ЧАСТЬ 4 — Начальник пригласил меня на закрытую техногалу, чтобы посмеяться над дешёвыми туфлями, но его улыбка исчезла у входа

ЧАСТЬ 4

Я не видела отца девятнадцать лет.

Не потому, что он умер.

Он просто однажды вышел из квартиры в Куинсе за сигаретами и не вернулся. Мать говорила, что он сбежал от долгов. Потом она перестала говорить вообще.

Я смотрела на экран, где под суммой в четыре миллиона долларов стояло имя «Джонатан Вудс».

— Это невозможно, — сказала я.

Ларкин приблизился к столу.

— Перевод ушёл вчера в 23:17. Счёт зарегистрирован на человека с тем же номером налогоплательщика.

Томас вытер губы салфеткой. На белой ткани осталось красное пятно от вина.

— Вот видите? — прошептал он. — Она всё устроила. Перевела деньги своему отцу, а теперь пытается свалить всё на меня.

В зале поднялся гул.

Инвесторы переглядывались. Кто-то отступил от стола, будто сумма могла испачкать его смокинг.

Я почувствовала, как под ногами качнулся пол.

Отец был единственным человеком, который знал, что я создала «Орион». В восемнадцать лет я показала ему первые схемы на обороте старой карты метро. Он сказал, что из этого ничего не выйдет.

Потом исчез.

— Ларкин, — произнесла я, — покажите назначение платежа.

Он коснулся экрана. В строке назначения значилось: «Возврат личного долга за первоначальное финансирование проекта».

У меня перехватило дыхание.

Элиас резко поднял голову.

— Первоначальное финансирование? Я считал, что деньги дала компания.

Мира выхватила телефон.

— В архиве есть старые банковские проводки. Если платёж связан с созданием системы, это меняет всё.

Томас нервно усмехнулся.

— Архивы можно подделать.

— А показания живого человека? — спросила Мира.

Дверь в зал распахнулась.

На пороге стоял мужчина в тёмном пальто. Он был худее, чем в моей памяти, и держал в руке маленькую жестяную коробку с вмятиной на крышке. Я узнала её сразу: отец хранил в ней запасные ключи, когда мы жили в Куинсе.

Он посмотрел только на меня.

— Пенни.

Я не смогла ответить.

Ларкин отступил.

— Вы знали, что он жив?

— Нет.

Отец вошёл и положил коробку на стол.

— Я не переводил деньги, — сказал он. — Я забрал их обратно.

Томас дёрнулся.

— Что вы несёте?

— Твои деньги были не твоими, Томас. Ты нашёл меня через посредника и предложил выкупить права у дочери. Я отказался. Тогда ты подставил мой счёт, чтобы сделать её виновной.

Мира посмотрела на Ларкина.

— Значит, перевод был частью ловушки.

Отец кивнул.

— Я узнал, что Пенелопу собираются публично обвинить. Поэтому отправил средства на защищённый счёт, чтобы банк остановил операцию и сохранил след. Но Томас не знал, что подтверждение должно прийти лично от меня.

— Почему ты не пришёл раньше? — спросила я.

Он опустил глаза на жестяную коробку.

— Потому что трусость иногда похожа на заботу. Я думал, что исчезну и тем самым не потяну тебя за собой.

Внутри меня поднялась злость, горячая и старая.

— Ты оставил мне долги, мать и пустую дверь.

— Я знаю.

— Нет. Ты не знаешь. Я три года пряталась в этой компании, потому что боялась, что если подниму голову, меня снова бросят.

Ларкин медленно повернулся к Томасу.

— Ты использовал имя её отца, чтобы украсть четыре миллиона?

— Ты сам дал мне доступ к резервному счёту, — выпалил Томас. — Сам хотел, чтобы она выглядела виноватой! Ты сказал, что после галы выдавишь её из компании!

Эта фраза ударила сильнее любой подписи.

Ларкин побледнел.

Я посмотрела на него.

— Значит, это была не шутка.

— Я хотел заставить вас раскрыться, — сказал он. — Я видел отчёты и понимал, что вы слишком умны для должности секретаря. Но Томас убедил меня, что если унизить вас, вы уйдёте и система останется у нас.

— Вы хотели проверить меня, превратив в мишень?

Он не ответил сразу.

— Да.

Слово повисло над столом.

Я взяла нотариальную книгу у Элиаса и закрыла её ладонью.

— Тогда слушайте условия. Лицензия «Ориона» прекращается через тридцать дней, если компания не подпишет со мной новое соглашение. Я получаю контроль над системой, независимую проверку счетов и место в совете. Томас покидает компанию сегодня.

Томас шагнул ко мне.

— Ты не понимаешь, что без нас станешь никем.

Я посмотрела на его окровавленную салфетку.

— Я уже была никем для вас. И всё равно построила то, без чего вы не можете работать.

Ларкин снял с себя знак председателя совета — тонкую металлическую булавку на лацкане — и положил её рядом с книгой.

— Я уйду с должности после проверки, — сказал он.

— Нет, — ответила я. — Вы останетесь до передачи дел. Люди, которые создали эту компанию, не должны расплачиваться за вашу гордость.

Он кивнул, будто впервые получил от меня не страх и не благодарность, а решение.

Отец всё ещё стоял у стола.

— Пенни, я не прошу вернуться.

— Хорошо.

— Я прошу позволить мне оплатить часть твоих студенческих долгов. Это не исправит прошлое.

Я посмотрела на его руки. На большом пальце остался знакомый след машинного масла — такой же, какой я помнила по детству.

— Оплатишь не мне, — сказала я. — Создай фонд для тех, кто бросил учёбу из-за денег. И назови его именем мамы.

Он закрыл глаза.

— Сделаю.

Ведущий всё ещё держал микрофон. Музыка давно остановилась. Никто не вспоминал о презентации «Ориона».

Мира поднялась на сцену и включила свет.

— Пенелопа, что вы скажете инвесторам?

Я вышла к экрану. На нём всё ещё горела моя фамилия рядом со словом «ошибка».

Я взяла маркер, подошла к стеклу и зачеркнула красную отметку.

— Это не ошибка финансового контроля, — сказала я. — Это ошибка людей, которые приняли молчание за отсутствие силы.

В зале никто не засмеялся.

Томаса увела охрана отеля после того, как он попытался вырвать из рук Миры папку. Полицию вызвали не мы — банк сам сообщил о мошеннической операции, а доказательств оказалось достаточно, чтобы его задержали прямо у служебного входа. Ларкин подписал передачу полномочий до рассвета. Элиас остался консультантом и впервые за много лет сел рядом со мной, а не напротив.

Перед уходом отец остановился у сцены.

— Ты всё ещё хранишь ту карту метро?

— Нет.

— Почему?

Я достала из сумочки маленький листок с расчётами. Тот самый, который три года носила в потайном отделении кошелька.

— Потому что мне больше не нужно доказывать, откуда всё началось.

Он улыбнулся сквозь слёзы.

А я снова повернулась к экрану.

На нём уже не было красной отметки. Только название системы, которую когда-то придумала девочка на обороте карты метро.

«Орион».

И под ним — новая строка: «Создатель: Пенелопа Вудс».