После четвёртого провала памяти я спрятала диктофон в сумку, но услышанное в машине заставило мужа побледнеть

В 23:08 я очнулась на пассажирском сиденье внедорожника деверя и сразу поняла: этой поездки в моей памяти снова не было.

Подземный паркинг нашего дома в Киеве гудел вентиляцией. На стекле дрожали отражения ламп, пахло кожей, холодным пластиком и дорогим одеколоном Марка. Я попыталась пошевелить шеей и почувствовала острую боль, будто несколько часов пролежала в неудобной позе.

На колене были порваны колготки. Пассажирское кресло откинули почти горизонтально. Самого Марка в машине не было.

Я вышла, держась за дверцу. Ноги подкашивались.

—София? — окликнул меня охранник у лифта. — Вам помочь?

—Нет. Я просто устала.

Это была уже четвёртая поездка, после которой я приходила в себя с болью, синяками и провалом в памяти. Каждый раз схема повторялась. Юлиан ссылался на позднюю встречу, а потом просил брата забрать меня из офиса на Подоле.

Марк всегда приезжал с бутылкой воды, уже открытой.

—Попей, невестушка, — говорил он. — Ты совсем вымоталась.

Я пила. Потом исчезала.

Дома в ту ночь Юлиан встретил меня в прихожей с таким лицом, будто ждал не жену, а курьера.

—Опять задержалась? — спросил он.

—Ты ведь знаешь, что меня привёз Марк.

—Знаю. И знаю, что ты выглядишь ужасно.

Он усмехнулся, заметив, как я придерживаю поясницу.

—Тебе нужно заняться собой. Ты целыми днями сидишь над таблицами, потом удивляешься, что всё болит.

Я хотела спросить о синяке под ключицей, но увидела его спокойные глаза и промолчала.

На следующий день я купила маленький диктофон. В сумке у меня висел брелок-мотанка, который мама когда-то прицепила к молнии и сказала: «Пусть отводит дурное». Я спрятала диктофон за внутренним карманом, рядом с этим брелоком.

Через три дня Марк снова приехал к офису.

—Вода тебе, — сказал он и протянул бутылку.

Я улыбнулась, но не выпила ни глотка. Вместо этого сделала вид, что уронила крышку, и незаметно включила запись.

В машине играло радио. Дождь бил по крыше. Марк несколько раз поглядывал на меня через зеркало.

—Тяжёлый день? — спросил он.

—Очень.

—Тогда расслабься.

Я закрыла глаза и заставила дыхание стать ровным. Внутри меня всё кричало, но снаружи я изображала сон.

Когда мы остановились, Марк вышел. Дверца захлопнулась. Я услышала его шаги, потом приглушённый звонок.

Сначала голос звучал далеко и глухо. Затем стал яснее.

—Она снова отключилась, — сказал Марк.

У меня похолодели пальцы.

Другой голос ответил почти сразу.

Мужской. Знакомый до тошноты.

—Вези её сюда. И в этот раз не оставляй на ней следов.

Я прижала ладонь к сумке. Брелок-мотанка впился в пальцы.

—Она ничего не заподозрит? — спросил Марк.

—Она верит мне больше, чем себе.

Я перестала дышать.

В этот момент дверь машины открылась, и чей-то голос произнёс моё имя. Рука потянулась к внутреннему карману сумки, где лежал диктофон…

