ЧАСТЬ 4
…— Марина, — сказала Алиса, — я знаю, где лежит настоящий договор.
Я повернулась к ней.
Кристина резко перестала улыбаться.
— Не смей.
— Ты сама заставила меня его спрятать.
В памяти вспыхнуло утро два месяца назад. Алиса тогда приехала ко мне в студию без записи, с мокрыми от снега волосами и лицом человека, который всю дорогу спорил сам с собой.
— Кристина предлагает тебе стать лицом курса, — сказала она.
— Уже предлагала. Я отказалась.
— Она говорит, что ты всё равно пожалеешь.
— Пусть говорит.
Алиса тогда провела пальцем по моему латунному жетону.
— Ты правда думаешь, что она отступит?
— Я думаю, что она найдёт другую жертву.
Я не знала, что Алиса уже видела проект договора. Не знала, что Кристина заставила её забрать папку из кабинета Виктора Павловича, чтобы тот не успел отправить документы клиентам.
Не знала, что Алиса не уничтожила бумаги.
Она спрятала их в старом шкафу школьной фотолаборатории, за коробкой с разбитыми рамками.
— Почему ты молчала? — спросила я.
Алиса стиснула ремешок сумки.
— Потому что Кристина узнала о твоём адресе. Она сказала, что испортит твою студию и расскажет клиентам, будто ты обманываешь их. Я испугалась.
— И поэтому позволила ей пригласить сюда всех, кроме меня?
— Я пыталась остановить её изнутри.
— Ты позволила ей повесить моё фото над сценой.
— Я не знала, что она это сделает.
— Но знала, что собирается продать моё имя.
Алиса закрыла глаза.
Это было больнее, чем насмешки Кристины. Кристина была врагом. Алиса была человеком, которому я доверяла без проверки.
Кристина шагнула к ней.
— Отдай мне ключ.
— Нет.
— Ты не понимаешь, что будет, если договор найдут.
— Понимаю. Поэтому и принесла его.
Алиса вынула из сумки связку школьных ключей. Один ключ был коротким, с красной пластиковой головкой.
— Я забрала его утром, — сказала она. — В фотолаборатории остались оригиналы, квитанции и письма клиентов.
— Ты всё это время могла сказать мне, — произнесла я.
— Могла. Но боялась потерять тебя.
— Ты уже почти потеряла.
Кристина бросилась к ключам. Нина заслонила Алису, и Кристина остановилась в нескольких сантиметрах от неё.
— Отойдите! — крикнула она.
Виктор Павлович ударил ладонью по столу.
— Довольно. Я сам открою лабораторию.
— Вы не имеете права! — прошипела Кристина.
— Имею. Школа принадлежит общине, а не твоему агентству.
Через десять минут мы стояли в длинном школьном коридоре. Было почти одиннадцать вечера. На стенах висели выцветшие фотографии выпусков, а под ногами скрипел линолеум.
Алиса вставила ключ в замок маленькой двери возле кабинета химии.
Внутри пахло пылью, уксусом и старой фотобумагой.
За коробками действительно лежала папка.
Кристина остановилась на пороге.
— Ты всё разрушишь, — сказала она Алисе.
— Нет, — ответила Алиса. — Я перестану помогать тебе разрушать других.
В папке был оригинал договора. На каждой странице стояли мои настоящие инициалы? Нет. Там вообще не было моей подписи. В пункте о сотрудничестве значилось: «Марина Соколова отказалась от участия». Ниже стояла подпись Кристины как свидетеля.
Но рядом лежал лист, который перевернул всё: расписка Кристины о получении аванса от клиентов и обязательство вернуть деньги, если курс не состоится.
Она не собиралась вести курс.
Она собиралась собрать оплату и исчезнуть, прикрывшись моим именем.
— Ты хотела украсть деньги, — сказала я.
— Я хотела оплатить долги агентства.
— За это ты подделала мою подпись?
— Я вернула бы всё.
— Когда?
Кристина посмотрела на меня, и в её лице вдруг появилась не злость, а настоящий страх.
