Я увидел, как коллеги смеются над моей бабушкой в телефоне, но через минуту мой начальник резко побледнел

Когда коллега включил ролик с моей бабушкой на общем экране, вся переговорная рассмеялась — а я понял, что не знаю самого близкого человека.

Это случилось в четверг, в половине третьего дня, в стеклянной переговорной на девятом этаже. За окном блестели крыши, кондиционер гонял ледяной воздух, а на экране стояла Любовь Андреевна — в своём выцветшем платке, с корзиной зверобоя и таким спокойным лицом, будто перед ней сидел не десяток офисных сотрудников, а соседка Нина.

— Смотрите, какая звезда, — хмыкнул Денис, мой коллега. — Сто тысяч подписчиков. Рассказывает, как лечить всё подряд травой из канавы.

Кто-то засмеялся. Я тоже улыбнулся по привычке. И тут бабушка сказала:

— Если сердце тревожится, не торопитесь глушить его таблетками. Сначала спросите себя, чего вы боитесь.

У меня пересохло во рту.

Я узнал её голос сразу. Тот самый, который в детстве будил меня в школу и шептал у калитки: «Не забудь шарф, Вадик, ветер сегодня злой».

— Перемотай, — сказал я.

— А что такое? Ты же сам говорил, что бабушка у тебя деревенская, — Денис усмехнулся. — Неужели это она?

Я не ответил. Подошёл к экрану и увидел название страницы: «Травы Любови Андреевны». Под ним — сто двадцать семь тысяч подписчиков.

В тот вечер, в семь часов, я позвонил ей. Она ответила не сразу. На заднем плане гремела крышка кастрюли, потом послышался её голос:

— Вадик? Что-то случилось?

— Ба, ты блог ведёшь?

Она засмеялась. Тихо, смущённо.

— А ты откуда узнал?

— Почему ты мне не сказала?

— Я говорила. Ты спрашивал, освоила ли я телефон. Я ответила: понемногу.

— Это не «понемногу». У тебя больше ста тысяч подписчиков!

— А что это меняет?

Я сел в машину и сам не понял, почему сжимаю руль так сильно, что побелели пальцы.

— Ба, ты вообще понимаешь, что это такое? Тебя люди смотрят. Тебе пишут.

— Пишут, — гордо сказала она. — Даже из Сибири одна женщина прислала фотографию и спросила про бессонницу. Я ей ответила.

— Ты одна всё ведёшь?

На другом конце повисла пауза.

— Не совсем.

Слово прозвучало странно.

— А кто помогает?

— Приходили люди. Говорили, что хотят сделать полезное дело. Я подписала кое-какие бумаги, чтобы мои рассказы не украли.

Я почувствовал, как холодеет затылок.

— Какие бумаги?

— Не знаю. Там много страниц. Девушка читала быстро. Сказала, это обычное согласие.

В половине девятого я уже ехал к ней. Чёрная машина неслась по трассе, фары выхватывали из темноты берёзовые стволы, а на пассажирском сиденье лежала распечатка страницы, которую Денис успел переслать мне.

Внизу, под роликом про иван-чай, кто-то написал: «Купите у Любови Андреевны чудо-сбор. Он лечит суставы, давление и даже опухоли».

Я перечитал комментарий трижды.

Бабушка никогда не обещала лечить опухоли.

Когда я подъехал к её дому, свет на кухне ещё горел. Любовь Андреевна сидела за столом, а рядом лежала коричневая папка с тиснёным листком рябины. Она подняла на меня глаза и сказала:

— Хорошо, что приехал. Сегодня они снова звонили. Хотят, чтобы я поставила подпись под новым договором…

Я протянул руку к папке, но в этот момент за окном резко вспыхнули фары, и кто-то трижды постучал в калитку…

