ЧАСТЬ 4
Врач положил папку на край тумбочки, но не открыл её сразу.
Елена смотрела на меня, не отпуская моей руки.
— Что значит «не той»? — спросил я.
— У Дарины действительно был порок сердца. Но перед смертью она приняла лекарство, которое ей не назначали.
Наталья, стоявшая у стены, резко подняла голову.
— Какое лекарство?
Врач назвал препарат. Я не запомнил сложное название, только красную полоску на упаковке, которую видел у Натальи дома.
— У меня такого нет, — сказала она.
— Вы уверены? — спросил я.
Наталья прижала ладонь к горлу.
— Я принимаю успокоительное. Иногда Дарина забирала мои таблетки, когда я напивалась. Но это не могло…
— Она не умерла от передозировки, — перебил врач. — Однако препарат мог резко ухудшить работу сердца. Нам нужно понять, как он оказался у неё.
Я вспомнил день у реки. Дарина написала мне короткое сообщение: «Дед, не сердись, я скоро приеду». Потом исчезла. В её рюкзаке нашли только расчёску, ключи и пустую пластиковую упаковку.
— Она собиралась встретиться с кем-то? — спросил я.
Наталья закрыла глаза.
— С Еленой.
— Откуда ты знаешь?
— Я видела её переписку.
Елена сжала мою руку.
— Дарина сказала, что приведёт меня к тебе.
— Почему ты не остановила её? — спросил я Наталью.
Она ответила не сразу.
— Потому что в тот день я сама хотела всё рассказать.
Врач позвал меня в коридор. На металлическом стуле лежал пакет с вещами Дарины. Среди них нашлась маленькая жестяная коробочка из-под леденцов. Внутри лежала записка.
«Дедушка, если ты читаешь это, значит, я не успела. Не ругай маму сразу. Она боялась не тебя. Она боялась, что Елена узнает, как её бросили».
Ниже была приписка:
«Но лекарство взяла не мама».
Я перечитал последнюю строку несколько раз.
В палату вошла женщина лет пятидесяти. Она представилась Ириной Левиной — сестрой Марины и человеком, у которого Елена жила после смерти матери.
— Я не хотела приходить, — сказала она. — Но Дарина перед смертью прислала мне письмо.
— Что в нём?
Ирина достала из сумки лист в прозрачной папке.
— Она просила забрать Елену, если Наталья снова начнёт пить. И написала, что видела возле реки мужчину, который следил за ней.
У меня похолодели пальцы.
— Кто?
Ирина посмотрела на Наталью.
— Ваш бывший сосед. Сергей Климов.
Я узнал имя. Сергей много лет работал вместе с Андреем, а после аварии первым приехал к Наталье. Он же помогал ей продавать вещи сына и часто спрашивал, не нашлись ли документы на Елену.
Наталья вдруг вскочила.
— Он приходил в день смерти Дарины. Требовал конверт.
— Какой конверт? — спросил я.
Она побледнела.
— Андрей оставил не только это. Там были бумаги о долге Сергея. Он присваивал деньги из мастерской. Андрей собирался рассказать тебе, но погиб раньше.
Теперь всё сошлось: чужой мужчина у реки, таблетки в рюкзаке, девять лет страха и фотография, спрятанная Дариной в платье.
Сергей хотел найти документы, пока Дарина не привела Елену к нам. Он не знал, что девочка успела спрятать самое важное и оставить подсказки.
Но в клинике нас ждал ещё один удар. Врач сообщил, что Елене срочно нужна операция. Отказ можно было отменить только с её согласия.
Я сел рядом с ней.
— Ты можешь злиться на всех нас, — сказал я. — На отца, на Наталью, на меня. Но не отдавай Сергею то, чего он хотел.
— Я боюсь, — прошептала Елена.
— Я тоже. Но страх не должен подписывать за тебя.
Она посмотрела на Наталью.
— Ты правда скрывала меня?
— Да.
— Почему?
Наталья заплакала, но не стала оправдываться.
— Я боялась, что Андрей уйдёт к тебе и бросит Дарину. Потом он погиб. А потом мне стало стыдно настолько, что я уже не знала, как вернуться к правде.
Елена долго молчала.
— Ты любила его?
— Очень.
— А Дарину?
Наталья закрыла лицо.
— Больше всех на свете.
Елена подписала согласие на операцию.
Наталью не пустили в операционную. Она осталась в коридоре, сжимая фотографию Дарины, которую я достал из конверта.
А я позвонил Сергею.
— Документы у меня, — сказал я.
Он замолчал на другом конце.
— Какие документы?
— Те, за которыми ты приходил к Наталье.
— Старик, не лезь не в своё дело.
— Ты уже полез в мою семью. Теперь отвечай хотя бы перед её памятью.
Я не стал угрожать ему и не стал изображать героя. Просто передал бумаги тем, кто занимался мастерской, а показания Натальи и Ирины записали официально. Сергей потерял работу, деньги и возможность спрятаться за чужой бедой. Но самым тяжёлым для него оказался не этот удар.
На следующий день он пришёл к клинике и увидел на стенде фотографию Дарины. Под ней Наталья написала: «Она спасла сестру, даже когда сама не успела спастись».
Сергей долго стоял перед этой надписью, потом оставил на стойке ключи от мастерской. Больше он не пытался забрать документы.
Елена перенесла операцию. После неё она несколько дней почти не говорила. Я сидел рядом, читал ей письма Андрея и не скрывал ни одной строчки.
Когда она окрепла, мы вместе приехали в посёлок. У могилы Дарины Елена положила фотографию, ту самую, что была спрятана в платье.
— Она хотела, чтобы дедушка нашёл меня, — сказала Елена.
— Она нашла тебя раньше меня.
Наталья стояла в стороне. Елена сама подошла к ней.
— Я не могу забыть, что ты сделала.
— Не забывай.
— Но можешь приехать в больницу, когда мне будет страшно.
Наталья кивнула, не пытаясь обнять её без разрешения.
Я понял: семья не возвращается одним признанием. Иногда ей приходится собираться по одному честному слову, как разбитая чашка — осторожно, чтобы не порезаться.
Перед уходом Елена достала из кармана маленькую жестяную коробочку Дарины.
— Дедушка, тут ещё кое-что.
На внутренней крышке была нацарапана короткая фраза: «Не оставляй её одну».
Я посмотрел на Елену, потом на холм, где лежала Дарина.
— Не оставлю.
И ветер перевернул фотографию лицом к солнцу.
Пропустили начало?
