Я купила заброшенный трейлер за триста долларов, но после визита шерифа мой дядя перестал улыбаться

— Вам лучше сжечь этот трейлер, пока он не сжёг вас, — сказал шериф, стоя у моего крыльца на рассвете.

Я держала в руке кружку с дешёвым кофе и смотрела, как пар растворяется над полем. На траве блестела роса, под сапогами шерифа хрустели сухие стебли, а из-под дома доносился тихий металлический стук.

— Вы сейчас серьёзно? — спросила я.

Шериф Томас Рид не ответил сразу. Он снял шляпу, провёл ладонью по влажным волосам и посмотрел не на меня, а на окна, заклеенные полиэтиленом.

— Кто-нибудь ещё знает, что вы здесь?

— Мой дядя. И женщина в земельной конторе.

— Я не спрашивал, кто знает о покупке. Я спрашивал, кто знает, что вы переночевали внутри.

Кофе обжёг мне пальцы. Я поставила кружку на перила.

— Что происходит?

Рид шагнул ближе и заговорил тише:

— Уезжайте до темноты.

— Это частная собственность.

— Именно поэтому я не могу вас выгнать. Но могу сказать, что этот участок приносил неприятности каждому, кто пытался здесь что-то найти.

Я купила фермерский трейлер три недели назад за триста долларов, потому что это был единственный дом, который могла себе позволить. После того как дядя Ричард велел мне съехать из его дома, я жила в грузовике и считала каждую монету. У меня оставались тысяча сто сорок семь долларов, старый автомобиль с неисправной коробкой передач и два чёрных мусорных пакета с одеждой.

Трейлер был отвратительным: провалившаяся крыша, выбитые окна, запах мышиного помёта и кухонный стол, исцарапанный вдоль всей кромки. Но у него было шесть акров земли, старый колодец и дверь, которую никто не мог запереть перед моим носом.

— Что именно вы нашли здесь? — спросила я.

— Я ничего не находил.

— Тогда почему вы пришли?

На его челюсти дрогнула мышца.

— Потому что двадцать лет назад здесь исчез ребёнок.

У меня перехватило дыхание.

Моя младшая сестра Эмили якобы погибла вместе с матерью, когда мне было четыре года. Так мне объясняли всю жизнь. Ричард говорил, что машина сорвалась с моста. Тётя Линда плакала, когда я задавала вопросы. А справку о происшествии дядя называл утраченной во время наводнения в окружном архиве.

— Эмили не исчезала, — сказала я. — Она погибла.

— Так записали.

— Вы были на месте аварии?

Рид отвёл глаза к полю.

— Я был молодым помощником. Мне приказали не трогать трейлер и никого не подпускать к нижней части пола.

Стук под домом прекратился.

Я почувствовала, как холод пробирается под футболку, хотя солнце уже поднялось.

— Кто приказал?

Шериф сжал поля шляпы.

— Ваш дядя тогда работал в земельной службе. А теперь он владеет половиной участков вокруг этого места.

В этот момент у дороги резко затормозил чёрный пикап Ричарда. Дверца распахнулась, и дядя вышел, держа в руке кожаную папку.

— Ханна, отойди от дома, — приказал он.

— Почему?

— Я выкуплю участок.

— За триста долларов?

— За двадцать пять тысяч.

Шериф резко повернулся к нему.

— Ричард, вы не должны были сюда приезжать.

— А ты не должен был рассказывать ей сказки, Томас.

Дядя подошёл к крыльцу и протянул папку.

— Подпиши отказ сегодня. Получишь деньги и уедешь.

— Что находится под полом?

Его лицо стало серым.

— Ничего.

Но из-под кухонной двери снова донёсся стук. Я вернулась внутрь, опустилась на колени и провела пальцами по доскам. Одна из них была прибита новыми гвоздями, хотя весь пол рассыпался от старости.

Ричард схватил меня за плечо.

— Не смей.

Я сбросила его руку.

Шериф не двинулся. Только прошептал:

— Ханна, если поднимете эту доску, назад уже не вернётесь.

Я взяла лом и вставила его под край. Дерево застонало. Дядя шагнул ко мне, а с улицы донёсся звонок подъехавшей машины. Кто-то открыл дверцу и крикнул, что привёз бумаги из архива. Я надавила на лом, и доска поднялась ровно настолько, чтобы увидеть под ней край пожелтевшей папки…

