Я подписала развод на седьмом месяце беременности, но после первого выстрела мой муж резко побледнел

Первая пуля пробила окно столовой в тот момент, когда Адриан произнёс слово «развод», и я рухнула на колени, закрывая живот обеими руками.

Стекло рассыпалось по столу, в салат и на белую скатерть. Адриан рванул меня за каменную стойку, а затем выхватил пистолет из кобуры под пиджаком.

— Не поднимай голову! — крикнул он.

Вторая пуля ударила в стену. Где-то в коридоре завизжала Камилла Арден. Босая, в халате и в рубашке Адриана, она прижалась к дверному косяку, словно только сейчас вспомнила, что находится в моём доме.

Я нащупала живот. Сын толкнулся под ладонью.

Живой.

— Елена, ты ранена? — спросил Адриан.

— Нет. Но, кажется, наш брак — да.

Он замер на секунду, потом сунул мне папку.

— Я собирался сказать всё до встречи в Тахо.

— До встречи с кем? — спросила я.

Камилла подняла подбородок.

— Мы летим на переговоры вместе.

Я посмотрела на неё, потом на Адриана.

— Она знает, где находится тревожный выход?

Никто не ответил.

Я десять лет работала юристом по внутреннему контролю и знала: молчание редко бывает пустым. Обычно в нём уже лежит признание.

В гостиную ворвался Маркус Хейл, начальник охраны. На его рукаве темнела полоска крови — чужой, как он позже сказал.

— Стрелок ушёл через сад, — бросил он. — Он знал, в какой комнате вы будете.

Маркус посмотрел на Камиллу. Та вспыхнула.

— Вы меня обвиняете?

— Я назвал комнату, а не имя.

Адриан резко захлопнул жалюзи.

— Хватит. У нас через три дня встреча с Ринальди и Слоуном. Я не позволю семейному скандалу сорвать её.

Семейному.

Именно так он назвал женщину, которая четыре месяца спала с моим мужем.

Я открыла папку. На первой странице стояла дата, на второй — подпись Адриана, а внизу оставалось место для моей.

— Ты хочешь, чтобы я подписала это сейчас?

— Я хочу, чтобы мы разошлись без войны.

— Война началась не сегодня.

В столовой пахло порохом, лимонным воском и разбитым вином. Я вывела подпись. Рука дрожала лишь тогда, когда ребёнок снова толкнулся.

Адриан смотрел на меня так, словно ожидал слёз.

— Ты даже не спросишь, куда я тебя отправлю?

— Ты уже всё решил.

— Это временная квартира. Охрана будет круглосуточно.

— Охрана, которая не заметила стрелка?

Он отвёл взгляд.

Через два дня, утром, Маркус пришёл ко мне с планшетом и двумя бумажными стаканами кофе. На одном была треснувшая пластиковая крышка, и несколько капель пролились ему на пальцы.

— Камилла знала о переносе рейса Карло Бьянки раньше меня, — сказал он. — И спрашивала, каким входом пользуется семья Ринальди.

Я открыла старые реестры благотворительных фондов. На фотографии с вечера фонда Слоуна Камилла стояла за плечом Виктора Слоуна. Снимок был сделан за полтора года до того, как она утверждала, что впервые с ним встретилась.

— Она лгала ещё до того, как появилась в моей спальне, — прошептала я.

В полдень позвонил сам Маттео Ринальди.

— Мне нужен независимый свидетель на встрече, — сказал он. — Вы приедете.

Адриан позвонил через пять минут.

— Ты никуда не летишь.

— Ты больше не решаешь за меня.

— Ты на седьмом месяце.

— И всё ещё лучше разбираюсь в ваших договорах, чем женщина, которую ты выбрал.

Вечером я села в машину, положив под платье тонкую папку с копиями старого соглашения. На обложке был выцветший красный штамп «Западный договор». Я сама поставила его семь лет назад.

Когда двери зала над озером Тахо закрылись за моей спиной, разговоры оборвались. Виктор Слоун побледнел. Адриан поднялся. А Маттео Ринальди подошёл ко мне и склонил голову.

— Госпожа Вейл, ваша подпись никогда не была выставлена на продажу.

В этот момент стальные ставни опустились, замки щёлкнули, а охранник положил мой телефон на стол.

На экране было сообщение, отправленное с моего номера: «Южный коридор. Девять сорок. Уведите Ринальди до голосования».

Маттео медленно оглядел присутствующих.

— Никто не выйдет, пока мы не узнаем, кто нас предал.

И тогда его охранник потянулся к папке с доказательствами, которую я принесла из дома…

ЧАСТЬ 2

Охранник раскрыл папку, но не посмотрел на бумаги. Он перевернул её и показал мне внутреннюю сторону обложки.
За красным штампом виднелась тонкая серебряная полоска.

— Это не ваша папка, — сказал Маттео.

Я провела ногтем по краю картона. Под ним пряталась плоская пластина размером с ноготь.

— Передатчик, — прошептала я.

Адриан резко повернулся к Камилле.

— Ты принесла это?

— Я вошла сюда без сумки, — ответила она.

— Зато в моей рубашке ты вошла в мой дом.

— Не начинай спектакль, Адриан.

Маркус уже стоял возле двери. На его запястье блеснула застёжка часов. Я вспомнила, как утром он держал стакан кофе: рукав был поднят, а часов не было.

— Маркус, где ваши часы?

Он посмотрел на меня слишком быстро.

— В машине.

— Тогда почему на вашей руке след от ремешка?

В зале стало тесно от взглядов. Маттео поднял ладонь.

— Елена, что вы видите?

