Я сняла обручальное кольцо после остановки кабины над пропастью — и лицо моего мужа резко побледнело

Когда я протянула Винсенту обручальное кольцо, он впервые за семь лет нашего брака отступил от меня на шаг.

На стоянке у горной станции пахло бензином, мокрой шерстью и горячим металлом спасательной машины. Я стояла под термоодеялом, босые пальцы ног не чувствовали ботинок, а на ресницах таяли снежинки. Рядом София Рейнольдс всё ещё куталась в пальто Винсента, будто это было самое естественное зрелище на свете.

— Клэр, убери руку, — тихо сказал он.

— Ты хотел, чтобы я извинилась перед ней.

— Ты устроила сцену из-за десяти минут.

— Десять минут над пустотой, Винсент.

Он сжал челюсть. На его дорогих часах блеснула капля талого снега.

— Я сказал, что это был урок.

— А если бы трос лопнул?

— Он не лопнул.

Эти слова ударили сильнее холода. Не «я испугался». Не «прости». Только сухое: «Он не лопнул».

Парамедик поднял на него глаза.

— Миссис Моретти нужно в клинику. У неё падает температура.

— Везите, — ответил Винсент. — Я подъеду.

— Нет, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Что значит «нет»?

Я вложила кольцо ему в ладонь. Кожа у него была тёплой. Моя рука дрожала так сильно, что металл звякнул о его часы.

— Значит, я больше никуда с тобой не поеду.

София подняла лицо. На её ресницах не было ни одной слезы.

— Винсент, я не хотела, чтобы всё зашло так далеко…

Я посмотрела на неё.

— Ты сказала ему, что я смеялась над твоей стипендией?

Она побледнела, но почти сразу опустила глаза.

— Я просто рассказала, как почувствовала себя.

— Ты почувствовала себя униженной, когда я закрыла лист с твоими личными данными, чтобы их никто не увидел?

На секунду её губы дрогнули. Винсент этого не заметил. Он смотрел только на меня.

— Клэр, ты сейчас не в состоянии рассуждать.

Внутри меня что-то оборвалось. Возможно, это была последняя надежда, что он остановит происходящее и назовёт случившееся безумием.

— Я прекрасно рассуждаю.

Врачебная машина тронулась, и я увидела своё отражение в тёмном стекле: белое лицо, спутанные волосы, термоодеяло на плечах. Ладонь сама легла на живот.

Три дня назад доктор сказал мне, что внутри меня уже есть маленькая жизнь. Я собиралась подарить Винсенту крошечные шерстяные пинетки, спрятанные в боковом кармане чемодана. На одной была вышита золотая горная вершина.

Теперь я не могла заставить себя произнести слово «ребёнок».

В клинике, через двадцать минут, медсестра разрезала рукав моего свитера, чтобы поставить капельницу.

— Кому позвонить? — спросила она.

Я посмотрела на экран телефона. Винсент звонил уже четыре раза.

— Никому.

— Вы уверены?

— Да.

Она прикрепила к стойке прозрачный пакет с моими вещами. Внутри лежали телефон, ключи и маленький латунный держатель для лыжного пропуска в форме колокольчика. Я всегда брала его в поездки. Сейчас он тихо звякнул, когда медсестра подняла пакет.

В этот момент дверь палаты распахнулась.

На пороге стоял управляющий канатной дороги Матео Гарсия, мокрый от снега и сжавший в руке чёрную папку.

— Миссис Моретти, — сказал он, тяжело дыша, — мне нужно показать вам журнал распоряжений. Но сначала вы должны знать, кто приказал остановить вашу кабину…

ЧАСТЬ 2

— Винсент, — прошептал Матео.

Он положил папку на край стола. На обложке остались следы снега, а от его мокрых перчаток пахло железом и дымом.

— Я отказался говорить при нём, — продолжил он. — Но после того, как вас сняли, он приказал мне уничтожить страницу журнала.

Я почувствовала, как капельница холодит вену.

— Ты сохранил её?

Матео кивнул.

— У меня была копия. И ещё одна подпись.

Дверь снова открылась. Вошёл Винсент. За ним стояла София, уже без пальто. На её плечах виднелась дорогая чёрная шаль.

— Выйдите, — сказал Винсент Матео.

— Не выйду, — ответил тот.

У Винсента дёрнулся уголок рта.

— Ты забыл, кому обязан этой работой?

— Нет. Поэтому и не забыл, что вы приказали остановить кабинку именно над северным ущельем.

София резко вмешалась:

— Он пытается отомстить вам, Винсент. Клэр его подкупила.

Я рассмеялась, но смех вышел сухим и болезненным.

