ЧАСТЬ 4
Я перечитал сообщение Маркуса, пока буквы не начали расплываться.
— Кто финансировал аварию? — спросил я.
Рут ответила раньше Валери:
— Человек по имени Оуэн Прайс. Он владел фирмой, которая хотела купить землю у переселённых семей. Беатрис должна была получить долю после сделки.
Валери сняла мантию и передала её Рут.
— Нам нужно в Гринвич.
— Тебе не обязательно идти, — сказал я.
— Я два года пряталась. Сегодня не буду.
Мы выехали втроём. Маркус уже ждал нас у машины с папкой на коленях. Внутри лежали выписки, копии страховых документов и лист с печатью нотариуса.
— Я проверил цепочку платежей, — сказал он. — Беатрис переводила деньги не только Прайсу. Часть уходила человеку, который подтвердил личность погибшей.
— Кому? — спросил я.
Маркус посмотрел на Рут.
— Её брату.
Рут закрыла глаза.
— Томас был должен крупную сумму. Он подписал ложное опознание и потом исчез.
— Ты знала?
— Подозревала. Но у меня не было доказательств.
В машине повисло тяжёлое молчание. Я вдруг понял, что все эти люди платили за ту ночь по-разному: Валери — одиночеством, Рут — виной, я — самоуверенностью. Только Беатрис всё это время называла свою выгоду спасением.
У здания группы компаний горели окна. В конференц-зале собрались члены совета, бухгалтеры и Оуэн Прайс — гладкий седой мужчина с тростью из тёмного дерева.
Беатрис стояла у экрана.
— Александр эмоционально нестабилен, — говорила она. — После смерти дочери он потерял способность принимать решения. Сегодня мы должны защитить сотрудников и акционеров.
Джулиан сидел рядом с матерью. Он держал руки под столом, но я заметил, как дрожит его большой палец.
Дверь открылась.
Все обернулись.
— Продолжайте, — сказал я.
Беатрис побледнела.
— Ты не имел права приходить сюда.
— Это моя компания.
— Пока ты способен это доказать.
Я положил на стол документ с её сегодняшней продажей участка.
— Ты продала землю Прайсу за сумму в три раза ниже рыночной стоимости. А затем перевела ему право выкупить оставшиеся акции.
Оуэн поднялся.
— Это законная сделка.
— Тогда почему платёж прошёл через счёт, открытый на имя погибшей девушки?
Он резко повернулся к Беатрис.
Она не ожидала этого вопроса.
Маркус разложил документы веером.
— Счёт использовался для выплаты человеку, который подтвердил ложную смерть Валери. Есть дата, сумма и подпись.
Джулиан вскочил.
— Мама, ты сказала, что всё давно закрыто!
— Сядь, — прошипела Беатрис.
— Ты сказала, что Валери уехала и никогда не вернётся. Ты не сказала, что из-за тебя погибла другая женщина.
В зале стало так тихо, что я услышал гул кондиционера.
Беатрис посмотрела на сына, потом на меня.
— Я не убивала её.
— Но ты использовала её смерть, — сказала Валери, входя следом за нами.
Беатрис отступила.
— Ты не понимаешь, что сделала бы твоя правда. Компания развалилась бы. Ты бы уничтожила всё, что твой отец строил.
— Нет. Я хотела остановить людей, которых вы выселяли.
— Людей всегда можно заменить.
Эти слова сорвались с её губ слишком быстро. Беатрис поняла, что сказала, но было поздно.
Джулиан медленно снял с себя пропуск финансового директора и положил его перед матерью.
— Я больше не буду подписывать твои переводы.
Она уставилась на него.
— Ты мой сын.
— Поэтому я и должен остановиться.
Оуэн направился к выходу, но Рут встала у двери.
— Вы никуда не уйдёте с этой сделкой.
— Уберите эту женщину.
— Она была за рулём машины, которую вы оплатили, — сказал Маркус. — И сегодня готова рассказать всё тем, кто ведёт расследование по исчезновению денег.
Я поднял руку, когда Маркус хотел назвать государственные службы.
— Сначала совет. Пусть каждый здесь увидит, что именно подписывает.
Это было важно для меня. Два года назад я поставил подпись, не читая. Больше не собирался прятаться за печатями и чужими голосами.
Я обратился к членам совета:
— Я отказываюсь от права единолично голосовать. Но требую отменить сделку, вернуть участки в независимый фонд и раскрыть все платежи. Валери возглавит юридическую группу, если сама согласится.
Дочь посмотрела на меня.
— Я соглашусь, но не буду работать на твоё имя.
— И не должна.
— И я хочу, чтобы семьи получили право остаться на своей земле.
— Так и будет.
Один за другим члены совета подписали протокол. Сделка Прайса была приостановлена. Беатрис пыталась удержать ручку, но пальцы больше не слушались.
— Ты отдаёшь ей компанию? — спросила она.
— Нет. Я отдаю людям право говорить с нами не через страх.
— Ты всё потеряешь.
Я посмотрел на Валери. Она держала диплом под мышкой, а серебряный полумесяц тихо ударялся о браслет.
— Возможно.
Беатрис вышла из зала вместе с Оуэном. Джулиан остался. Он долго стоял возле стола, словно не понимал, куда деть руки.
— Я не знал про девушку, — сказал он.
— Но знал, что Валери жива?
— Узнал сегодня утром. Я хотел предупредить тебя, но боялся матери.
Валери подошла к нему.
— Страх не исправляет сделанное.
— Я знаю.
— Тогда отдай Маркусу доступ к счетам.
Джулиан кивнул.
— Отдам.
Он ушёл, оставив на столе свою серебряную запонку с гербом компании. Я понял, что она отцепилась во время разговора. Валери подняла её и протянула мне.
— Выброси.
— Почему?
— Потому что ты слишком долго думал, будто этот знак делает тебя отцом.
Я сжал запонку в ладони. Она была холодной и тяжёлой.
— Что мне сделать, чтобы снова им стать?
Валери ответила не сразу.
— Завтра утром поедем к семье Марты Ривз. Это имя погибшей девушки. Ты расскажешь им всё сам. Без пресс-релиза. Без юристов рядом.
Я кивнул.
— Поедем.
В университет мы вернулись поздно. В пустом актовом зале ещё стоял стол с невыданными дипломами. Валери положила свой документ на край сцены и сняла браслет.
— Рут вернула его мне в больнице, — сказала она. — Подвеска была погнута. Я сама выправила её.
— Я помню этот браслет.
— Ты помнишь девочку на фотографии. А я уже другая.
— Я хочу узнать тебя заново.
Она посмотрела на меня долго, тяжело, но без прежней злости.
— Тогда не спрашивай, когда я вернусь домой. Спроси, куда мы едем завтра.
Я достал из кармана запонку и положил рядом с её дипломом.
— К Марте Ривз.
Валери надела браслет. Полумесяц качнулся над пустой сценой и поймал свет единственной лампы.
— Хорошо, папа, — сказала она. — Только не опоздай.
