Я остановила музыку ради мальчика у мраморной колонны — и герцог уронил бокал, когда услышал мой ответ

Когда я сказала леди Августе, что помню место маленького лорда лучше своего собственного, в бальном зале стало так тихо, что я услышала, как воск стекает по подсвечнику.
Мальчик всё ещё держал двумя пальцами край моего выцветшего синего рукава. Его звали Джулиан Олдвик. Я узнала имя от мальчика в зелёном жилете, который минутой раньше издевался над ним у мраморной колонны. Джулиан стоял рядом, но уже не прятался за розами.
— Вы сейчас же вернётесь к инструменту, — прошипела леди Августа.
— Если он позволит.
— Он ничего вам не позволяет. Он воспитан неправильно и избалован вниманием.
Джулиан вздрогнул. Его пальцы вцепились в ткань сильнее, и я почувствовала, как внутри меня поднимается знакомый холод. Так моя младшая сестра Эдит сжимала простыню, когда врач говорил, что очередная лихорадка скоро пройдёт.
— Он попросил всего два шага, — ответила я. — И паузу.
— Вы наняты играть, мисс Фенвик, а не вмешиваться в дела семьи.
За её плечом герцог Натан Рейвен стоял неподвижно. В его руке дрожал бокал с янтарным вином. Он смотрел не на меня, а на Джулиана, который впервые за весь вечер не закрывал уши.
— Августа, — произнёс он.
Одного слова хватило, чтобы она замолчала.
Из дальнего конца зала донёсся смешок. Тот самый мальчик в зелёном жилете, Генри Олдвик, лениво опустился на стул.
— Отец, она сделала из Джулиана представление.
— Нет, — тихо сказал Джулиан.
Все повернулись к нему.
Он смотрел на носки своих лакированных туфель.
— Представление было до неё.
У меня перехватило дыхание.
Герцог побледнел, а леди Августа резко схватила Джулиана за плечо.
— В комнату, немедленно.
Мальчик отшатнулся так резко, что ударился спиной о колонну. Я шагнула между ними.
— Не трогайте его.
В зале кто-то ахнул. Я услышала, как скрипнула подошва за моей спиной. Герцог подошёл ближе.
— Отпустите его, Августа.
— