Я сняла фату перед алтарём, увидев измену жениха, но человек у церковных ступеней заставил его побледнеть

В ризнице я держала телефон так крепко, что острый край чехла впился мне в ладонь, а Лука смотрел на фотографии своей любовницы и просил меня улыбнуться гостям.

— Валентина, подумай, что ты делаешь, — шептал он. — Там двести человек.

— Я уже подумала.

На экране снова высветилась дата: три недели назад. На другой фотографии Лука целовал Софи на террасе ресторана, где мы выбирали свадебный торт. В тот вечер он вернулся домой и сказал, что устал от подготовки.

Белый шелк платья шуршал у моих ног. На запястье лежала тонкая медная браслетная цепочка моей матери — единственная вещь, которую я надела не ради свадьбы. Маленький ключик на ней бился о кожу при каждом движении.

— Это была ошибка, — сказал Лука.

— Шесть месяцев — не ошибка.

— Всё уже закончилось.

— Тогда почему ты боишься, что я расскажу?

Он побледнел. Не от стыда. От страха перед тем, что случится, если двести гостей увидят настоящего Луку Беллини.

За дверью органист взял первые ноты. Кто-то засмеялся в храме, не зная, что праздник уже умер.

— Ты не можешь сделать это с нашими семьями, — процедил Лука. — Ты знаешь, сколько вложено в этот день? И сколько зависит от нашего брака?

— Зависит?

Он отвёл взгляд. Впервые за шесть лет я услышала в его голосе не любовь, а расчёт.

Я сняла фату и положила её на каменную скамью.

— Передай Софи, что она может забрать твой костюм вместе с тобой.

— Валентина!

Я вышла через боковой проход, пока тётя Инесса не увидела моего лица, и толкнула тяжёлую дубовую дверь. Солнце ударило в глаза. На ступенях пахло нагретым камнем и розмарином, а пальцы сами сжимали ключик на браслете.

У ворот остановилась чёрная машина.

Из неё вышел Данте Беллини — родной дядя Луки, человек, о котором в городе говорили шёпотом. Его костюм был безупречен, на пальце блеск старого перстня с гербом семьи, а лицо оставалось спокойным, будто он приехал не на сорванную свадьбу, а на заранее назначенную встречу.

— Валентина, — произнёс он.

— Если вы пришли вернуть меня к алтарю, не тратьте время.

Данте посмотрел на моё платье, потом на дверь храма.

— Я пришёл не за этим.

Сзади послышались быстрые шаги. Лука выскочил на крыльцо.

— Дядя, не вмешивайся.

— Ты уже вмешался в слишком многое, — ответил Данте.

Я почувствовала, как под медью ключика нагрелась кожа.

— Почему вы здесь?

Данте открыл заднюю дверь машины и достал тонкую папку, перевязанную чёрной лентой. Лука дёрнулся так резко, что я это заметила.

— Потому что через час, — сказал Данте, глядя только на меня, — твой жених собирался забрать у тебя не только фамилию.

Лука шагнул вниз.

— Не смей.

Данте положил папку на капот и медленно потянулся к ленте…

ЧАСТЬ 2

Лента поддалась с сухим шорохом. Внутри лежали копии документов, но Данте не успел раскрыть первый лист: Лука схватил его за запястье.

— Уезжай, Валентина, — сказал Данте.

— Я никуда не поеду, пока не узнаю, что происходит.

— Именно поэтому он и боялся тебя.

Лука отпустил дядю и усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Он использует твою панику. Данте всегда так делает.

— А ты чем пользовался? — спросила я. — Моим доверием?

На папке стояло название нотариальной конторы и сегодняшняя дата. Внутри я увидела знакомое наименование виноградников Морéтти. Земля принадлежала мне после смерти отца. Лука знал, что я никогда не продам её: на этих холмах мама посадила первые лозы.

— Это обычные бумаги для семейного соглашения, — сказал он.

— Тогда почему ты не показывал их мне?

Данте достал лист и протянул мне. Внизу стояла моя подпись. Почти моя. Но завиток у буквы «т» был слишком длинным, а я никогда не ставила подпись таким пером.

— Подделка? — спросила я.

— Предварительный договор, — ответил Лука. — Я хотел объяснить после церемонии.

