ЧАСТЬ 4
— Кто заплатил? — спросила майор Харпер.
Я показала ей сообщение.
Она не стала звонить в полицию и не вызвала следователя. Просто закрыла жалюзи, убрала телефон в прозрачный пакет и сказала:
— С этого момента вы ничего не удаляете и никому не отвечаете. Но сначала мы выясним, правда ли это.
В кабинете стало тесно от людей и документов. Павел разложил на столе копии банковских заявлений. Мара сидела у стены, продолжая держать журнал на коленях. Я стояла напротив майора в парадной форме, с обритой головой и болью под повязкой.
— Ваш муж действительно пытался получить доступ к материалам подразделения? — спросила Харпер.
— Я никогда не давала ему таких материалов.
— Тогда почему он уверен, что у него что-то есть?
Я вспомнила его слова у крыльца: «Без моей поддержки ты не справишься с командованием». Не угроза. Репетиция.
Павел пролистал бумаги.
— Здесь есть ещё один документ. Он оформил доверенность не только на счета, но и на получение корреспонденции по месту службы.
— Значит, он мог перехватывать письма, — сказала я.
— И уведомления о вашем назначении.
Майор Харпер посмотрела на меня.
— Елена, кто ещё знал о вашем переводе?
— Только командование и Райан. Я сказала ему, что меня назначили за несколько часов до церемонии.
— А кто-то из коллег мог рассказать ему о содержании работы?
— Нет. Даже я не знала всех деталей.
Харпер включила внутреннюю линию и попросила проверить входы в служебную систему. Через несколько минут ей ответили. Райан действительно пытался войти в электронный кабинет, используя старый пароль, который я когда-то применяла для бытовых счетов. Доступ заблокировали, но две недели назад с моего домашнего маршрутизатора отправлялись запросы к страницам, доступным только сотрудникам с подтверждённым разрешением.
Я почувствовала, как внутри поднимается тошнота.
Он не просто хотел завладеть домом. Он искал путь к моей работе.
— Передайте мне телефон, — сказала Харпер.
Я отдала его. Служба безопасности проверила номер сообщения. Оно было отправлено с телефона, зарегистрированного на компанию «Северный мост». Название показалось мне знакомым.
Павел нахмурился.
— Это фирма, которой Райан должен деньги.
Мара вдруг подняла голову.
— Я видела их представителя вчера. Он ждал Райана в машине. Чёрный фургон с разбитым задним фонарём.
Харпер быстро записала описание.
— Но сообщение может быть ловушкой. Кто-то хочет, чтобы вы испугались и сделали ошибку.
Я вспомнила главное правило разведки: когда противник торопит тебя, он уже проигрывает время.
— Тогда мы не будем торопиться, — сказала я. — Мы заставим его говорить при свидетелях.
План был простым. Павел позвонил Райану и сообщил, что я согласна встретиться для подписания документов. Он добавил, что на встрече будут только я, муж и адвокат. На самом деле Харпер слушала разговор через служебную линию, а Мара сидела в соседнем кабинете.
Райан приехал через сорок минут.
Он вошёл в комнату в дорогом пальто, с букетом белых лилий и выражением усталого мужа, которого несправедливо заставили оправдываться.
— Елена, я так переживал, — сказал он.
— Ты выглядишь спокойным.
— Потому что знаю: мы всё исправим.
Он положил цветы на стол. Запах лилий смешался с запахом антисептика от моей повязки.
— Подпиши отказ от назначения, — продолжил он. — Тогда банк не начнёт процедуру взыскания, и я смогу закрыть долг.
— Какой долг?
Его лицо дрогнуло.
— Я хотел сказать… временные обязательства.
— Сто восемьдесят тысяч долларов — это временные обязательства?
Он посмотрел на Павла.
— Ты привела его сюда?
— Я привела человека, который объяснит мне, почему твоё имя стоит в журнале рядом с моей подписью.
Райан резко встал.
— Мать сказала, что ты ничего не понимаешь в семейных финансах!
