Я вошёл в ресторан перед помолвкой, а четыре мальчика увидели меня и побледнели так же, как их мать

В семь часов вечера я увидел в зеркале четыре детских лица, которые не могли существовать, и кольцо в моём кармане вдруг стало тяжёлым, как камень.

Я зашёл в мужскую комнату ресторана на Бэк-Бэй, чтобы поправить галстук перед помолвкой со Слоун Барретт. До встречи в семейной оранжерее оставалось сорок минут. Под воротником душила крахмальная рубашка, а золотые запонки деда холодили запястья.

У раковин стояли четверо мальчиков лет шести. Одинаковые тёмно-синие свитеры, одинаковые вихры, одинаковые внимательные глаза. Один из них провёл левой рукой за шеей и наклонил голову.

Я похолодел.

В детстве я делал то же самое, когда нервничал. Мой отец называл этот жест семейной приметой.

Мальчик повернулся ко мне.

У него был мой подбородок. Моя складка между бровями. Даже маленький шрам у левой брови, такой же, как у меня после падения с велосипеда.

— Вы заблудились? — спросил он.

Я заставил себя вдохнуть.

— Нет. А вас как зовут?

— Лео.

Трое остальных переглянулись. Самый высокий поставил ладонь на край раковины, и я заметил на его пальце маленький бумажный пластырь с нарисованным красным корабликом.

— Мне шесть, — сказал Лео.

Шесть.

Цифра ударила сильнее, чем любой кулак. Шесть лет назад я любил женщину по имени Лидия Вейл. Я собирался бежать с ней из Бостона, пока мой отец не предложил мне выбор: семья или смерть для тех, кто рядом со мной.

Я поверил, что Лидия ушла сама. Она оставила короткую записку, вернула ключи и исчезла. Я не искал её. В нашем мире слабость всегда превращалась в оружие против тех, кого любишь.

Пальцы сами нащупали коробочку в кармане.

— Где ваша мама? — спросил я.

— За дверью, — ответил другой мальчик. — Она сказала не разговаривать с незнакомыми.

— А я похож на незнакомого?

Лео нахмурился и снова коснулся шеи.

— Вы похожи на папу из фотографии.

У меня пересохло во рту.

Снаружи послышались быстрые шаги. Женский голос позвал детей, и мир сузился до одной-единственной интонации.

— Лео, Матео, Нико, Томас, идёмте. Мы опоздаем на поезд.

Я узнал этот голос раньше, чем увидел её.

Лидия.

Дверь открылась. Она стояла в проходе с бежевым шарфом на плечах и старой кожаной папкой, прижатой к груди. Увидев меня, она остановилась так резко, что металлическая застёжка папки ударилась о её пальцы.

— Доминик…

Мальчики встали перед ней стеной.

— Ты знаешь этого человека? — спросил Лео.

Лидия посмотрела не на меня, а на кольцо под моей рукой.

— Знаю.

— Кто он? — спросил Нико.

Она побледнела. Я почувствовал, как внутри поднимается ярость, смешанная с надеждой, которую я похоронил шесть лет назад.

— Тот, от кого нам нужно уйти, — прошептала она.

В этот момент за её спиной появился мужчина в чёрном пальто. Он не смотрел на детей. Он смотрел на мою руку, лежавшую возле кармана.

— Господин Моретти, — сказал он. — Ваш отец просил передать: сегодня вы не должны задавать лишних вопросов.

Я шагнул к нему.

— А если я задам?

Мужчина раскрыл ладонь. На ней лежал ключ с медной биркой, которую я видел только один раз — в кабинете деда.

Лидия сжала папку, и застёжка наконец разошлась. Изнутри показался край документа. Я протянул руку, но она отступила, а мужчина резко занёс ладонь к её плечу…

