ЧАСТЬ 4
Я не поехала одна.
Я взяла Глеба за руку, а Светлана попросила остаться рядом. Валера стоял у стола, сжимая расписку так, что бумага пошла складками.
— Кто звонил? — спросил он.
— Человек, который знает о твоих долгах.
— Инга, не втягивай ребёнка.
— Ты сам втянул его, когда решил отправить в пансион ради продажи квартиры.
Покупатель, Андрей, убрал телефон в карман.
— Я буду ждать объяснений до полудня. Потом обращусь туда, куда положено.
— Не надо, — резко сказал Валера.
В этой короткой фразе было больше страха, чем в любом признании.
Мы вышли из конторы в маленькое кафе напротив. Глеб сел у стены, обхватив ладонями стакан с какао. На крышке остался коричневый след, и он машинально стирал его большим пальцем.
Телефон снова зазвонил.
— Инга? Это Артём. Я был кладовщиком у Валеры.
— Говорите.
— Он брал деньги из кассы. Сначала понемногу. Потом продал станок, который числился за мастерской. Когда директор узнал, Валера сказал, что вы подпишете продажу квартиры и всё вернёте.
Я прикрыла глаза.
— Откуда вы знаете про подпись?
— Я видел, как он тренировался. На обороте старой квитанции. Он говорил, что нотариус ничего не заметит.
Глеб поднял на меня взгляд.
— Ма, это тот самый человек?
— Да. Он видел, что произошло.
Артём приехал через двадцать минут. Молодой мужчина в рабочей куртке, с заусенцем на большом пальце и папкой, испачканной машинным маслом.
Он положил на стол копии накладных.
— Здесь подпись Валеры. Он получил деньги за станок. А вот переписка с покупателем квартиры.
Я не стала читать вслух. Мне хватило одной строки: «После школы мальчик будет мешать меньше».
Глеб отвернулся к окну. Я увидела, как его подбородок дрогнул.
— Он хотел избавиться от меня? — спросил он.
Артём опустил голову.
— Он говорил, что пансион решит сразу две проблемы. Ты не будешь мешать сделке, а Инга станет сговорчивее.
Валера вошёл в кафе спустя несколько минут. Он снял шапку, положил её на стол и сел напротив меня. На его пальцах остались следы красной пасты.
— Я не собирался причинять ему вред.
— Ты собирался отправить его туда, где он никого не знает.
— Там ему было бы лучше.
— Тогда почему ты не собирался платить?
Он сжал губы.
— У меня не было выбора.
— Выбор был. Ты мог сказать правду.
Валера посмотрел на Глеба.
— Я хотел закрыть долг. Если бы не вернул деньги, они пришли бы сюда.
— Кто?
Он назвал фамилию человека, которому задолжал. Артём тихо выругался: это был бывший владелец мастерской, тот самый, у кого Валера когда-то попросил деньги на долю в бизнесе.
— Ты взял их на своё имя, — сказала я.
— Сначала да.
— А потом решил вписать в долг меня.
Он достал из кармана маленький ключ и положил рядом с моей чашкой.
— Я уже поменял замок на запасной двери. Сегодня вечером хотел забрать вещи и уехать. Думал, вы сами испугаетесь и подпишете.
Я посмотрела на ключ. На его бородке блестела металлическая стружка.
— Ты менял замок в моей квартире?
— Я жил там шесть лет.
— Жить рядом — не значит владеть.
Андрей поднялся.
— Я аннулирую сделку. И требую задаток обратно сегодня.
Валера вскочил.
— У меня нет этих денег.
— Тогда вы будете объяснять это не мне.
— Не надо никого звать, — прошептал Валера.
Артём открыл папку.
— Уже поздно. Я отправил директору копии накладных. Он знает про станок.
Валера смотрел на него с такой ненавистью, что Глеб придвинулся ко мне.
— Ты всё разрушил, — сказал Валера.
— Нет, — ответил Артём. — Ты разрушил это сам, когда решил, что чужой страх дешевле твоего долга.
К вечеру мы вернулись в квартиру. Валера собрал вещи в два пакета. Не чемоданы — именно пакеты: один с одеждой, второй с инструментами и зарядками. Он остановился у прихожей, увидел Глебов рюкзак на привычном крючке и отвёл взгляд.
— Куда ты пойдёшь? — спросил Глеб.
Валера долго молчал.
— К матери.
— Она знает про долги?
— Теперь узнает.
Я достала из шкафа папку с документами на квартиру. Настоящую. С договором купли-продажи, где стояло моё имя, и квитанциями, которые я хранила в прозрачном файле с красной застёжкой.
— Ты заберёшь свои вещи сегодня. Завтра принесёшь все ключи.
— Инга, я могу исправить.
— Начни с денег, которые взял.
— Я не потяну один.
— Ты уже решил, что я буду тянуть тебя вместе с собой.
Он опустил голову.
Глеб стоял у стола и держал сломанный карандаш, тот самый, который сжимал утром. Вдруг он подошёл к Валере и протянул его.
— Возьми.
Валера нахмурился.
— Зачем?
— Ты всё время говорил, что я ничего не довожу до конца. Вот. Почини его.
Валера посмотрел на карандаш. Потом на мальчика.
— Я не умею.
— Тогда не обещай, что умеешь всё остальное.
Эта фраза ударила точнее, чем мои обвинения.
Валера взял карандаш, но не положил в карман. Он стоял, держа его обеими руками, и вдруг стал похож не на грозного хозяина дома, а на человека, который наконец увидел размер нанесённой им трещины.
Через два дня он вернул часть денег Артёму и написал объяснительную директору. Остаток долга оформил на себя, без моей подписи. Андрей забрал расписку и отказался от сделки. Светлана передала мне официальное уведомление, что заявление на продажу признано недействительным.
Я сменила замок в тот же вечер.
Не ради мести.
Просто в моей квартире больше не должно было существовать ключей, о которых я не знала.
Через неделю Валера пришёл за последней коробкой. Глеб сидел за кухонным столом и решал задачу про поезд, который должен был проехать сто восемьдесят километров.
— Ма, если скорость сорок пять, он доедет за четыре часа?
— Проверь деление.
Валера остановился рядом с дверью.
— У тебя минус пропущен, — сказал он.
Глеб поднял глаза.
— Я знаю. Сам исправлю.
Валера кивнул и взял коробку. На выходе он заметил в прихожей старую куртку, которую я сняла с Глебова крючка в тот первый вечер.
— Можно я заберу свою?
— Конечно.
Он снял куртку, надел её и сунул руку в карман. Там что-то звякнуло. Валера достал маленький запасной ключ от прежнего замка и положил его на тумбочку.
Я не сказала ни слова.
Он тоже.
Глеб вдруг протянул ему листок с решённой задачей.
— Вот. Поезд доехал.
Валера посмотрел на ответ, потом на сына.
— Молодец.
— Я знаю.
Он забрал коробку и вышел.
А я взяла ключ с тумбочки и положила рядом с папкой, где лежала настоящая моя подпись.
Из комнаты Глеба снова заиграла музыка. На этот раз он не убавил звук.
