ЧАСТЬ 4
…В трубке раздался короткий смешок.
— Он уже понял, — сказал Гаррет Вейл. — А ты ещё нет.
Связь оборвалась.
Стив лежал на мокром асфальте, прижав ладонь к боку. Мара стояла рядом, белая как известь. Нолан выхватил телефон.
— Кто такой его настоящий брат?
Стив долго не отвечал.
Потом посмотрел на меня.
— Томас Марш.
Это было имя моего свёкра.
Человека, которого Стив похоронил двадцать лет назад.
Я не сразу поняла смысл его слов. Ветер гнал по парковке бумажный стакан, тот бился о колесо машины, а у меня в голове звучало только одно: «называл себя моим братом».
— Вейл был братом твоего отца? — спросила я.
Стив кивнул.
— Его настоящее имя — Томас Марш. Мой отец не погиб в шахте. Он инсценировал смерть, когда его начали искать из-за старого дела. Вейл — фамилия, которую он взял позже.
Мара сжала медный свисток на шее.
— Он не просто хотел заставить Стива подписать отчёт. Он хотел получить доступ к старому фонду компенсаций. Деньги должны были уйти семьям погибших рабочих, но Томас много лет выводил их через подставные фирмы.
Я вспомнила своего свёкра: его аккуратные рубашки, трость с серебряной ручкой, привычку никогда не смотреть прямо в глаза, когда речь заходила о прошлом.
Он умер за три года до исчезновения Стива.
Или я так думала.
— Почему он преследует меня? — спросила я.
— Потому что после смерти вашего свёкра вы унаследовали не деньги, — ответил Нолан. — Вы унаследовали архив. Дом, документы, старые бухгалтерские книги. Он пытался добраться до них через Стива.
Я почувствовала, как в кармане тяжелеет ключ от нашего дома.
В тот же миг телефон Нолана снова зазвонил. На этот раз звонила соседка, миссис Льюис.
— Сара, в вашем гараже кто-то есть, — сказала она. — Я видела человека в коричневом пальто. Он открыл заднюю дверь.
Мы поехали туда втроём: Нолан, Мара и я. Стива врач запретил везти, но он вцепился в спинку переднего сиденья.
— Я еду, — сказал он. — В доме спрятано то, чего Томас боится.
— Ты едва стоишь.
— Тогда понесёшь меня.
В гараже пахло бензином и влажным деревом. На полу валялись папки, вытащенные из шкафа. Свет мигал над верстаком, и каждая вспышка показывала новый беспорядок.
На стене висела фотография нашей свадьбы. Стекло было разбито. Лицо Стива перечёркнуто ножом.
— Он уже был здесь, — сказал муж.
Мара указала на следы грязи возле полки.
— Ушёл в подвал.
Мы спустились по узкой лестнице. Я держала фонарь, Нолан — оружие, Стив шёл между нами, опираясь на перила. Внизу стоял старый шкаф, который я никогда не открывала: свёкр запретил трогать его, сказав, что там одни хозяйственные квитанции.
Замок подходил к латунному ключу с семью насечками.
Внутри лежали три бухгалтерские книги, пачка писем и конверт с моим именем.
Почерк свёкра я узнала сразу.
«Сара, если это читаешь, значит Томас вернулся и Стив жив. Не верь его словам о братстве. Томас был моим деловым партнёром, а Стив — не мой сын».
Я перечитала строку.
Стив закрыл глаза.
— Я знал, — сказал он.
— Что ты знал?
— Что Томас не мой отец. Он признался в пещере. Сказал, что мой отец погиб вместе с рабочими, а меня он забрал из семьи, чтобы использовать фамилию Марш. Я молчал, потому что он держал Мару и угрожал тебе.
Мара подняла одну из книг.
— Здесь имена всех, кого он подкупил. И имя человека, который помог ему забрать Стива у настоящей семьи.
На последней странице стояла подпись моего свёкра. Рядом — дата, которой было сорок три года.
Стив был не наследником Томаса. Он был свидетелем, которого тот растил рядом с собой, чтобы однажды заставить подписать последний документ.
Сверху раздался тяжёлый удар.
Нолан поднял фонарь.
— Он вернулся.
— Нет, — сказала Мара. — Он никогда не уходил далеко.
