ЧАСТЬ 4
Дэниел приехал через сорок минут.
Я знала это по звуку двигателя — старый фургон хрипло взбирался по подъездной дорожке, будто сам не верил, что снова видит дом Вейлов.
Трент стоял посреди гостиной, прижав окровавленную ладонь к рубашке. Брук сидела на краю кресла. Елена собирала документы в портфель, а Гарольд смотрел на часы.
Никто не говорил.
Когда дверь открылась, в комнату вошёл высокий мужчина в рабочем комбинезоне. На левом рукаве темнело пятно машинного масла. Он был старше Трента на три года, но выглядел так, словно прожил вдвое больше.
— Привет, отец.
Гарольд опустил голову.
— Дэниел.
Трент отступил.
— Ты умер.
— Это было удобно, правда?
Дэниел положил на стол маленький металлический футляр. Из него достал паспорт, водительское удостоверение и нотариальную доверенность.
— Ты сказал всем, что я погиб в аварии за границей. Забрал мою долю мастерской и убедил отца, что я украл деньги.
— Ты сам исчез.
— Я исчез, потому что ты пригрозил отправить меня в тюрьму за поддельные счета. Я тогда думал, что ты просто хочешь денег. Потом понял: тебе нужен был контроль над всем.
Брук поднялась.
— Ты знал, что ребёнок от Дэниела?
Дэниел посмотрел на неё.
— Она пришла ко мне два месяца назад. Сказала, что Трент обещал ей дом и новую жизнь. Когда я узнал о ребёнке, попросил её сделать анализ. Но она боялась.
— Ты мог сказать мне! — выкрикнул Трент.
— А ты мог сказать Марине правду о её деньгах.
Трент схватился за край стола. Его дорогие часы зацепились за металлическую скобу, и ремешок лопнул. Часы упали на мрамор, раскололи стекло и замерли стрелками вверх.
Я смотрела на них и думала, сколько раз оплачивала обслуживание этой вещи, пока Трент рассказывал мне о больном отце.
— Мне нужно понять одно, — сказала я Дэниелу. — Почему ты пришёл именно сегодня?
Он достал ещё один документ.
— Потому что в шесть утра Трент отправил моему старому бухгалтеру письмо. Он хотел продать остатки мастерской и перевести деньги на счёт Брук. Бухгалтер переслал письмо мне.
Елена взглянула на дату.
— Значит, он продолжал действовать даже после того, как узнал, что мы проверяем счета.
— Он был уверен, что я ничего не посмею сделать, — сказала я.
Трент резко повернулся ко мне.
— Я был твоим мужем.
— Именно поэтому я так долго не задавала вопросов.
Он подошёл ближе.
— Ты хочешь забрать всё? Дом, машину, фирму? Ты и так богаче всех нас.
— Я хочу забрать только то, что заработала сама.
— А мои родители?
Гарольд ответил вместо меня:
— Твои родители получили от тебя больше, чем заслуживали. Но Марина не обязана оплачивать твою ложь.
В этот момент у Трента зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и побледнел. Звонила его мать.
— Возьми, — сказала я.
— Зачем?
— Потому что она должна услышать правду не из чужих пересказов.
Он включил громкую связь.
— Трент, они пришли к нам! — кричала женщина. — Банк заблокировал счета. Что нам теперь делать?
— Мама, я всё решу.
— Ты обещал, что дом будет нашим! Ты обещал, что Марина ничего не узнает!
В гостиной стало тесно от этих слов.
Трент медленно опустил телефон.
Брук закрыла лицо руками.
— Ты использовал меня, — прошептала она.
— Я хотел обеспечить нас.
— Нет. Ты хотел жить за чужой счёт.
Она достала из сумки медицинский конверт и положила его перед Дэниелом.
— Это результаты анализа. Я не буду рожать ребёнка в доме, который куплен обманом. Поеду к сестре, пока мы не решим, что делать дальше.
Дэниел кивнул и взял её за руку.
Трент смотрел на них так, словно у него на глазах разбирали декорации, за которыми он прятался.
Я позвонила своему юристу и включила громкую связь.
— Документы о разводе готовы? — спросила я.
— Да. И ещё: мы получили подтверждение от банка. Поручения с вашей подписью признаны сомнительными. Дом, машина и счета остаются за вами. Но есть важное условие: если вы потребуете полного возмещения всех переводов, родители Трента потеряют дом.
Все посмотрели на меня.
Трент шагнул вперёд.
— Ты не посмеешь.
Я вспомнила каждое письмо о медицинских расходах. Каждую ночь, когда он уверял меня, что его мать борется за жизнь. Каждый перевод, который я делала, потому что думала, что помогаю семье.
Потом посмотрела на Гарольда. Он стоял рядом с сыном и держал в руке документы на мастерскую.
— Я не стану забирать дом его родителей, — сказала я.
Трент облегчённо выдохнул.
— Но они подпишут признание долга, — продолжила я. — И будут возвращать деньги по графику. Без процентов, если не пропустят ни одного платежа. Я не хочу, чтобы они оказались на улице. Но больше никто не назовёт украденное помощью.
Елена кивнула.
— Это разумно.
— А Трент? — спросил юрист по телефону.
Я посмотрела на разбитые часы.
— Он отдаёт мне машину, закрывает доступ к фирме и подписывает отказ от любых требований к дому. Остальное решит соглашение о разводе.
— Ты не можешь отнять у меня всё, — прошептал он.
— Я ничего не отнимаю. Я перестаю отдавать.
В десять вечера он собрал вещи в один чемодан. Не тот, который когда-то купил мне, а дешёвый дорожный, с заедающим замком. Мэйбл молча вынесла его к крыльцу.
Трент задержался у мраморного стола.
— Марина, я правда любил тебя.
Я посмотрела на папку с его поддельными расчётами.
— Возможно. Но ты любил жизнь, которую я для тебя оплачивала.
Он ничего не ответил.
Гарольд передал мне ключи от внедорожника, а Дэниел забрал со стола документ о продаже мастерской. Брук вышла следом за ним, прижимая ладонь к животу. Она не сказала мне спасибо. И правильно. Мы обе знали: благодарности было мало для того, что произошло.
Утром я приехала в офис раньше всех. На стене висел список первых клиентов — тех, кто поверил мне, когда у меня не было ни денег, ни громкого имени.
Я сняла только один лист: договор с фирмой, которую Трент собирался переманить.
Внизу стояла моя настоящая подпись.
Я отнесла документ в переговорную, где уже ждали партнёры. Мы не праздновали. Слишком многое пришлось вернуть из-под обломков.
Но когда Елена принесла последнюю папку, внутри лежала не выписка и не претензия.
Там был договор на помощь Дэниелу в восстановлении его мастерской — за счёт моей фирмы, но с его долей и его решениями.
— Зачем вы это делаете? — спросил он.
Я посмотрела на человека, которого Трент пытался стереть из собственной семьи.
— Потому что вы вернули мне не деньги. Вы вернули имя тому, кого он похоронил на бумаге.
Дэниел улыбнулся впервые за весь день.
А на мраморном столе, среди подписанных соглашений, лежали разбитые часы Трента — стрелки всё ещё показывали момент, когда его выдуманная жизнь остановилась.
Пропустили начало?
