ЧАСТЬ 4
Я прочитал сообщение вслух.
Елена побледнела, а Софи вцепилась в её пальто.
Клара закрыла глаза.
— Он не собирался оставлять нас в живых, — сказала она.
— Не говори так, будто это новость, — ответил я. — Ты шесть лет прятала от меня человека, который угрожал моей семье.
— Я думала, что смогу его остановить.
— Ты не остановила его. Ты привела его к моему дому.
Снаружи хлопнула дверца автомобиля.
Павел Левин ещё не успел приехать. Он прислал мне короткое сообщение: «Не открывайте никому. Я связался с людьми фонда и с банком. Деньги можно заморозить, но подпись нужна сегодня».
Я посмотрел на книгу счетов.
На обложке была царапина в форме полумесяца — отец всегда ставил такие отметки на документах, которые нельзя было выносить из дома.
Клара заметила мой взгляд.
— Что ты собираешься делать?
— То, чего вы с Виктором не ожидали.
Я достал телефон и позвонил председателю попечительского совета фонда. На часах было почти час ночи, но он ответил после второго гудка.
— Натаниэль?
— Отец оставил доказательства подделки счетов. Я хочу, чтобы вы немедленно созвали совет и заблокировали все распоряжения по фонду.
— А кто подписывал последние переводы?
Я посмотрел на Клару.
Она прошептала:
— Я.
— Клара Моро, — сказал я в телефон. — Но её подписи были сделаны под угрозами. У меня есть книга, письмо отца и свидетель Елена Воронова.
Клара резко подняла голову.
— Не называй мою фамилию так, будто уже вынес решение.
— Я пока называю факты.
Внизу раздался звонок.
Софи вздрогнула. Елена прикрыла её собой.
— Мама, кто там?
— Никто, милая.
Я встал между ними и коридором.
Клара прошептала:
— Если Виктор увидит книгу, он убьёт Елену.
— Если я отдам ему книгу, он продолжит красть у людей, которым отец пытался помочь.
— Тогда отдай ему пустую.
Я посмотрел на неё.
— А настоящую спрячем?
— Нет. Настоящую передадим Павлу. Но ты должен сделать вид, что веришь мне.
Это был неожиданный поворот. Я всё ещё не доверял Кларе, однако её взгляд был направлен не на сейф, а на Софи.
Она сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на книгу.
— Виктор знает, что я хотела выйти за тебя ради доступа к фонду. Он не знает, что я уже вывела обратно почти половину денег.
Я уставился на неё.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что каждый раз, когда я собиралась, он присылал фотографию Софи. Она возвращалась из школы одна. Он следил за ней.
Елена издала сдавленный звук.
— Ты знала?
— Я пыталась защитить её тем единственным способом, который у меня был.
— Ты использовала моё доверие, — сказал я.
— Да. И я не прошу тебя простить меня.
Звонок повторился.
Я взял книгу счетов, вынул из неё несколько страниц и спрятал настоящую часть в металлический ящик под каминной решёткой. Затем завернул пустую тетрадь в ткань Елены.
Кларе я передал свёрток.
— Ты выйдешь к нему одна.
— Он не поверит.
— Тогда заставь его поверить.
Она кивнула и пошла к лестнице. На второй ступеньке остановилась.
— Натаниэль.
— Что?
— Если всё закончится плохо, не трать жизнь на то, чтобы понять, любила ли я тебя.
Я сжал челюсть.
— Я уже знаю, что любила. И знаю, что этого было недостаточно.
У входа Клара открыла дверь. Виктор стоял на крыльце в мокром пальто. У него были такие же глаза, как на фотографии, но в них не осталось ничего человеческого.
— Книга, — сказал он.
— Здесь, — ответила Клара.
Он выхватил свёрток и разорвал ткань. Увидев пустые страницы, он ударил её ладонью по лицу.
Софи вскрикнула.
Я сделал шаг вперёд, но Елена удержала меня.
— Не сейчас. Пусть он говорит.
Виктор рассмеялся.
— Ты всё испортила, Клара. Я дал тебе шесть лет.
— Ты дал мне шесть лет страха.
— Я дал тебе шанс выбрать брата.
— Нет. Ты заставил меня выбрать между чужими деньгами и жизнью моей племянницы.
Он поднял руку снова, но Клара отступила к колонне, где заранее лежал тяжёлый железный подсвечник. Она не ударила его. Просто показала, что больше не собирается быть беззащитной.
В этот момент подъехал Павел вместе с двумя членами попечительского совета фонда. Они услышали последние слова Виктора. За ними приехал банковский управляющий с документами о блокировке счетов.
Виктор понял, что проиграл, когда увидел не охрану и не угрозу, а людей, которые уже знали правду.
— Вы ничего не докажете, — процедил он.
Павел поднял настоящую книгу счетов.
— Достаточно твоей подписи на каждой второй странице.
Клара подошла к Елене.
— Я верну всё, что взяла.
Елена посмотрела на её разбитую губу.
— Верни не мне. Верни тем, у кого забрали.
Клара кивнула.
Я не женился на ней. Но и не позволил Виктору уничтожить её: часть денег, которую Клара успела вернуть, пошла на лечение Елены и защиту Софи. Остальное фонд получил через открытый счёт, а Клара добровольно подписала признание и согласилась работать под контролем попечителей, пока последний долг не будет погашен.
Виктора отстранили от всех счетов. Его братство страха закончилось в ту ночь, когда он сам признал, зачем приходил.
Самым трудным оказалось не разоблачить его.
Самым трудным было посмотреть на Клару и понять, что любовь не стирает сделанное, но иногда заставляет человека наконец перестать прятаться.
Через неделю Софи снова пришла в библиотеку. На ней был новый фартук, сшитый Еленой точно по размеру. Девочка поставила на стол латунный ключ.
— Он вам больше не нужен? — спросила она.
— Нужен, — ответил я. — Но теперь он будет открывать не тайники.
Я протянул ей ключ.
— Что же тогда?
Я указал на маленькую дверь в стене, ведущую в комнату фонда. Там мы хранили книги, списки помощи и письма работников.
— Место, где никто не должен бояться, что его заметят.
Софи вложила ключ в замок и повернула его. Из комнаты потянуло бумагой, воском и свежей краской. На первой полке лежало письмо моего отца, адресованное тем, кого он когда-то нанял.
Софи прочитала заголовок по слогам, а потом подняла на меня глаза.
— Здесь написано: «Никого не оставлять одного».
Я посмотрел на Елену, на Клару, стоявшую в коридоре под присмотром попечителей, и на латунный ключ в маленькой ладони.
— Значит, начнём с этого правила, — сказал я.
Софи повернула ключ ещё раз и улыбнулась: «Теперь я знаю, где лежат настоящие тайны»
Пропустили начало?
