ЧАСТЬ 4
Грант толкнул меня на пол за рентгеновский стол.
Выстрел разбил окно.
Стекло посыпалось на кафель, Атлас рванулся вперёд, а Сара накрыла голову руками. Я услышала второй хлопок и увидела, как Восс осел у стены, прижав ладонь к плечу.
— Не двигаться! — крикнул Грант.
Он выстрелил не в человека на парковке, а в потолочную пожарную трубу. Вода хлынула вниз, заволокла окно белой завесой и сбила нападавшему прицел.
— Коридор! — приказала я.
Атлас уже понял.
Он схватил зубами ремень на моей сумке и потянул меня к заднему выходу. Я поскользнулась на осколках, боль полоснула лодыжку, но пёс не отпустил. Мы выбежали в узкий служебный двор, где пахло мокрым картоном, хлоркой и бензином.
Пола стояла у мусорных контейнеров с трясущимися руками.
— Там ещё двое! — крикнула она. — У главного входа!
— В подвал, — сказала я. — Через прачечную.
— Я не оставлю Восса, — бросил Грант.
— Он оставил всех нас семь лет назад.
Полковник вышел следом, бледный, с кровью между пальцами.
— Если я останусь, они заберут меня.
— Тогда идите быстрее.
Мы спустились по бетонной лестнице. Лампа над дверью качалась на проводе и отбрасывала на стены рваные тени. Атлас шёл впереди, прижимаясь боком к моей ноге. Когда-то я обучала именно так: не бежать за страхом, а вести его рядом.
В старом складском помещении я остановилась.
— Сара, перевяжите Восса.
— После всего?
— Если он умрёт, мы никогда не узнаем, кто ещё участвовал.
Восс усмехнулся сквозь боль.
— Вы всё ещё думаете как Рук.
— Нет. Рук не стала бы вас спасать.
Сверху грохнула дверь. Грант поднял пистолет.
— Они внутри.
— Сколько?
— Трое. Может, четверо.
Я посмотрела на Атласа. Его глаза уже не были глазами безупречного оружия. В них был страх, который он прятал под дисциплиной.
Я присела перед ним.
— Атлас, слушай меня. Не трогай людей. Найди человека, который пахнет табаком и мокрой шерстью.
Грант нахмурился.
— Откуда вы знаете, что он там?
В этот момент снаружи раздался автомобильный сигнал — короткий, два длинных, короткий.
Атлас взвился на лапы.
Я знала этот сигнал. Итан придумал его ещё до первой операции. Так он проверял, не следят ли за нами.
— Он приехал, — сказала я.
— Кто? — спросила Сара.
Я не успела ответить. В дальнем конце склада открылась металлическая дверь, и в полосе света появился мужчина, опирающийся на бок машины.
Он был худее, чем в моей памяти. Волосы поседели на висках. На левой стороне лица тянулся грубый шрам, уходивший под воротник. Но рука, которой он держался за дверцу, всё ещё была той самой — с маленьким белым пятном на костяшке указательного пальца.
— Итан, — прошептала я.
Он посмотрел на меня так, будто пытался вспомнить, где видел моё лицо.
Атлас сорвался с места.
Итан опустился на одно колено, и пёс врезался ему в грудь. Мужчина обхватил его обеими руками, уткнулся лицом в шерсть и зажмурился.
— Атлас… — выдохнул он.
У меня подогнулись ноги.
— Ты жив.
Итан поднял голову.
— Я не знаю, кто ты.
Эти слова оказались страшнее сообщения о смерти.
Я подошла ближе, но остановилась в шаге.
— Меня зовут Мэдисон.
Он смотрел на меня, пока сверху доносились тяжёлые шаги.
— Это имя мне ничего не говорит.
— Тогда я не буду заставлять тебя вспоминать.
За спиной Восс сжал зубы.
— Итан, мы должны уходить. Сейчас.
Итан резко повернул голову.
— Вы знаете меня?
— Я спас тебе жизнь.
— Вы украли у меня семь лет, — ответила я.
Восс попытался подняться, но Сара прижала его к ящику.
— Скажите ему всё.
Полковник смотрел на Итана, и в его лице боролись усталость и страх.
— После взрыва ты передал список имён. В нём были люди из моего подразделения. Если бы я объявил, что ты выжил, тебя бы убили свои. Я спрятал тебя в клинике под чужим именем.
— А Мэдисон?
— Я сказал ей, что ты умер.
Итан медленно встал.
— Почему?
— Потому что она была единственным человеком, ради которого ты мог вернуться.
Восс произнёс это почти спокойно, и именно поэтому я поняла: он наконец сказал правду. Не из раскаяния. Он просто больше не мог удерживать ложь, когда Итан стоял перед ним.
Сверху раздался крик.
— Они спускаются! — предупредил Грант.
Я посмотрела на Восса.
— Где список?
Он вытащил из кармана медную бирку с ключом.
— В комнате хранения на базе. Я спрятал его в архивной клетке под именем Атласа.
— Вы всё это время держали доказательство рядом с собакой?
— Никто не стал бы искать правду в карточке животного.
Грант взял ключ.
— Я знаю клетку. Могу забрать бумаги.
— Нет, — сказал Итан. — Ты останешься здесь.
Грант посмотрел на него.
— Я выполнял приказы.
— А сегодня привёл меня к ней.
— Я не знал, что ты жив.
— Но знал, что тебя заставили исчезнуть.
Грант стиснул оружие, потом положил его на бетонный ящик.
— Да.
Этого признания хватило, чтобы в тесном подвале всё изменилось. Он больше не был охранником Восса. Он стал свидетелем.
Мы выбрались через старый погрузочный тоннель за минуту до того, как люди наёмников ворвались в склад. Грант обрушил за нами железную решётку, а Сара вывела Восса к машине скорой помощи, которую вызвала Пола. Мы не отдавали полковника тем, кто пришёл его убрать. Он должен был говорить — не перед трибуналом ради красивого финала, а перед теми семьями, чьи имена семь лет лежали под чужими печатями.
На рассвете мы сидели в небольшом кабинете над клиникой. Итан держал в руках кружку, но не пил. Атлас лежал у его ботинок и не сводил с него глаз.
— Я могу уйти, — сказал Итан.
— Можешь.
— Я могу ничего не вспомнить.
— Можешь.
— Ты всё равно останешься?
Я посмотрела на его шрам, на тонкую дрожь пальцев и на собаку, которая семь лет хранила вместо него единственное слово.
— Я останусь не ради того, чтобы вернуть прошлое, — сказала я. — Я останусь, пока ты сам решаешь, кем быть дальше.
Итан долго молчал.
Потом положил ладонь на стол между нами.
Я не коснулась её. Не стала торопить человека, которого уже однажды у меня отняли.
Атлас поднялся, подошёл к старому металлическому шкафу и ткнулся носом в нижнюю дверцу. Внутри лежала моя выцветшая форма, которую я не надевала семь лет. На рукаве всё ещё был пришит маленький чёрный знак ладьи — позывной Рук.
Итан увидел его и нахмурился.
— Я называл тебя так?
— Иногда.
— А что означало «Рябина»?
Я открыла карточку Атласа и положила её рядом с ключом от архива.
— Место, куда возвращаются, если больше не знают дороги.
Итан провёл пальцем по фотографии молодой собаки.
— Тогда, Мэдисон, покажи мне, где начинается путь.
Атлас тихо положил морду между нашими руками.
Пропустили начало?