— Кто-то хотел, чтобы сообщение выглядело отправленным с моего телефона. Но мой аппарат лежал у охраны с момента входа. Значит, номер клонировали заранее. А папка могла передать сигнал тому, кто ждал у южного коридора.

Адриан побледнел.

— Камилла была рядом с твоими вещами.

— Камилла была рядом и с твоими, — ответила я. — Вопрос не в том, кто мог украсть доступ. Вопрос в том, кому нужно столкнуть нас между собой.

Виктор Слоун ударил ладонью по столу.

— Я не останусь запертым среди обвинений.

— Вы останетесь, — сказал Маттео. — Мой сын погиб из-за того, что кто-то семь лет назад изменил условия Западного договора. Сегодня я хочу услышать настоящую историю.

Камилла вдруг рассмеялась, но звук получился сухим.

— Вы думаете, виновата я?

— Я думаю, вы слишком хорошо знаете этот зал, — сказала я.

Она сняла с шеи тонкую цепочку. На ней висел медный жетон с выцарапанной буквой «Д».

Адриан нахмурился.

— Что это?

— То, что твоя семья искала двадцать лет.

Он шагнул к ней.

— Камилла, убери это.

— Меня зовут не Камилла.

Снаружи раздался глухой удар. Стальные ставни дрогнули. Кто-то пытался вскрыть боковой вход.

Маттео приказал охране отойти от окон.

— Говорите сейчас.

Камилла посмотрела на меня. В её глазах не было торжества, только усталость.

— Я пришла не ради Адриана. Я пришла за бухгалтерской книгой, которую его отец спрятал после смерти моего отца.

Адриан отступил.

— Мой отец сказал, что Дэниел Вейл погиб в пожаре.

— Он сказал это всем, — ответила она. — Но перед пожаром Дэниел успел оставить копию договора человеку, который сегодня должен войти в этот зал.

Дверь южного коридора вздрогнула под новым ударом. Маркус вынул оружие.

Я заметила на его ладони белый шрам в форме полумесяца — такой же был на фотографии из старого архива рядом с подписью отца Адриана.

— Маркус, — сказала я. — Вы знали Дэниела.

Он медленно поднял на меня глаза.

— Я был там в ту ночь.

В этот миг замок поддался, и в щель двери просунулся конверт, испачканный чёрной копотью…

ЧАСТЬ 3

Конверт упал на ковёр, и Маркус не стал его поднимать. Он опустился на одно колено, словно устал держать на плечах все семь лет.

— Дэниел Вейл не погиб в пожаре, — сказал он. — Его заперли внутри склада после того, как он отказался подписать изменённый договор.

Адриан смотрел на него, не моргая.

— Кто его запер?

Маркус достал из внутреннего кармана сложенный лист. Края бумаги были обуглены, но подпись сохранилась.

— Сайлас Вейл. Ваш отец.

Виктор Слоун отступил от стола.

— Сайлас приказал убрать Дэниела?

— Он приказал убрать свидетеля, — ответил Маркус. — А потом купил молчание каждого, кто видел склад.

Камилла закрыла глаза.

— Моего отца не убили сразу. Маркус вывел его через заднюю стену. Но Дэниел умер утром от ожогов. Перед смертью он передал Маркусу медальон и велел найти меня.

— Почему вы не рассказали мне? — спросил Адриан.

— Потому что ваш отец угрожал убить вашу мать и вас. А потом вы стали таким же удобным человеком, как он хотел.

Эти слова ударили сильнее выстрелов.

Камилла подошла к столу и положила медный жетон рядом с договором.

— Моё настоящее имя Мара Вейл. Я дочь Дэниела. Я вошла в семью, чтобы найти книгу с платежами. Я сблизилась с Адрианом, потому что он хранил ключ от архива в сейфе кабинета.

Адриан побледнел.

— Ты использовала меня.

— Да. Но я не отправляла сообщение с телефона Елены.

Маркус перевернул обгоревший лист. На обороте стояла свежая подпись.

«Сайлас Вейл. Уничтожить Ринальди после голосования. Вину возложить на Елену».

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к груди. Меня собирались не просто выставить предательницей. Меня собирались убить вместе с нерождённым ребёнком.

Маттео взял лист двумя пальцами.

— Где сейчас Сайлас?

Виктор достал телефон, но связи не было. В ту же секунду на панели у двери загорелся зелёный огонёк.

Маркус выругался.

— Он подключился к внутренней линии. Слушает нас.

Из динамика раздался голос Сайласа.

— Адриан, отойди от этой женщины. Она уничтожит имя Вейлов.

Адриан поднял голову.

— Ты уничтожил его сам.

— Я сделал то, что было нужно семье.

— Нет, — сказал Адриан. — Ты сделал то, что было нужно тебе.

Связь оборвалась. Дверь южного коридора распахнулась, но за ней никого не было. На полу лежал только второй документ — регистрация долей семейного фонда.

Моя подпись стояла внизу.

Я никогда его не подписывала.

Маттео прочитал последнюю строку и посмотрел на меня.

— Если этот документ подлинный, все активы Вейлов уже переданы в фонд, которым распоряжается ваш муж.

Адриан взял лист. Его лицо стало серым.

— Я не создавал этот фонд.

— Но подпись ваша, — сказала я.

На обороте была дата, поставленная завтрашним утром. А под ней — имя человека, который получал полный контроль над фондом после смерти Адриана.

Сайлас готовил не только наше убийство. Он готовил наследование.

И в этот момент мой телефон, лежавший на столе, зазвонил. На экране высветился номер родильного отделения, куда меня записали на случай преждевременных родов…