ЧАСТЬ 2

Я не успел открыть папку. За окном стоял мужчина в дорогом пуховике, а рядом с ним — худенькая девушка с планшетом. На капоте чёрной машины блестела капля дождя.
— Любовь Андреевна, мы ненадолго, — крикнул мужчина. — Нам нужно обсудить условия.
Бабушка сжала край фартука.
— Я никого не ждала.
— Мы же договаривались, — ответила девушка. — Вы сами просили приехать.
Я встал между ними и дверью.
— А вы кто?
Мужчина улыбнулся, но глаза у него остались холодными.
— Артём Сергеевич Климов. Руководитель проекта. Благодаря нам ваша бабушка стала известна всей стране.
— Благодаря ей вы вообще получили этот проект, — сказал я.
— Не стоит превращать полезное сотрудничество в семейную драму.
Он произнёс это мягко, почти ласково. От этой ласки мне стало хуже, чем от грубости.
Я открыл папку. На первой странице стояло название общества с ограниченной ответственностью «Лесная аптека». Ниже — имя бабушки и подпись, похожая на её настоящую, но слишком ровная, будто её выводили по линейке.
— Что это? — спросил я.
— Разрешение использовать материалы, — сказала девушка. — Всё законно.
— А почему здесь написано, что Любовь Андреевна передаёт исключительные права на образ, голос, рассказы и будущие публикации на десять лет?
Бабушка побледнела.
— Мне сказали, что это для защиты канала.
— Канала уже нет, — перебил Климов. — Теперь это торговая марка.
В комнате запахло сушёной мятой и горячим воском от лампы. Я увидел на полке банку с надписью «чабрец, июль» и вдруг понял, что эти люди превратили её жизнь в упаковку.
— Вы продаёте от её имени порошок, который она даже не видела?
— Мы продаём продукт, основанный на традиционных знаниях.
— А она получает что-нибудь?
Девушка отвела взгляд.
Климов положил на стол конверт.
— За прошлый месяц — три тысячи рублей. Мы могли бы платить больше, если бы она подписала новое соглашение.
Бабушка не притронулась к конверту.
— Я не просила продавать лекарства.
— Люди сами хотят покупать. Мы лишь даём им возможность.
Я достал телефон и открыл страницу. В последнем ролике бабушка говорила: «Не верьте тем, кто обещает чудо за один день». Под видео стояла реклама их порошка: «Секрет Любови Андреевны. Лечение без врачей».
— Вы противопоставили её врачам, — сказал я.
— Так лучше продаётся.
Он произнёс это так буднично, будто говорил о цене бензина.
Я поднял глаза.
— Удалите всё сегодня.
Климов усмехнулся.
— Молодой человек, вы приехали из города, посмотрели два ролика и решили, что понимаете бизнес? Ваша бабушка подписала документы. Если она откажется, мы выставим ей счёт за продвижение.
— Какой счёт?
— Девятьсот сорок тысяч рублей.
В печи сухо треснуло полено. Бабушка вздрогнула.
— Я ничего не брала.
— Услуги стоили денег.
— Но вы говорили, что помогаете бесплатно! — её голос впервые дрогнул.
Климов посмотрел на неё с раздражением.
— Бесплатно бывает только то, что никому не нужно.
Он забрал папку, но я удержал её ладонью.
— Оставьте.
— Тогда увидимся у нотариуса.
— Мы сначала проверим вашу подпись.
На секунду его лицо изменилось. Не сильно — только уголок рта дёрнулся. Но я заметил.
Когда машина скрылась за поворотом, бабушка достала из буфета жестяную коробку из-под леденцов. Внутри лежали записки, письма подписчиков и маленькая тетрадь в клетку.
— Я всё записывала, — сказала она. — Каждый звонок. Каждую посылку. А сегодня утром мне позвонила женщина, которая работала у них. Она сказала, что должна рассказать правду, но попросила приехать к старой водонапорной башне в субботу.
Я открыл тетрадь. На последней странице была одна фраза, написанная чужой рукой: «Климов украл не только имя. Он украл деньги больных людей»…
❤️ Спасибо, что дочитали! Если хотите узнать продолжение, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