— Я впервые вижу Матео сегодня.

— Вы лжёте, — сказала София.

— Тогда почему ты так боишься его папки?

Она замолчала. На её запястье блеснул тонкий браслет с маленьким серебряным ключом. Я уже видела такой ключ раньше — на связке от внутреннего архива бухгалтерии.

Винсент подошёл к кровати.

— Клэр, ты устала. Отдай папку и поезжай домой.

— В какой дом? В тот, где ты держишь людей над пропастью ради чужой обиды?

— Не драматизируй.

Матео открыл папку, но не успел достать бумаги. В коридоре раздался крик, затем грохот упавшего металлического подноса. София вздрогнула и быстро сунула руку в сумочку.

Я увидела белый край документа.

— Что у тебя там?

— Ничего.

— Покажи.

— Это личное.

Винсент резко повернулся к Матео.

— Уходи.

Матео не двинулся.

— Ваша жена имеет право увидеть запись.

— Она моя жена. Я сам разберусь.

Я впервые заметила, что он говорит не со мной, а как будто с подчинённым. Так он разговаривал с мужчинами, которые приносили ему плохие новости.

Матео всё-таки вытащил лист. Внизу стояла подпись Винсента, а рядом — время остановки: 14:10. Но сверху лежала другая бумага, сложенная вчетверо.

София рванулась к ней.

Я перехватила её запястье. Под пальцами почувствовала, как бешено бьётся её пульс.

— Отпусти.

— Что это?

— Тебе не нужно знать.

Винсент шагнул ко мне.

— Клэр, не трогай её.

И тогда я поняла: дело было не только в лжи о стипендии. Винсент боялся не моего гнева. Он боялся того, что лежало в руках Софии.

Матео посмотрел на меня и тихо сказал:

— Там копия документа, который ваша жена подписать не должна была. Но подпись уже стоит…

ЧАСТЬ 3

— Это не моя подпись, — сказала я.

В палате стало так тихо, что я услышала капли из системы.

Матео развернул бумагу на одеяле. Вверху стояло название семейной компании, ниже — распоряжение о передаче моей доли в управление Винсента на случай моей «эмоциональной нестабильности». Внизу красовалась моя подпись.

Только буква «К» была выведена слишком длинным крючком. Так я подписывалась до замужества, а последние семь лет ставила короткую резкую черту.

— Подделка, — сказала я.

София отступила к стене.

— Я не знала, что он собирается использовать её так.

— Ты принесла документ в больницу, — напомнил Матео.

Винсент схватил его за воротник.

— Ещё слово — и ты пожалеешь.

Матео не отступил.

— Я уже пожалел, что молчал.

Он достал из папки второй лист. Это был журнал канатной дороги. Напротив времени 14:10 стояла подпись Винсента и короткая пометка: «Остановить кабину номер семь. Пусть подумает».

Я смотрела на эти четыре слова, пока они не расплылись перед глазами.

— Ты написал это сам?

Винсент молчал.

— Ответь мне.

— Я хотел напугать тебя, а не убить.

София закрыла лицо руками.

— Ты говорил, что она сама уйдёт, если все решат, что она не в себе.

Винсент резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты обещал мне место в компании и деньги. Ты сказал, что документы уже готовы.

Я поняла всё сразу. Ложь о стипендии была только поводом. Винсент хотел выставить меня жестокой и неуравновешенной, заставить подписать передачу доли, а потом избавиться от меня под видом заботы.

— Ты собирался забрать мою компанию?

— Я собирался защитить то, что построил.

— Ты построил её на моих деньгах.

Он побледнел.

Матео тихо добавил:

— И на деньгах, которые София переводила через подставные счета. У меня есть копии платежей.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя моей старшей сестры Элизы.

— Клэр, — сказала она, едва я ответила, — я нашла старое соглашение отца. Винсент не имеет права распоряжаться твоей долей. Но там есть пункт, о котором ты не знаешь.

Я прижала телефон к уху.

— Какой пункт?

Элиза на секунду замолчала.

— Если ты беременна и с тобой что-то случится, доля переходит не Винсенту. Она переходит ребёнку. И документ уже отправлен нотариусу.

Винсент услышал последние слова. Его взгляд опустился к моей руке, лежавшей на животе.

— Ребёнку? — переспросил он.

Я не ответила.

Он сделал шаг назад, будто под ногами снова исчезла земля.

Но затем его телефон завибрировал. Винсент посмотрел на сообщение, и лицо его стало жёстким.

— Что там? — спросила София.

Он поднял глаза на меня.

— Твой отец не умер от сердечного приступа, Клэр. И человек, который это доказал, уже едет сюда…