ЧАСТЬ 4
…Елена не дала ему добежать до стола.
Она подняла руку, и двое мужчин в тёмных пальто вошли внутрь. Это были не полицейские и не охрана. Один держал металлический чемодан, другой — папку с печатью банка.
Нико остановился.
— Что это значит? — спросил он.
— Значит, ты опоздал, — сказала Елена.
Она положила на верстак свежую выписку.
Нико наклонился к бумаге. Его взгляд скользнул по строкам, потом вернулся к первой.
— Это невозможно.
— Я тоже так думала, пока не проверила резервный счёт, — ответила Елена.
Артур посмотрел на меня.
— Твой отец предусмотрел случай, если погибнут все, кто должен был защищать тебя. Деньги не лежали в банке на твоё имя. Они были спрятаны в доле компании, которую нельзя было продать без твоей подписи.
Я провела пальцем по краю документа. Бумага была тёплой от принтера, но пальцы у меня стали ледяными.
— Почему эта доля не исчезла вместе с остальными?
— Потому что Леон не знал о ней, — сказала Елена. — А Нико не знал, что его собственный главный актив был только временным управлением.
Нико резко повернулся к Артуру.
— Ты всё это время мог вернуть компанию ей?
— Мог.
— И не сделал?
— Я искал способ сделать это так, чтобы тебя нельзя было снова поставить над ней.
Нико усмехнулся, но в улыбке уже не было прежней уверенности.
— Ты предал меня из-за девчонки, которая даже не помнит собственного отца.
Я шагнула к нему.
— Я помню достаточно.
Он посмотрел на меня, и я увидела, как в его лице сталкиваются раздражение, страх и что-то похожее на сожаление. Но сожаление пришло не из-за того, что он унизил меня. Его напугало другое: он понял, что всё это время жил рядом с единственным человеком, который мог лишить его власти.
— Я любил тебя, — сказал он.
— Ты любил женщину, которую придумал.
— Я защищал тебя.
— Ты прятал от меня моё имя.
— Потому что имя Санторо убило бы тебя.
Я замолчала.
Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала. В ней была ложь, но не вся. Нико действительно знал, что за именем Санторо идут люди, которым нельзя было доверять. Только он использовал это знание не для защиты, а для контроля.
Елена открыла металлический чемодан. Внутри лежали старые документы, завернутые в вощёную бумагу, и маленький медальон в форме ключа.
Я узнала его сразу.
— Он был у моей матери, — прошептала я.
— После нападения я нашёл его в мастерской, — сказал Артур. — Вместе с письмом твоего отца.
Он протянул мне конверт. Бумага была пожелтевшей, но почерк я узнала прежде, чем развернула лист.
«Мара, если ты читаешь это, значит, я не смог сохранить тебе прежнюю жизнь. Не верь тому, кто скажет, что твоё имя — проклятие. Проклятием становится только чужая ложь».
Я перечитала эти строки дважды.
Нико отвернулся.
— Ты знала? — спросил он.
— Что именно?
— Что я был связан с Леоном.
— Нет.
— Я не убивал твоих родителей.
— Но помог тому, кто это сделал.
Он сжал челюсть.
— Мне было двадцать два. Я думал, что если не соглашусь, Леон убьёт и меня. Потом я пытался всё исправить.
Артур резко рассмеялся.
— Исправить? Ты годами переводил деньги с их счетов. Ты купил этот пентхаус на средства, которые принадлежали ей.
Нико повернулся к нему.
— Я сохранил компанию.
— Ты сохранил себе трон.
Эта фраза будто сорвала последнюю верёвку. Нико схватил папку и бросил её на пол. Листы разлетелись по цементу. На одном была его подпись, на другом — печать старого банка, на третьем — моё настоящее имя.
Я наклонилась и подняла последний документ.
В нём значилось: «Мара Санторо вступает в права управления немедленно. Все полномочия Николаса Вейла прекращаются с момента уведомления».
Мужчины из банка поставили перед Нико чемодан.