ЧАСТЬ 2

Я перехватил его запястье прежде, чем он коснулся Лидии. В мужской комнате пахло мятным мылом и дорогим табаком, а под моей ладонью напряглись сухие мышцы.
— Уберите руку, — сказал я.
— Это семейное дело.
— Тогда почему вы прячетесь за женщиной и детьми?
Мужчина дёрнулся, но я отпустил его. Лидия быстро захлопнула папку и прижала её к груди.
— Доминик, нам нужно уйти, — сказала она.
— Ты исчезла на шесть лет.
— Я спасала их.
— От кого?
Она посмотрела на человека в пальто.
— От тех, кто носит твою фамилию.
Он усмехнулся.
— Сеньор Моретти ждёт вас в оранжерее. Он сказал, что если вы устроите сцену, мальчики не доберутся до гостиницы.
Внутри меня что-то оборвалось. Мой отец никогда не угрожал мне прямо. Он предпочитал, чтобы угрозы звучали чужим голосом.
— Откуда он знает, где вы остановились? — спросил я.
Лидия молчала.
— Откуда, Лидия?
— Потому что люди твоего отца следят за нами с вокзала.
В этот момент у одного из мальчиков выпал из кармана деревянный поезд. Он ударился о плитку, и я увидел выцарапанную на боку букву «Д». Ту же букву я когда-то вырезал на игрушке, которую подарил Лидии перед нашим расставанием.
Я поднял поезд.
— Откуда он у вас?
Лео выхватил его у меня.
— Мама сказала, что это папина вещь.
Лидия закрыла глаза.
— Я не знала, что он уцелел.
Мужчина в пальто шагнул к двери.
— У вас пять минут. Потом приедет господин Моретти.
— Передайте ему, что я сам к нему приеду, — ответил я.
— Он рассчитывал именно на это.
Когда он ушёл, мальчики заговорили все сразу. Они спрашивали, почему я похож на их папу, почему мама дрожит и почему взрослые всё время шепчутся. Я стоял перед ними и не находил безопасного ответа.
— Вы их отец? — спросила Лидия.
Я посмотрел на четыре одинаковых лица.
— Не знаю. Но хочу узнать.
Она отвернулась к зеркалу. На её шее висел медальон в форме раскрытой книги. Я помнил его: когда-то подарил ей такой на день рождения, но внутри была фотография нас двоих. Сейчас медальон был запаян.
— Ты оставила мне записку, — сказал я. — Написала, что больше ничего не чувствуешь.
— Я не писала этого.
Слова прозвучали тихо, но от них у меня подогнулись колени.
— Что?
— Твою подпись подделали. Мне принесли письмо и сказали, что если я не исчезну, твой отец найдёт детей ещё до их рождения.
— Почему ты не пришла ко мне?
— Потому что он показал мне фотографии твоих водителей у моего дома. И сказал, что следующий снимок будет сделан возле могилы твоей матери.
Мой отец давно умер, но страх в её голосе был живым.
Она открыла папку. Внутри лежали свидетельства о рождении, четыре медицинских заключения и конверт с печатью частной клиники.
— Я не открывала это шесть лет, — сказала Лидия. — Мне велели хранить до их совершеннолетия.
— Кто велел?
Она провела пальцем по запаянному медальону.
— Человек, которому ты однажды спас жизнь. Он сказал, что только ему я могу верить.
Снаружи завыла сирена, и мальчики прижались к ней. На стекле двери появилась тень ещё одного человека.
Лидия резко вытащила из папки первый лист.
— Доминик, если это действительно ты, прочти имя внизу. После этого назад дороги не будет…

ЧАСТЬ 3

На листе стояла подпись доктора Эдварда Кина, врача клиники, где шесть лет назад обследовали Лидию. Ниже значилось: «Биологический отец — Доминик Моретти». Рядом были четыре отпечатка детских пальцев и дата, совпадающая с днём моего исчезновения из Бостона.

Я поднял глаза.
— Ты знала?
— Я знала, что дети твои. Но не знала, что ты не получал моих писем.
— Каких писем?
Лидия достала из папки пачку сложенных листов. На каждом стояла моя фамилия, но я не узнавал почерк. Все письма возвращались с одной отметкой: «Адресат отказался от получения».

Дверь распахнулась. Вошла Роза Феррейра — бывшая экономка моего деда. Она держала в руках связку ключей, а на её сером пальто блестела капля дождя.

— Роза? — выдохнул я.
— Я слишком долго молчала, мальчик.
— Что ты здесь делаешь?
— Исправляю то, что помогла совершить.

Она положила на раковину тонкую тетрадь. Внутри были записи расходов семейного дома: плата за слежку, аренда квартиры Лидии, деньги доктору Кину. Последняя строка была написана рукой моего отца.

«Девушка исчезает. Наследники не упоминаются. Доминик женится на Слоун».

Я почувствовал, как под рёбрами поднимается ледяная пустота.
— Ты видела, как он это писал?
— Я сама принесла ему папку с письмами. Он сказал, что защищает тебя от твоей слабости.
Лидия резко повернулась к ней.
— Вы знали, что я беременна четырьмя детьми.
— Знала.
— И всё равно помогли?
Роза опустила глаза.
— Я боялась за своего сына. Твой отец мог разрушить его жизнь одним звонком.

В коридоре появился мой отец, Альдо Моретти. Он опирался на трость, но взгляд у него был твёрдым.
— Отдай тетрадь, Роза.
— Нет.
— Ты забыла, кому обязана всем.
— Нет, господин Моретти. Я просто вспомнила, кому обязана совестью.

Я встал между ним и детьми.
— Ты подделал письма.
— Я убрал препятствие.
— Ты украл у меня шесть лет.
— Я дал тебе имя, деньги и место в семье.
— А им что ты дал?

Альдо взглянул на мальчиков.
— Защиту. Если бы ты узнал о них, враги использовали бы их против нас.
— Ты следил за ними.
— Я проверял, живы ли они.

Слоун появилась в дверях. Она успела приехать в оранжерею, но услышала разговор и приехала следом. В её руке была маленькая коробка с моим кольцом на дне.
— Значит, вот почему ты смотрел на меня так, будто просишь прощения заранее, — сказала она.
— Слоун…
— Не лги. Сегодня и так слишком много чужих подписей.

Альдо ударил тростью по плитке.
— Доминик, через час собрание совета. Ты объявишь о помолвке. Иначе документы на эти земли уйдут людям, которые не оставят твоим детям шанса.

Я хотел спросить, о каких документах он говорит, но в этот момент телефон Лидии зазвонил. Она ответила и побледнела.
— Что случилось? — спросил я.
Она протянула мне телефон. Женский голос из клиники сказал, что доктор Кин найден без сознания, а из архива исчезла единственная карта рождения мальчиков.

На экране высветилось новое сообщение: «Если хочешь получить оригинал, приезжай один. Иначе дети узнают, кто на самом деле заплатил за их появление»…