ЧАСТЬ 2

Пальцы сомкнулись на диктофоне, но я не стала его доставать. Если Марк увидит, что я не сплю, мне не выбраться.
—София? — он наклонился ко мне. — Тебе плохо?
—Голова кружится, — прошептала я.
—Тогда не двигайся.
Его ладонь задержалась возле моего плеча. Я почувствовала запах мяты и резко захотела закричать, но заставила себя лежать неподвижно. Через минуту дверца захлопнулась. Машина снова тронулась.
Дома я добралась до ванной, заперла замок и включила запись. Сначала услышала собственный сонный голос, затем долгую тишину. Потом Марк сказал:
—Она полностью отключилась. Везти её к Ванессе?
—Конечно, — ответил Юлиан. — Только без новых следов. В прошлый раз ты оставил синяк.
Я зажала рот рукой.
Ванесса. Это имя я уже слышала.
Дальше раздался женский голос:
—Нам нужны её отпечатки и телефон. Пока она не проснётся, она подтвердит любой перевод.
—А если она вспомнит? — спросил Марк.
—Ей никто не поверит. У вас есть справка о тревожном расстройстве, подписанная нужным врачом.
Юлиан заговорил тише:
—Утром деньги уйдут на инвестиционный счёт. Она решит, что сама одобрила договор.
Запись оборвалась на шорохе. Я не смогла слушать дальше.
На раковине лежал телефон. Банковское приложение не открывалось. В почте ждали три письма: изменение лимитов, новое доверенное устройство и договор, ожидающий подтверждения.
В дверь постучали.
—София, ты опять заперлась?
Голос Юлиана был мягким, почти заботливым.
—Мне плохо.
—Я же говорил, тебе нужен спортзал.
Я посмотрела на своё отражение: бледное лицо, разорванный ворот блузки и тёмный след под ключицей.
—Завтра займусь собой, — ответила я.
—Умница.
Когда его шаги удалились, я достала старый телефон, которым почти не пользовалась, и написала двоюродной сестре Оксане. Два года назад она ушла из отдела, расследовавшего финансовые махинации. Я отправила ей запись и три слова: «Мне нужна защита».
Ответ пришёл через семь минут.
«Не звони. Удали сообщение. Выйди из квартиры через запасную лестницу».
Я перечитала его дважды.
Потом пришло второе:
«Тебя уже ищут не только дома».
В ту же минуту внизу хлопнула дверь подъезда. На экране домофона появился Марк. Он стоял под камерой и держал в руке новую бутылку воды.
—София, открой. Юлиан сказал, ты плохо себя чувствуешь.
Я выключила свет и спряталась за стеной. Телефон снова завибрировал. Оксана прислала фотографию документа, который я никогда не видела.
На нём стояла моя подпись.
А под подписью — сегодняшняя дата.
И тут замок входной двери начал медленно поворачиваться изнутри…

ЧАСТЬ 3

Оксана успела предупредить меня: запасной ключ Юлиан оставлял в шкафчике консьержа. Я выбралась через лестницу за минуту до того, как Марк вошёл в квартиру.
В 01:15 мы встретились в круглосуточной кофейне возле вокзала. За окном шёл мокрый снег, кофейная машина шипела, а я держала сумку обеими руками.
—Покажи документ, — сказала я.
Оксана разложила на столе распечатки.
—Это договор займа на все ваши семейные накопления. Но подпись подделана не случайно. Её сделали по образцу заявления, которое ты подписывала в банке год назад.
—Кто оформил справку о моём расстройстве?
—Врач из частной клиники, принадлежащей Ванессе Литвиновой.
Я подняла глаза.
—Она врач?
—Нет. Она владелица клиники и бывший финансовый консультант Юлиана.
Утром мы пришли в банк. Оксана заранее связалась с начальником службы безопасности, Артёмом Савчуком. В кабинете пахло бумагой и горьким кофе. На столе лежал мой паспорт, который я считала находившимся дома.
—Его принесли вчера вечером, — сказал Артём. — Вместе с доверенностью.
Дверь открылась. Вошли Юлиан, Марк и Ванесса.
Юлиан сразу улыбнулся.
—София, ты устроила спектакль?
—Нет. Я пришла узнать, зачем ты отправлял деньги с моего счёта.
Улыбка исчезла.
Ванесса положила перед Артёмом папку.
—У нас есть подтверждение добровольного перевода.
—Есть подделка, — ответила Оксана.
Артём включил экран с журналом операций.
—Перевод не завершён. Его остановила система, потому что устройство было зарегистрировано в вашей квартире, а подтверждение пришло в момент, когда владелица счёта находилась в автомобиле.
Марк побледнел.
—Я не знал, что они заберут все деньги.
Юлиан резко повернулся к нему.
—Замолчи.
—Ты сказал, что София просто подпишет бумаги, — продолжил Марк. — Ты обещал мне долю, а не это.
Ванесса ударила ладонью по столу.
—Мы все договорились.
—Нет, — сказала я. — Договорились вы. А я записала разговор.
Я положила диктофон на стол.
Юлиан смотрел на него, будто это был предмет, который мог взорваться.
Артём прослушал фрагмент и тут же заблокировал все операции. Оксана показала письма банка, заключение независимого врача и копии камер из паркинга, где Марк переносил мою сумку в клинику.
Марк сел, закрыв лицо.
—Она не должна была проснуться там, — прошептал он.
—Где там? — спросила я.
Он поднял глаза.
—В клинике Ванессы. Юлиан хотел оформить тебя недееспособной на время сделки.
В кабинете стало тихо.
Я поняла: они планировали забрать не только деньги. Они хотели отнять у меня право говорить от собственного имени.
Но в этот момент Артём достал ещё один лист и посмотрел на Оксану.
—Есть проблема. Перевод заблокирован, но доверенность уже использовали в другом месте.
—Где? — спросила я.
Он назвал адрес, и у Юлиана дрогнула рука…