Я поднял ружьё на белую волчицу, но она повела меня к лесу — и лицо моего брата побледнело

Когда белая волчица остановилась у края обрыва, я услышал из лесной темноты детский крик и понял: она привела меня не случайно.

Это случилось в половине пятого дня, когда метель уже стирала горные тропы. Я стоял по колено в снегу, держал ружьё обеими руками и смотрел на зверя, который мог броситься на меня в любую секунду. Но волчица не двигалась. Её янтарные глаза не отрывались от моего лица.

— Что тебе нужно? — крикнул я, перекрывая вой ветра.

Она тихо заскулила, развернулась и пошла к чёрным елям. Сделала несколько шагов, остановилась и снова посмотрела на меня.

В этот момент из леса донёсся слабый голос:

— Помогите… пожалуйста…

У меня перехватило дыхание. В этих горах не должно было быть детей. Ближайший посёлок находился в двадцати километрах, а старая сторожка давно считалась заброшенной.

Я опустил ружьё, но не выпустил его из рук.

— Если ты меня слышишь, кричи ещё!

— Я здесь! Под снегом!

Волчица сорвалась с места. Я пошёл следом, проваливаясь в рыхлый наст. Ветер бил ледяными иглами по щекам, снег забивался за воротник. Через несколько минут она остановилась возле поваленной сосны. Под её стволом виднелась рука в красной вязаной варежке.

— Держись! — крикнул я.

Я бросил ружьё в сугроб и начал разгребать снег голыми руками. Пальцы мгновенно онемели, ногти лопнули от холода, но я продолжал. Мальчик оказался лет десяти. Он застрял между корнями и камнями, а его нога была прижата тяжёлой веткой.

— Как тебя зовут?

— Томас… Я не чувствую ногу.

— Чувствуешь. Просто холодно. Смотри на меня и не закрывай глаза.

Волчица легла рядом с мальчиком, прикрыв его бок своим телом. Я никогда не видел, чтобы дикий зверь так близко подпускал человека. От этого по спине пробежал холод, не имевший отношения к метели.

Мне удалось освободить Томаса. Я завернул его в свой шерстяной плащ и поднял на руки. На шее мальчика висел медный медальон в форме горной звезды.

Я узнал его сразу.

Такой медальон я купил для своей дочери Анны в день её девятилетия. Она исчезла в этих горах восемнадцать лет назад. Мне сказали, что её унесла лавина. Тела не нашли, но мой брат Виктор уверял, что видел её красный шарф среди снега.

— Откуда это у тебя? — спросил я.

Томас открыл глаза.

— Его дала мне тётя Анна. Она сказала, что если я услышу волка, нужно идти за ним.

У меня задрожали колени.

Вдали хрустнула ветка. Между деревьями показался человек с фонарём. Виктор. Он поднял руку и крикнул:

— Марк! Немедленно отойди от мальчика!

Я прижал Томаса к себе.

— Где Анна?

Лицо брата изменилось. Он сделал шаг вперёд, а волчица встала между нами, оскалив зубы.

— Ты не понимаешь, во что ввязался, — сказал Виктор.

— Тогда объясни.

Он посмотрел на медальон, потом на белую волчицу и медленно сунул руку под куртку. В его пальцах блеснул ключ от старой сторожки.

— Сначала мы должны добраться до дома. Там есть кое-что, что ты обязан увидеть…

ЧАСТЬ 2

Ключ повернулся в замке с таким скрипом, будто сторожка не открывалась не годы, а целую жизнь.

Виктор вошёл первым. Было около пяти часов вечера. Внутри пахло мокрыми дровами, керосином и чем-то горьким, лекарственным. На железной печи дрожала жестяная кружка. В углу лежали бинты, а рядом — детский рюкзак с оторванной лямкой.

Я уложил Томаса на лавку.

— Кто тебя ранил?

— Я упал, когда убегал от людей Виктора.

Брат резко повернулся.

— Не слушай его. Он в горячке.

— Тогда почему твои люди стреляли в волчицу?

Виктор замер.

— Это не волчица. Это опасный зверь.

Снаружи раздался короткий выстрел. Белая волчица вздрогнула и исчезла в метели. Я бросился к окну, но увидел лишь вспышку фонаря.

— Ты привёл меня сюда, чтобы я помог тебе её убить? — спросил я.

— Я привёл тебя, потому что мальчик знает слишком много.

Томас приподнялся на локте.

— Анна сказала, что ты придёшь, если увидишь медальон.

Мой брат сжал челюсть.

— Девочка погибла восемнадцать лет назад.

— Не погибла, — прошептал Томас. — Она живёт в пещере за северным склоном. У неё шрам над бровью. Она помнит твоё имя.

