленькое красное пятно. Никто его не заметил.

Натали вытерла уголок губы и откинулась на спинку стула.

— Я была рядом с ним ещё до жены, — сказала она, будто сообщала безобидный факт. — Итан всегда говорил, что я его человек.

— А я думала, что жена — это всё-таки не временная должность, — попыталась пошутить я.

Никто не засмеялся.

Точнее, Итан засмеялся один.

Он сидел рядом с Натали. Когда я вернулась из туалета, она каким-то образом пересела на его место, а его пиджак уже лежал у неё на плечах. Натали объяснила, что ей холодно. Итан даже не спросил, не замёрзла ли я.

Ресторан смотрел на зал через огромные окна, за которыми тёмная вода залива смешивалась с дождём. На стекле дрожали огни набережной. Я семь лет носила обручальное кольцо и убеждала себя, что подобные вечера ничего не значат.

Натали называла Итона своим аварийным контактом. Говорила, что только он помнит все её привычки. Однажды на барбекю она представила меня как женщину, которая каким-то чудом уговорила его надеть кольцо.

Каждый раз, когда я пыталась сказать, что мне больно, Итан целовал меня в лоб.

— Это просто Натали.

Четыре слова, которыми он годами закрывал любую дверь перед моим лицом.

После ужина Натали заявила, что выпила слишком много и не сможет сама добраться до дома в Белвью.

— Я отвезу, — сразу сказал Итан.

— Можно вызвать машину, — напомнила я.

Он повернулся ко мне тем самым взглядом, от которого я начинала сомневаться в собственной нормальности.

— Клэр, не устраивай сцену.

В машине Натали сидела сзади, а Итан держал одну руку на руле, другую — на моём колене.

— На встречу выпускников ты ведь приедешь? — спросила Натали. — Только без Клэр. Как раньше.

Итан усмехнулся.

— Она может поехать, если захочет.

Я смотрела на размытые дождём фонари и думала, что в его жизни я стала приглашённым гостем.

Когда Натали вошла в подъезд, Итан ждал её сообщения о том, что она добралась. Лишь потом заметил моё молчание.

— Ты правда обиделась из-за ложки? — спросил он.

— Не из-за ложки.

— Тогда из-за чего?

Я повернулась к нему.

— Из-за того, что ты каждый раз выбираешь её, а потом заставляешь меня стыдиться своей боли.

Он резко затормозил у нашего дома в Западном Сиэтле.

— Ты стала ревнивой.

— Нет. Я просто перестала быть слепой.

Итан бросил ключи в керамическую чашу у двери. Я прошла к обеденному столу и сняла кольцо.

Металл тихо стукнул по дереву.

Он поднял глаза.

— Что ты делаешь?

— Ухожу.

Итан сначала рассмеялся. Потом увидел мой чемодан в машине.

— Когда ты всё это решила?

— Последнее решение приняла сегодня. А поняла всё в прошлое воскресенье.

Его лицо изменилось.

В прошлое воскресенье была наша седьмая годовщина. Итан должен был встретиться со мной у воды, но не пришёл. Он сказал, что застрял на деловой встрече. Я тогда вернулась домой одна.

Но перед этим я побывала в другом месте. Там мне показали документ, который Итан не должен был подписывать никогда.

Он шагнул к столу.

— Клэр, о каком документе ты говоришь?

Я достала из сумки тонкую папку и положила ладонь на металлическую застёжку. Итан потянулся ко мне, но я уже начала её открывать…

ЧАСТЬ 2

…и в этот момент в дверь позвонили.

На пороге стоял Маркус Рид, нотариус, к которому я ездила в прошлое воскресенье. В одной руке он держал кожаную папку, в другой — маленький зонт, с которого на ковёр капала вода.

Итан побледнел.

— Ты привела нотариуса?

— Я привела человека, который видел то, что ты сделал.

Маркус вошёл и положил папку на стол.

— Мистер Коул, нам нужно обсудить кредит, оформленный под залог дома.

Итан перевёл взгляд на меня.

— Какой ещё кредит?

Я почувствовала, как под рёбрами поднимается холод.