Мы вышли в гараж и увидели Томаса у старого грузовика. В руке он держал канистру. Лицо его было спокойным, почти усталым.
— Отдайте книги, — сказал он. — И никто не пострадает.
— Ты украл жизнь моего мужа, — ответила я.
— Я дал ему жизнь. Его настоящая семья умерла в тоннеле. Без меня он бы не выжил.
— Ты запер его там.
— Я защищал дело, которое кормило весь этот штат.
Стив шагнул вперёд.
— Ты защищал себя.
Томас посмотрел на него с раздражением.
— Ты должен был подписать бумагу.
— Я подписал другую.
Стив достал из-под рубашки сложенный лист. Он вытащил его ещё в больнице, пока все смотрели на папку Нолана.
— Что это? — спросила я.
— Передаточная запись. Я отдал копию врачу, когда меня нашли. Если со мной что-то случится, её должны передать журналистам вместе с книгами.
Томас сделал шаг к нему.
— Ты не понимаешь, что натворил.
— Понимаю, — сказал Стив. — Я позволил тебе заставить меня бояться собственного имени.
Мара свистнула. В ответ с дороги донёсся звук множества моторов. Она заранее позвонила рабочим электростанции, тем самым людям, чьи семьи значились в книгах. Они остановились у гаража, один за другим выходя из машин.
Томас оглянулся.
Ему некуда было отступать.
Но он не бросил канистру. Он плеснул бензин на бумаги и чиркнул зажигалкой.
Я бросилась к верстаку и схватила металлическое ведро. Стив ударил Томаса плечом, Мара вырвала у него канистру. Пламя успело лизнуть край одной книги, но Нолан накрыл огонь мокрым одеялом.
Томас упал на колени.
Не от страха.
От того, что увидел среди собравшихся старика в вязаной шапке.
— Рэймонд, — прошептал он.
Старик подошёл ближе.
— Ты сказал моей дочери, что её сын погиб из-за несчастного случая. Я видел, как ты вывозил бочки ночью.
Томас попытался подняться.
— Тебе никто не поверит.
— Мне не нужно, чтобы верили мне, — ответил Рэймонд. — Я принёс журнал смен. Его хранила моя жена. Она умерла, но успела отдать его Маре.
Мара открыла папку и положила журнал рядом с книгами.
Вся схема была там: даты, машины, подписи, суммы. Даже номер грузовика, который увёз Стива от тропы.
Томас смотрел на страницы, словно они были приговором, хотя никакого суда ещё не было.
Нолан надел на него наручники только после того, как Томас попытался ударить Мару. Не за старые тайны. За новый поступок, который он совершил прямо перед всеми.
Стив сел на ступеньку гаража. Его волосы светились белизной в свете фонаря.
— Я всё думал, что если найду выход, то снова стану прежним, — сказал он.
Я опустилась рядом.
— А ты хочешь?
Он посмотрел на свои руки.
— Нет. Прежний я слишком долго молчал.
Через два дня книги передали семьям погибших рабочих. Деньги из фонда заморозили, а затем вернули тем, чьи фамилии стояли в списках. Мара нашла брата в закрытом доме у северной дороги. Он был жив, ослаблен, но узнал её медный свисток.
Стив не вернулся к охоте. Он стал давать показания и сам отвёз следователей к пещере, где провёл шесть месяцев. В дальнем проходе нашли выцарапанное на камне слово «Мара». Рядом была вторая надпись — «Сара». Он вывел её обломанным ногтем, когда уже почти не верил, что кто-нибудь услышит.
Я сохранила страницу свёкра и обгоревший край бухгалтерской книги. Перчатку с медной застёжкой отдала Стиву. Он долго держал её в ладонях, а потом пришил застёжку заново — криво, толстой чёрной нитью.
Утром, когда мы приехали к скале Медвежий Череп, Мара остановилась у входа в пещеру.
— Ты пойдёшь внутрь? — спросила она Стива.
Он посмотрел на тёмный проход.
— Нет.
Я взяла его за руку.
Он сжал мои пальцы и тихо сказал:
— Но я больше не буду бояться света.
В глубине пещеры капля воды упала на камень, и из темноты ответило эхо: «Сара» — будто сама гора наконец вернула мне его имя.
Пропустили начало?