— После того как я подпишу всё остальное?

Он приблизился.

— Ты понятия не имеешь, какие долги висят на виноградниках. Я спасал твою семью.

— Софи тоже была частью спасения?

Его лицо дёрнулось.

Данте посмотрел на часы.

— Нотариус ждёт нас в старом амбаре. Там есть человек, который видел, как Лука приносил документы.

— Почему вы помогаете мне?

Он ответил не сразу.

— Потому что твой отец однажды спас мою жизнь. Я обещал ему, что, если Беллини придут за твоей землёй, я остановлю их.

Слова прозвучали слишком просто, чтобы я сразу поверила. Но Лука отшатнулся, словно услышал приговор.

В амбаре пахло виноградной кожицей, пылью и машинным маслом. Нотариус Элена Рицци сидела у стола, прижимая к груди кожаную сумку.

— Я не хочу участвовать в войне семей, — сказала она.

— Вы уже участвуете, — ответил Данте. — Ваш штамп стоит на поддельном документе.

Элена побледнела.

Лука резко повернулся к ней.

— Подумайте о своём сыне.

Я услышала, как Данте медленно вдохнул. Элена закрыла глаза, будто наконец решилась броситься в холодную воду, и вынула из сумки маленькую тетрадь.

— Я записывала все посещения, — прошептала она. — Но есть ещё одна страница. Та, которую я боялась показать.

Она раскрыла тетрадь, и в этот момент снаружи раздался визг тормозов. Элена подняла голову.

— Они нашли нас…

ЧАСТЬ 3

Дверь амбара распахнулась, и на пороге появилась Софи. В руке она держала дорожную сумку, а на лице не было ни капли прежней нежности.

— Лука, ты сказал, что всё под контролем.

Он побледнел.

— Уходи.

— Ты обещал, что после свадьбы мы уедем. Ты обещал мне долю в виноградниках.

У меня перехватило дыхание.

— Долю?

Софи посмотрела на меня, потом на папку.

— Он сказал, что подпись уже готова. Что после церемонии вы станете совладельцами, а он продаст землю людям, которым должен деньги.

— Замолчи! — рявкнул Лука.

Данте встал между ними.

— Элена. Сейчас.

Нотариус дрожащими пальцами достала из тетради вырванный лист.

— Вчера вечером Лука пришёл ко мне с копией паспорта Валентины и попросил заверить соглашение. Я отказалась, потому что подпись была поставлена не при мне. Тогда он сказал, что если я не поставлю печать, мой сын потеряет работу на складе Беллини.

Лука ударил ладонью по столу.

— Ты не понимаешь, что я сделал ради всех нас!

— Ради всех? — спросила я. — Или ради долгов, которые набрал сам?

Он замолчал, и именно это стало ответом. Софи отступила к стене. Элена заплакала, прикрыв рот ладонью. Данте смотрел на племянника с такой усталостью, будто видел перед собой не предателя, а последний провал семьи.

— Ты собирался жениться на ней, забрать землю и передать её людям Романо, — сказал Данте. — А потом сбежать с Софи.

— Я бы всё вернул!

— После того как она осталась бы без дома?

Лука бросился к папке, но я первой прижала её к груди.

— Ты больше ничего у меня не возьмёшь.

В этот миг у Данте зазвонил телефон. Он отошёл к окну, выслушал несколько слов и стал совершенно неподвижен.

— Что случилось? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Люди Романо забрали твою мать из дома. Они требуют оригинал документа.

Мир качнулся. Ключик на моём браслете впился в ладонь.

— Мама жива?

— Пока да.

Лука поднял голову.

— Если отдадите бумаги, её отпустят.

Данте медленно повернулся к нему.

— Ты знал?

Лука не ответил, но его взгляд скользнул к Софи. Она закрыла лицо руками.

На столе лежала копия поддельного договора, а в кармане Данте уже звонил второй телефон. Он достал его и включил громкую связь.

— Приезжай один, — сказал неизвестный голос. — Или мать Валентины исчезнет вместе с виноградниками.

Данте посмотрел на меня и впервые позволил себе страх.

— Есть место, куда мы должны ехать сейчас. И там нас ждёт человек, которого Лука считал мёртвым…