— Тот, где рядом с моей подписью стоит чужая рука.

Он схватил папку.

— Это невозможно. Дом наш.

— Дом принадлежал моей бабушке ещё до нашей свадьбы. Ты получил право жить в нём, но не право распоряжаться им без меня.

Маркус спокойно раскрыл документы.

— Три недели назад в регистрационную контору поступило заявление на изменение условий займа. В нём указано, что Клэр Коул лично присутствовала при подписании.

— Она присутствовала, — быстро сказал Итан. — Просто не помнит.

Я рассмеялась, хотя мне было совсем не смешно.

— Я была в Портленде у своей сестры. У меня есть билеты и фотографии.

— Ты могла вернуться раньше.

— Итан, — перебил Маркус, — не усугубляйте.

На столе лежала копия документа. Под моей фамилией стояла подпись, похожая на мою только издалека. У настоящей буквы «К» я всегда делала короткий нижний штрих. Здесь его не было.

Итан заметил, что я смотрю именно на это.

— Кто-то мог ошибиться.

— Ошибка не переводит сто восемьдесят тысяч долларов на счёт компании Натали, — сказала я.

Он замер.

За окном дождь забарабанил по водостоку. В гостиной тикали часы, которые мы купили на первую годовщину.

— Это был временный заём, — сказал Итан. — Я собирался вернуть всё до того, как ты узнаешь.

— Ты заложил мой дом и отдал деньги её компании.

— Наш дом.

— Тогда почему в договоре указано, что распоряжаться им можешь только ты?

Он отвернулся.

Маркус достал ещё один лист.

— Здесь есть условие досрочного взыскания. Если деньги не возвращены к пятнице, кредитор получает право потребовать продажу дома.

Я посмотрела на Итона.

— Ты собирался оставить меня без дома?

— Я собирался спасти бизнес.

— Какой бизнес?

Он молчал слишком долго.

Натали позвонила в этот момент. На экране телефона вспыхнуло её имя. Итан резко перевернул аппарат.

Маркус поднял брови.

— Ответьте.

— Не вмешивайтесь.

— Уже вмешался. Я свидетель того, что вы пытались подписать документ от имени жены.

Итан сжал кулаки.

Я вспомнила прошлое воскресенье: пустой столик у воды, свечу, которая догорела до блюдца, и письмо из регистрационной конторы. Именно там я поняла, почему Итан в последние месяцы стал так настойчиво расспрашивать о моих сбережениях и страховке.

Он не просто пренебрегал мной.

Он рассчитывал, что я ничего не замечу.

— Где оригинал? — спросила я.

Итан резко поднял голову.

— Какой оригинал?

Маркус посмотрел на меня.

— Клэр, вы уверены, что хотите показать ему всё сегодня?

Я открыла вторую застёжку папки. Под ней лежал конверт с печатью регистрационной конторы. Но прежде чем я успела достать его, телефон Итона снова зазвонил.

На этот раз он посмотрел на экран и побледнел ещё сильнее.

— Это Натали, — сказал он.

— Пусть говорит, — ответила я.

Итан нажал на приём вызова, поднёс телефон к уху и включил громкую связь.

Из динамика донёсся голос Натали:

— Итан, почему кредитор уже знает, что подпись поддельная? Мы договаривались, что Клэр узнает обо всём только после продажи дома…

Связь оборвалась.

Итан медленно опустил телефон.

Но Маркус уже смотрел не на него, а на последний лист в моей папке. Его лицо стало напряжённым.

— Клэр, — сказал он, — вам нужно знать, кто на самом деле подал этот документ…

ЧАСТЬ 3

…Маркус перевернул последний лист, и я увидела печать не банка, а нотариальной конторы в Такоме.

— Документ подала Натали Восс, — сказал он. — Но подписывал его не Итан.

Итан резко повернулся.

— Ты сказал, что всё проверил!

— Я проверил то, что ты мне принёс, — ответил Маркус.

— Ты обещал, что она ничего не узнает!

В комнате стало тесно от его собственной ошибки. Итан понял это слишком поздно.

