Меня уволили при моих близнецах, но когда хозяин увидел папку с жалобой, его улыбка исчезла

В тот день мой начальник держал моих дочерей на руках, а управляющая уже приготовила документ, который должен был лишить нас последнего источника денег.

София хихикала, уткнувшись ему в плечо, а Люсия тянула пальцы к серебряной пряжке на его часах. Александр Феррер, хозяин дома, улыбался так искренне, словно видел их не впервые, а ждал много лет. Я стояла у кухонного стола и не знала, что делать с руками.

— Они очень спокойные, — сказал он. — Как их зовут?

— София и Люсия.

— Прекрасные имена.

Я едва успела улыбнуться, когда в дверях появилась Клавдия. В одной руке она держала папку, в другой — связку ключей, звеневшую при каждом шаге.

— Что здесь происходит? — спросила она.

Улыбка Александра погасла.

— Я знакомлюсь с детьми Елены.

— Это не детская комната, господин Феррер. Это частная резиденция.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала. Утром няня позвонила и сказала, что у неё высокая температура. Соседка, иногда выручавшая меня, уехала к сестре. Я не могла опоздать: после смерти Сергея каждая моя зарплата была разложена по конвертам — аренда, лекарства, подгузники, еда. Если выпадала хотя бы одна сумма, рушилось всё.

Я взяла девочек с собой, надеясь, что они посидят на кухне до обеда. Они играли на клетчатом пледе, а я успевала работать и проверять, не проснулась ли одна из них. Я не нарушала сроки, не крала часы и ни разу не уходила без разрешения.

— Я всё компенсировала, — сказала я.

— Вы постоянно приносите личные проблемы на работу, — ответила Клавдия. — Здесь нужен порядок.

Александр осторожно передал мне Люсию, затем Софию. Его пальцы задержались на мягком жёлтом браслете, который я связала дочерям из шерстяных ниток, чтобы не перепутать их ночью.

— Клавдия, что в папке?

— Решение о прекращении договора. Мы обсуждали реорганизацию.

Я открыла папку и увидела своё имя. Внизу стояла подпись Александра Феррера.

Не копия. Не пометка. Настоящая подпись.

В груди стало пусто.

— Вы уже решили меня уволить? — спросила я.

— Я подписал документы, которые мне передали, — ответил он после паузы.

— Значит, вы не читали этот?

Клавдия резко закрыла папку.

— Елена, не устраивайте сцену.

Я не стала просить. Забрала сумку, уложила в неё тряпичную лису Софии и подняла обеих дочерей.

Александр смотрел на меня, будто хотел что-то сказать, но не находил подходящих слов.

На следующий день я вернулась не за объяснениями. Я принесла письменную жалобу: с датами, часами, именами и копией увольнения. Клавдия встретила меня в кабинете для персонала, где пахло воском и мокрыми пальто.

— Вы действительно решили пойти против дома? — прошептала она.

— Я решила оставить после себя правду.

Она выхватила листы, пробежала глазами первую страницу и вдруг побледнела. Затем быстро положила жалобу в другую папку.

— Вы не понимаете, с кем связались.

— Возможно. Но вы понимаете, что подписали?

Клавдия замерла. Из коридора донёсся тяжёлый шаг Александра. Он остановился у двери, увидел папку в её руках и протянул ладонь……