Я почувствовал, как старое горе, которое я годами держал внутри, поднялось и ударило под рёбра.

— Почему ты молчал, Виктор?

Он отвернулся к печи.

— Потому что тебе нельзя было её искать.

— Это не ответ.

— Если ты пойдёшь туда, погибнут все.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла худенькая женщина в промокшем зелёном пальто. На её плече висел арбалет, а на щеке темнела свежая царапина.

Волчица была рядом с ней.

Женщина посмотрела на меня так, будто узнала не лицо, а голос из давно забытого сна.

— Марк, — сказала она.

Я не мог пошевелиться.

У неё над левой бровью проходил тонкий белый шрам. Такой же я помнил у маленькой Анны после падения с велосипеда. Но годы делали невозможное: лицо стало взрослым, взгляд — жёстким, плечи — чужими.

— Кто ты? — спросил я.

Она медленно сняла с шеи второй медальон, спрятанный под свитером. На обороте были выцарапаны две буквы: «М. А.»

— Ты сам дал мне его перед тем, как мы пошли к перевалу, — сказала она. — А потом Виктор сказал тебе, что я умерла.

Брат шагнул к ней.

— Анна, не подходи.

— Ты всё ещё приказываешь мне?

— Я спас тебя.

— Нет. Ты оставил меня там.

Я посмотрел на Виктора. Он побледнел, но не отступил.

— Где доказательство? — спросил я.

Анна указала на пол.

Под досками лежал металлический ящик. Она достала из кармана ржавый ключ и вставила его в замок.

— Внутри лежит журнал женщины, которая нашла меня после лавины. И запись, которую Виктор прятал все эти годы. Но сначала тебе нужно узнать, почему он так боялся, что я вернусь…

ЧАСТЬ 3

Анна открыла ящик в шесть вечера, когда метель начала стихать. Внутри лежали промокший журнал, связка квитанций и тонкая папка, перевязанная кожаным шнуром.

Виктор рванулся вперёд, но белая волчица встала на его пути. Она тихо зарычала. Брат остановился.

— Не трогай папку, — сказал он.

— Значит, там действительно есть ответ, — произнёс я.

Анна развернула журнал. На первой странице было написано: «Я, Марта Рейн, нашла девочку у северной осыпи 14 февраля». Дальше шли записи о переломанной ключице, обмороженных пальцах и красном шарфе, которым девочку укрыли.

Марта была смотрительницей старого рудника. Она жила в пещере выше сторожки и умерла три года назад. Я знал её имя, но Виктор всегда говорил, что она была безумной от одиночества.

Анна продолжила читать:

— «Девочка помнит отца. Называет его Марком. Рядом с ней нашли медный медальон. Она сказала, что перед лавиной слышала взрыв».

Я поднял голову.

— Взрыв?

Анна кивнула.

— В ту ночь Виктор взрывал породу в незаконной шахте. Он хотел добраться до жилы серебра. Взрыв вызвал сход снега. Я оказалась под деревьями, а он ушёл, решив, что меня уже не спасти.

— Я вернулся за тобой, — хрипло сказал Виктор.

— Через три дня. Когда понял, что Марта нашла меня.

— Я боялся, что тебя заберут.

— Ты боялся, что я расскажу о шахте.

Он ударил ладонью по столу.

— Да! Боялся! Довольно? Если бы люди узнали, что произошло, у нас отняли бы рудник, а отец умер бы в нищете!

Я смотрел на него и чувствовал не ярость, а страшную пустоту. Все эти годы я оплакивал дочь, а она жила в нескольких километрах от меня.

Анна положила передо мной папку. Внутри были счета за взрывчатку, карта тоннелей и расписка Виктора, подписанная его рукой. Последняя строка гласила: «Девочка погибла. Свидетелей нет».

— Марта не была безумной, — сказала Анна. — Она передала копии Томасу перед смертью. Томас — её внук. Виктор узнал об этом и привёз его сюда, чтобы забрать бумаги.

Мальчик сжал мою руку.

— Я спрятал часть в медальоне.

Виктор сделал шаг назад.

Снаружи загудел мотор. Из метели показались два грузовика. На первом была эмблема компании, которая собиралась начать разработку горы через неделю.

Телефон Виктора зазвонил. Он ответил, и громкая связь включилась сама.

— Виктор, — сказал незнакомый голос, — мы нашли пустоты под главным склоном. Если документы всплывут, сделка отменяется. Уничтожь архив до рассвета.

Виктор медленно опустил телефон.

Анна посмотрела на меня.

— Под сторожкой ещё один тоннель. Если они взорвут заряд, гора рухнет на деревню.

И в ту же секунду из-под пола донёсся глухой металлический щелчок…