Маркус достал из папки заявление свидетеля.

— В конторе сохранилась запись в журнале посещений. Подпись Клэр заверял нотариус Говард Белл. Но Белл умер два года назад.

Я почувствовала, как пальцы стали ледяными.

— Значит, Натали подделала не только мою подпись.

— Она использовала старую печать и имя умершего нотариуса, — сказал Маркус. — Но есть ещё кое-что.

Он позвонил по громкой связи. Через несколько секунд ответила женщина.

— Это Элейн Прайс, — представилась она. — Я работала в той конторе помощницей мистера Белла. В день, указанный в документе, Натали приходила одна.

Итан закрыл глаза.

— Элейн, вы уверены?

— Я помню её. Она принесла папку и сказала, что действует от имени семьи Коул. А потом попросила меня поставить старую печать на копии. Я отказалась.

— Почему вы не сообщили об этом? — спросила я.

— Потому что она сказала, что у неё есть разрешение Итона. И потому что на следующий день меня уволили.

Маркус сжал телефон.

— Кто вас уволил?

— Натали. Она уже управляла компанией, которая арендовала помещение.

Итан отступил к стене.

— Это неправда.

— Вы только что сами сказали, что она должна была продать дом, — напомнил Маркус.

Итан посмотрел на меня.

— Я не хотел, чтобы ты осталась без денег. У компании были долги. Натали сказала, что после продажи мы купим другой дом.

— Мы?

— Я собирался всё объяснить.

— После того как подпишу? После того как стану бездомной?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я любил тебя.

— Любовь не ставит чужую подпись под залогом моего дома.

В этот момент в дверь снова постучали. На пороге стояла Натали. В её руке была папка, а на лице не осталось привычной улыбки.

— Итан, нам нужно поговорить.

— Ты сказала, что всё законно, — бросил он.

— Потому что ты просил меня найти решение.

— Я просил спасти компанию, а не подделывать документы!

Натали увидела Маркуса и остановилась.

— Клэр, ты не понимаешь всей картины.

— Тогда объясни.

Она посмотрела на Итона.

— Он должен был тебе сказать, что компания давно разорена. Деньги от дома нужны были не для нового проекта. Они нужны были, чтобы закрыть его личные долги.

Итан побледнел.

— Замолчи.

— Ты использовал меня, — продолжила Натали. — Говорил, что после продажи мы начнём вместе. Говорил, что Клэр всё равно ничего не понимает в финансах.

Я услышала не признание в любви, а цену, которую они назначили моей жизни.

Маркус забрал у неё папку.

— Здесь банковские переводы. Подлинные. Они показывают, что деньги уже ушли со счёта компании на личные счета Итона.

Итан рванулся к документам.

— Ты не имеешь права!

— Имею, — ответила я. — Потому что моё имя использовали, чтобы украсть мой дом.

Натали вдруг засмеялась — коротко и горько.

— Ты думаешь, он выбрал бы тебя? Он выбрал бы любого, кто мог закрыть его долги.

Итан посмотрел на неё, потом на меня. В его кармане завибрировал телефон.

Он ответил, и лицо его стало белым.

— Да, слушаю.

Мы слышали только его стороны разговора.

— Нет. Пятница невозможна. Я сказал, что деньги будут.

Он медленно опустил руку.

— Кредитор подал требование сегодня утром. Но это было не единственное.

Маркус посмотрел на меня.

— Клэр, банк обнаружил ещё один залог. На счёте, о котором вы не знали, осталось меньше тысячи долларов.

Я посмотрела на Итона.

Он всё ещё держал телефон, но теперь звонок поступил уже на мой.

Номер был незнакомым.

Я ответила.

— Мисс Коул? — спросил мужской голос. — Я звоню из больницы. Нам нужно срочно обсудить аварию, в которую попал ваш муж. И рядом с ним сейчас находится женщина по имени Натали Восс…

Я посмотрела на них обоих.

За секунду до того, как Итан выбежал к машине, Натали успела прошептать:

— Клэр, если ты хочешь узнать, зачем он на самом деле заложил дом, спроси его о папке с красной лентой…