ЧАСТЬ 2

…Клавдия не отдала папку сразу. Её пальцы сжали край так сильно, что бумага смялась.
— Господин Феррер, это обычная жалоба бывшей сотрудницы.
— Тогда почему вы спрятали её от меня?
— Я хотела сначала проверить.
— Вы управляете домом, а не правдой.
Он забрал документы. Я стояла напротив, прижимая к себе Софию и Люсию, и слышала, как у одной из них посапывает нос. Этот тихий звук помогал мне не расплакаться.
— Ваша жалоба содержит серьёзные обвинения, — сказал Александр.
— Я указала только то, что могу подтвердить.
Клавдия усмехнулась.
— Она пытается отомстить за увольнение.
— Тогда пусть мои записи проверят, — ответила я. — Табели, платежи, заявки на закупки. Я хранила копии, потому что Клавдия заставляла меня подписывать бумаги задним числом.
Александр поднял глаза.
— Какие бумаги?
Я достала из сумки маленькую тетрадь с тканевой обложкой. В ней были даты, суммы и номера накладных. Я начала записывать всё после того, как однажды обнаружила на счёте дома оплату детских лекарств, которых никто не покупал.
Клавдия шагнула ко мне.
— Вы украли служебные сведения.
— Я записывала поручения, которые выполняла сама.
— Достаточно, — сказал Александр.
Это слово прозвучало не громко, но Клавдия отступила.
В кабинете повисло тяжёлое молчание. На стене тикали часы в форме медного корабля. Александр листал жалобу, а я смотрела на его подпись под своим увольнением. Мне хотелось спросить, почему он не проверил всё лично, но я уже знала ответ: он доверял человеку, который двенадцать лет держал в руках весь дом.
— Я подпишу получение жалобы, — сказал он.
— Мне нужна копия с датой.
Клавдия резко положила передо мной журнал.
— Распишитесь здесь.
Я прочитала строку. Там было написано, что я добровольно отказалась от претензий и получила все выплаты.
— Нет.
— Вы не имеете права выбирать формулировки.
— А вы не имеете права подменять мою подпись.
Александр взял журнал. На последней странице рядом с моей фамилией уже стояла размазанная ручкой отметка.
— Кто это написал? — спросил он.
Клавдия отвела взгляд.
В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Тереса, старшая горничная, державшая в руках металлический поднос. На нём лежал ключ с красной биркой от архивной комнаты.
— Я видела, кто приносил бумаги господину Ферреру, — сказала она.
Клавдия резко повернулась.
— Тереса, уйдите.
— Нет. Я слишком долго молчала.
Александр встал.
— Что именно вы видели?
Тереса посмотрела на меня, потом на него.
— В день увольнения Клавдия принесла не одну папку. Она вынула из неё несколько листов и положила другие. Но самое важное было не это. Перед тем как уйти, она взяла из архива коробку госпожи Марты и сказала, что если Елена заговорит, все узнают, кем был её покойный муж……

ЧАСТЬ 3

…У меня перехватило дыхание.
— При чём здесь Сергей? — спросила я.
Александр побледнел так резко, что Тереса поставила поднос на стол.
— Вы знали его? — спросил он.
— Я знала госпожу Марту. И знала, что Сергей был её сыном.
Я посмотрела на Александра.
— Что?
Клавдия попыталась выйти, но Александр перегородил дверь.
— О каком сыне вы говорите?
— О вашем сыне, — ответила Тереса. — О Сергее Феррере.
У меня задрожали колени. Сергей никогда не говорил, что его отец носит эту фамилию. Он рассказывал лишь, что вырос в семье, где любовь всегда зависела от денег, а потом ушёл и сменил фамилию матери. Я думала, это была его боль, не моя тайна.
— Сергей был моим сыном? — тихо спросил Александр.
— Вы сами выгнали его из дома после ссоры с Клавдией, — сказала Тереса. — Он уехал, а госпожа Марта оставила письмо и документы. Она хотела вернуть его перед смертью, но не успела.
Клавдия нервно рассмеялась.
— Это безумие. Старуха всё путает.
— Я видела свидетельство о рождении, — сказала Тереса. — И видела завещательное распоряжение Марты. Она оставила долю семейного фонда детям Сергея.
Александр резко повернулся ко мне.
— Вы знали, кто ваш муж?
— Нет. Сергей просил не искать его отца. Он сказал, что тот однажды выбрал деньги вместо него.
Александр закрыл лицо ладонью. София зашевелилась у меня на руках, и я почувствовала, как её браслет впился мне в запястье.
— Почему вы увольняли Елену? — спросил он.
Клавдия молчала.
Тереса открыла принесённую коробку. Внутри лежала записка Марты, перевязанная бежевой лентой, и копия документа, где были указаны имена Софии и Люсии.
— Я нашла это утром, — сказала Тереса. — Клавдия прятала коробку в архиве.
Клавдия вдруг сорвалась.
— Я спасала этот дом! Марта собиралась отдать фонд мальчишке, который бросил семью, а потом он умер. Если девочки получат долю, всё развалится!
— Вы хотели оставить деньги себе, — сказал Александр.
— Я двенадцать лет удерживала вашу жизнь от хаоса. А вы даже не знали, что подписываете!
Он посмотрел на папку с моим увольнением.
— Вы сказали, что Елена крадёт и использует детей, чтобы шантажировать дом.
— Я ошиблась.
— Нет, — ответила я. — Вы не ошиблись. Вы выбрали удобную ложь.
Александр взял письмо Марты. Его руки дрожали.
— Здесь сказано, что фонд нельзя передавать никому, кроме детей Сергея. Значит, девочки…
— Ваши внучки, — закончила Тереса.
Я не почувствовала радости. Только усталость и гнев за годы, которые Сергей прожил, думая, что его отец не хочет его знать.
Но прежде чем Александр успел договорить, в кармане его пиджака зазвонил телефон. Он выслушал несколько секунд и посмотрел на меня.
— Елена, нотариус уже получил копию распоряжения Марты. Но вместе с ней кто-то отправил другое заявление. Если оно настоящее, фонд отдадут не вашим детям, а человеку, которого Сергей никогда не видел……