— Ваши счета заморожены, — сказал один из них. — Компания возвращает активы законной владелице.
— Вы не можете забрать всё за одну ночь.
— Это произошло не за одну ночь, — ответила Елена. — Просто сегодня вы впервые увидели результат.
Нико посмотрел на меня.
— Ты правда отдашь меня им?
— Кому?
— Людям, которые хотят моих денег.
Я вспомнила его кабинет, поднос с фруктами, фразу про смену замков. Вспомнила, как три года он называл мою зависимость от него любовью, а собственную власть — заботой.
— Деньги никогда не были моими, — сказала я. — Ты сам это доказал.
Он подошёл ближе.
— Мара, я могу всё вернуть.
— Не можешь.
— Я отдам тебе компанию.
— Она уже не твоя.
— Тогда чего ты хочешь?
Я посмотрела на медальон в своей ладони.
— Чтобы ты наконец назвал настоящую цену.
Он долго молчал. Потом сел на край верстака, будто ноги перестали держать.
— Я подписал приказ Леона, — сказал он. — Не на убийство. На похищение. Хотел, чтобы твоего отца заставили передать бумаги. Леон решил, что проще убить их обоих. Я узнал об этом утром.
В мастерской стало так тихо, что я услышала, как остывает металлическая лампа.
— И всё равно взял их деньги, — сказала я.
— Я боялся.
— А потом привык.
Он опустил голову.
— Да.
Это было первое честное слово Нико за всё время, что я его знала. Оно не спасало его. Но от него боль стала точнее.
Артур подошёл к двери.
— Мара, решение за тобой. Ты можешь передать материалы дальше или оставить ему возможность уйти из бизнеса. Но активы уже не вернутся к нему.
Я посмотрела на Нико. Он потерял не пентхаус и не счета. Он потерял право рассказывать мне, кто я такая.
— Я не стану уничтожать тебя ради мести, — сказала я. — Но ты подпишешь отказ от всех долей, выплатишь долги компании и каждый месяц будешь перечислять деньги в фонд, который помогает детям, оставшимся без родителей из-за преступлений взрослых.
Он поднял глаза.
— А если я откажусь?
— Тогда документы уйдут тем, кому нужны доказательства.
Нико посмотрел на папку, на подпись, на медальон в моей руке.
— Ты стала похожа на отца.
— Нет, — ответила я. — Я стала похожа на себя.
Он подписал бумаги в семь часов утра. Рука у него дрожала, но я не почувствовала торжества. Только усталость, которая наконец имела причину.
Когда всё закончилось, Артур достал из кармана мою чёрную карту и положил её рядом с документами.
— Нашёл в сейфе, — сказал он.
Я взяла карту, повертела между пальцами и разрезала её краем металлической линейки.
— Мне не нужна его карта.
— Что ты сделаешь с компанией? — спросила Елена.
Я посмотрела на старую мастерскую, на деревянный верстак отца и на раскрытое письмо.
— Верну портовые склады людям, которых оттуда выгнали. А эту мастерскую оставлю Артуру. Он слишком долго хранил здесь чужую правду.
Артур покачал головой.
— Я не заслужил такого подарка.
— Это не подарок. Это работа.
Он впервые улыбнулся — устало, почти незаметно.
Нико поднялся. У выхода он остановился.
— Мара.
Я не обернулась сразу.
— Что?
— Я действительно забыл бы твоё имя к пятнице.
— Нет, — сказала я, глядя на документ с подписью отца. — Ты просто никогда его не знал.
Он ушёл вместе с банковскими представителями, а я осталась у верстака. В руке у меня был медальон матери. Я вставила его в маленький замок на нижнем ящике, который годами не открывался.
Внутри лежала одна вещь — не деньги, не оружие и не бумаги.
Старый ключ от ворот портового склада.
На его бородке отец выцарапал дату моего семнадцатилетия — день, когда я должна была впервые войти туда как Санторо.
Я сжала ключ и позвонила управляющему.
— Открывайте ворота, — сказала я. — Сегодня я забираю своё имя обратно.
Пропустили начало?