В комнате стало тихо. Не потому, что он замолчал, а потому, что сам только что произнёс то, чего не должен был знать.
Павел медленно поднял глаза.
— Мы не говорили вам о журнале.
Райан понял это слишком поздно.
Он отступил к столу и задел букет. Лилии рассыпались по полу.
— Вы не понимаете, что происходит, — прошептал он. — Я просто пытался удержать дом.
— Для кого? — спросила я.
Он сжал кулаки.
— Для матери. Она потеряла жильё, если я не заплачу. Я взял один кредит, потом другой. Компания давила на меня. Они обещали всё закрыть, если я помогу получить сведения о твоём новом подразделении.
У меня заболела не голова. Заболело место под рёбрами, где столько лет жила уверенность, что я знаю человека рядом.
— Ты хотел продать мою службу?
— Я не собирался причинять тебе вред.
— Ты позволил своей матери обрить меня, подделал мою подпись и назвал меня нестабильной.
— Я думал, ты испугаешься и уйдёшь сама.
— А потом?
Он посмотрел на документы.
— Потом дом был бы продан. Долги исчезли бы.
— А я?
Райан не ответил.
Из соседнего кабинета вошла Мара.
— Она осталась бы с вашим долгом, — сказала она. — Я слышала, как вы это обсуждали вчера.
Райан рванулся к ней.
— Ты не имеешь права!
Харпер появилась между ними.
— Ещё шаг — и разговор закончится не в этой комнате.
Он остановился. Не из раскаяния. Из страха перед последствиями.
Дальше всё произошло быстро, но ни один шаг не был случайным. Банк получил уведомление о подделке подписи и заморозил рефинансирование. Доверенность признали недействительной после проверки журнала. Компания «Северный мост» отказалась от сделки, когда поняла, что документы попали к военной службе.
Райан потерял деньги, дом и возможность скрыть долги за моим именем. Линда пыталась утверждать, что всего лишь хотела «вернуть семью», но её слова разрушились перед показаниями Мары и медицинской справкой о травмах кожи головы.
Я не добивалась для неё наказания из мести. Я добилась, чтобы она больше никогда не вошла в мой дом без разрешения.
Самым трудным оказался разговор с Райаном на парковке штаба. Его машина стояла под фонарём, а на заднем сиденье лежал чемодан.
— Ты правда уходишь? — спросила я.
— Мне больше некуда идти.
— У тебя есть дом матери.
— Банк забрал его за долги.
Я посмотрела на его руки. На правой всё ещё остался тонкий след от чернил — та самая рука подписала моё имя.
— Ты мог попросить помощи.
— Я боялся, что ты посмотришь на меня как на неудачника.
— Я смотрела бы на тебя как на мужа.
Он отвёл взгляд.
— Я всё разрушил.
— Нет. Ты выбирал это по одному документу за раз.
Он достал из кармана маленький пластиковый пакет. Внутри лежала моя наградная игла с серебряным орлом. Я не заметила, что она пропала из коробки.
— Я взял её, когда искал бумаги, — сказал он. — Хотел выбросить.
Я забрала иглу.
— Почему не выбросил?
— Потому что понял: ты всё равно вернёшься к этому месту.
Я прикрепила орла к воротнику прямо перед ним. Металл защёлкнулся сухим звуком.
На следующее утро я вошла в зал командования. Генерал Харпер зачитал приказ о моём назначении и передал мне папку подразделения. Никто не смотрел на мою стриженую голову с жалостью. Они смотрели на мои глаза.
Перед началом совещания майор принесла мне тонкий пакет с документами. На первой странице стояла отметка: «Подпись подтверждена как поддельная». На последней — распоряжение о защите моих счетов и дома.
Я закрыла папку и поднялась.
— Полковник Морозова, готовы? — спросила Харпер.
Я коснулась серебряного орла на воротнике.
— Готова. Но сначала мы найдём того, кто решил, что моё имя можно продать.
Пропустили начало?