ЧАСТЬ 2

Папка застряла между балками. Я потянула сильнее, и из-под пола пахнуло сырой землёй, керосином и чем-то сладковатым, давно въевшимся в дерево.
— Отойдите оттуда, — сказал Ричард.
— Ты двадцать лет прятал это место. Теперь я хочу знать почему.
— Ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни.
Он бросился вперёд, но шериф перехватил его за локоть.
— Ещё шаг — и я увезу вас за угрозу владелице.
— Владелице? — усмехнулся Ричард. — Она не знает, что купила.
Эти слова ударили сильнее, чем его хватка. Я снова потянула папку. Картон порвался, и наружу выскользнула фотография, перевязанная тонкой жёлтой лентой. На ней моя мать стояла возле трейлера, молодая, с короткими волосами и рукой на плече маленькой девочки.
Девочка смотрела прямо в объектив. На её левом запястье был заметен круглый ожог, похожий на полумесяц.
Я знала этот знак. В детстве у меня хранилась единственная игрушка сестры — медвежонок с пришитой заплатой в форме полумесяца. Линда говорила, что Эмили получила ожог в день аварии.
— Это невозможно, — прошептала я.
Ричард вырвал фотографию из моих пальцев.
— Подделка.
— На обороте дата.
Шериф посмотрел на него.
— Отдайте снимок, Ричард.
— Ты понятия не имеешь, что защищаешь.
— Тогда перестаньте мне угрожать и расскажите.
Из-за спины шерифа появилась Евлин Брукс, женщина из земельной конторы. Она держала коричневый архивный ящик и тяжело дышала после подъёма на крыльцо.
— Ханна, — сказала она, — я проверила старые записи. Этот участок не просто изъяли за налоги. Его передали округу после заявления о пропавшем ребёнке.
Я почувствовала, как колени становятся ватными.
— Почему мне никто не сказал?
Евлин посмотрела на Ричарда.
— Потому что двадцать лет назад он принёс документы сам. В них было сказано, что мать и обе девочки погибли.
— Обе? — спросила я.
Она раскрыла ящик и достала лист с выцветшей печатью.
— В первоначальном заявлении указана только одна погибшая девочка. Ваша запись появилась через три дня.
Ричард рванулся к бумагам, но шериф встал между ними.
— Отдайте мне этот лист, — сказал дядя.
— Нет, — ответила Евлин. — Я слишком долго молчала.
Мой рот пересох.
— Где моя мать?
Ричард сжал фотографию так, что она согнулась.
— Мёртвые не возвращаются, Ханна.
— Я спросила не об этом.
За стеной снова раздался стук. Теперь он был громче. Три удара. Пауза. Ещё три.
Мы все замерли.
Шериф посмотрел на пол.
— Там может быть пустота под фундаментом.
— Или кто-то стучит, — сказала я.
Ричард побледнел.
И тогда из-под досок донёсся слабый, хриплый звук, похожий на попытку произнести имя…

ЧАСТЬ 3

— Ханна, — прошептала я сама себе, но звук повторился снизу.

Шериф велел всем отойти. Он поднял оставшиеся доски, и под ними обнаружился узкий лаз, прикрытый листом жести. Внутри лежали детское одеяло, жестяная кружка и коробка с лекарствами. На стене, возле ржавой трубы, кто-то царапал короткие линии — по пять, разделённые глубокими промежутками.

Из темноты донёсся кашель.

— Там человек! — закричала я.

Рид лёг на живот и посветил фонарём. Через минуту он вытащил наружу худую женщину с белыми волосами, в выцветшем коричневом пальто. На её левой ладони был шрам от ожога.

Я узнала её не по лицу.

По медальону в форме маленькой ласточки. Такой же висел на фотографии у моей детской кровати.

Женщина взглянула на меня и заплакала.

— Ханна.

Ричард отступил к стене.

— Этого не может быть.

— Может, — сказала Евлин. — Это Ребекка Уокер.

Моя мать держалась за край пола, пока шериф помогал ей сесть. Я опустилась рядом, но не решалась прикоснуться.

— Где Эмили? — спросила я.

Ребекка закрыла глаза.

— Она жива. Но Ричард увёз её в ту ночь.

В комнате стало так тихо, что я услышала каплю воды в раковине.

— Зачем?

Мать посмотрела на брата.

— Он узнал, что твой отец собирался сообщить о краже денег из земельного фонда. Ричард подделал документы, устроил аварию и спрятал меня здесь. Эмили он отдал семье, которая уехала из штата. А тебе сказал, что все погибли.

— Почему ты не выбралась?

— Он приходил каждую неделю. Говорил, что если я заговорю, он найдёт тебя и убьёт. После травмы я едва ходила. Потом он запер люк и стал приносить еду только тогда, когда ему требовалось молчание.

Ричард резко рассмеялся.

— Она сумасшедшая. Вы правда поверите женщине, которая двадцать лет жила в яме?

Ребекка подняла руку. В пальцах у неё был маленький металлический ключ.

— Я не могла доказать кражу. Но сохранила то, что он забыл.

Она вложила ключ в мою ладонь.

— В шкафу на чердаке. За третьей доской. Там копия банковского перевода и письмо твоего отца.

Ричард бросился к лестнице. Шериф схватил его, а Евлин уже звонила в окружную службу.

— Эмили где? — спросила я.

Мать сжала мои пальцы.

— В штате Миссури. Её зовут теперь Сара Миллер. Я нашла её адрес месяц назад, но боялась написать.

Я не успела ответить. Телефон шерифа зазвонил. Он выслушал сообщение, и выражение его лица изменилось.

— Ханна, — сказал он, — человек, который сейчас представляется Сарой Миллер, только что позвонил из больницы. Она попала в аварию и назвала твоё имя.

Я посмотрела на Ричарда. Он всё ещё пытался вырваться, но вдруг перестал сопротивляться.

— Что ещё? — спросила я.

Рид убрал телефон от уха.

— Она сказала, что рядом с ней лежит мужчина, который утверждает, что он твой отец…