В субботу в шесть утра мы стояли у старой водонапорной башни за железнодорожной станцией. Туман цеплялся за траву, на ржавой лестнице блестели капли, а бабушка держала свою клетчатую тетрадь обеими руками.
— Может, не придёт, — сказал я.
— Придёт, — ответила она. — Человек, который долго молчит, редко назначает встречу без причины.
Из-за бетонного забора вышла женщина лет сорока. Она всё время оглядывалась и прижимала к груди папку.
— Вы Любовь Андреевна?
— Да.
— Меня зовут Марина. Я была бухгалтером в «Лесной аптеке».
Она положила папку на перевёрнутый ящик.
— Я не знала, что они будут использовать ваше имя для лечения. Сначала мы продавали обычный чай. Потом Климов увидел, сколько людей вам верят.
— Почему вы ушли? — спросил я.
Марина сжала губы.
— Потому что он приказал провести платежи через благотворительный фонд. Люди переводили деньги на лечение детей, а потом часть сумм уходила за закупку его порошка и рекламу вашей бабушки.
Я раскрыл папку. Там были счета, накладные и распечатки переводов. На каждом листе стоял номер счёта, принадлежавшего не компании, а фонду, который возглавляла жена Климова.
— Это невозможно, — прошептал я.
— Возможно. Вот платёж за ролик, где Любовь Андреевна говорит о бессоннице. Вот деньги от пожилых людей, которым обещали лечение суставов. А вот возвраты — тем, кто требовал объяснить состав.
Бабушка долго смотрела на цифры.
— Они брали деньги у больных?
— Брали, — сказала Марина. — И прятали это за вашим лицом.
В этот момент из кармана Марины зазвонил телефон. Она вздрогнула.
— Климов знает, что я здесь.
— Откуда?
— Я оставила у них копию договора. Вчера он нашёл в ней пометки.
Я перелистнул бумаги и увидел то, чего не ожидал: на последнем листе стояла подпись бабушки, а рядом — подпись свидетеля. Свидетелем была не девушка с планшетом.
— Это кто?
Марина побледнела.
— Его мать. Елена Павловна.
Бабушка подняла голову.
— Мать Климова?
— Она работала в архиве нотариуса. Именно она принесла пустые листы и сказала вашей бабушке подписать их для оформления страницы. Потом на эти листы напечатали договор.
Я почувствовал, как внутри поднимается злость, но рядом бабушка сидела, прижав ладонь к груди. Злость пришлось удержать.
— У вас есть оригиналы? — спросил я.
Марина кивнула.
— Один. Климов не знает, что я забрала его из сейфа. Но есть ещё кое-что.
Она достала тонкий лист.
— Он уже продал право на использование имени вашей бабушки крупной сети магазинов. Завтра они запускают полки с её фотографией. Если не остановить поставку до полудня, товар разойдётся по всей области.
Бабушка закрыла глаза.
— Я не хочу, чтобы люди думали, будто я их обманывала.
— Не будете, — сказал я.
— А если не поверят?
Я посмотрел на её тетрадь, на аккуратно записанные имена людей, которым она отвечала по вечерам.
— Тогда мы покажем им всё.
В полдень мы пришли в офис «Лесной аптеки». За стеклом стояли коробки с её фотографией. На каждой было написано: «Сбор Любови Андреевны. Здоровье без врачей».
Климов вышел к нам раздражённый.
— Вы не понимаете, что делаете. У вас нет права вмешиваться.
Марина положила на стол копии счетов.
— А у вас есть право объяснить, почему пожертвования уходили на ваш личный счёт?
Он схватил лист, пробежал глазами и вдруг сказал:
— Я делал это ради проекта! Если бы не я, о ней никто бы не узнал!
В кабинете стало неподвижно.
Бабушка посмотрела на него.
— Значит, вы знали, что это моё имя?
— Конечно, знали! Вы сами его дали!
Он сам произнёс это. Сам подтвердил, что понимал значение подписи.
Я достал из папки оригинал договора.
— Только подпись вы получили на пустом листе.
Климов резко отступил.
— Кто вам это сказал?
— Ваша мать.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Елена Павловна. В руках она держала нотариальный журнал.
— Я пришла исправить то, что сделала, — сказала она. — И вернуть Любови Андреевне её настоящее имя.
Климов уставился на мать, но она не отвела глаз.
— Ты использовал мою подпись, сын. А теперь объясни, почему на твоём счёте лежат деньги фонда…