— Когда заключила бы контракт с сетью залов. Им нужно было громкое имя.
— Моё имя.
— Ты не понимаешь. У меня был один шанс.
— Ты сама выбрала, чьей жизнью заплатить за него.
В этот момент телефон снова зазвонил. Женщина-клиент ждала ответа.
Я включила громкую связь.
— Марина, скажите, что делать. Мы внесли деньги, потому что доверяли вам.
Я взглянула на бумаги.
— Вам не нужно больше ничего платить. Завтра утром я опубликую документы и список переводов. А потом мы вместе составим план возврата средств.
— Но вы тоже потеряете деньги.
— Знаю.
В этом и была цена: я могла сохранить репутацию, заявив, что ни при чём, но тогда часть женщин осталась бы без денег и объяснений. Я решила отвечать за своё имя, даже если сама не брала ни рубля.
Кристина тихо усмехнулась.
— Ты хочешь сыграть спасительницу?
— Нет. Я хочу, чтобы люди перестали платить за чужую ложь.
На следующий день владельцы отеля отменили контракт с агентством Кристины. Не из-за моей угрозы. Виктор Павлович отправил им копии договора, а клиенты потребовали вернуть оплату. Сеть залов тоже отказалась подписывать соглашение: им нужен был не скандал вокруг известной фамилии, а подтверждённая работа.
Кристина потеряла именно то, ради чего устроила вечер, — возможность продать чужой успех как собственный.
До полиции дело не дошло. Несколько клиенток решили урегулировать возврат через письменное соглашение, и Кристина подписала его, потому что без этого не могла закрыть агентство. Она продала автомобиль, вернула первый взнос и передала мне список всех платежей.
Этого было недостаточно, но это было начало.
Самым трудным оказался разговор с Алисой.
Мы встретились утром в моей студии. На стойке лежал её старый подарок — мой латунный жетон. Я сняла его с шеи и положила между нами.
— Я не могу снова доверять тебе так, как раньше, — сказала я.
Алиса кивнула.
— Я знаю.
— Но я хочу понять, почему ты пришла сегодня.
Она достала из кармана сложенный лист.
— Я написала заявления всем клиенткам. Подписала своим именем. Я расскажу, что знала и когда знала.
— Тебе будет стыдно.
— Мне уже стыдно.
— Кристина может обвинить тебя.
— Пусть.
Я долго смотрела на неё.
Потом забрала лист.
— Это не возвращает прошлое.
— Я не прошу вернуть.
— Хорошо.
Я перевернула жетон. На обратной стороне, под словом «Дыши», была едва заметная царапина, оставшаяся после той ночи в зале.
— Останься сегодня, — сказала я. — Нужно обзвонить тех, кто заплатил.
Алиса подняла глаза.
— Ты уверена?
— Нет. Но я готова начать с работы, а не с обещаний.
Она села рядом с телефоном.
Мы звонили женщинам до самого вечера. Кому-то возвращали деньги сразу, кому-то объясняли сроки. Одна клиентка плакала, потому что потратила последние сбережения. Алиса записала её номер и лично занялась переводом.
Кристина больше не появлялась в моей студии.
А её школьная фотография исчезла с экрана ещё в ту же ночь. Артём заменил её пустым белым полем, но я попросила поставить туда другой снимок: общий кадр выпускного, где никто не стоял в центре, а никто не был вырезан.
Когда Алиса увидела фотографию, она тихо спросила:
— Ты правда хочешь оставить её?
— Да.
— Даже после всего?
— Особенно после всего.
Я снова надела жетон на шею и повернулась к списку клиентов.
Телефон зазвонил.
На экране высветилось имя женщины, которая первой внесла деньги Кристине.
Я нажала кнопку ответа.
— Здравствуйте, это Марина. Давайте разберёмся вместе.
За стеклом на стойке блеснула выгравированная буква, а Алиса открыла новую страницу журнала возвратов.
«Дыши», — сказала она, и впервые это слово прозвучало не как просьба пережить боль, а как начало разговора.
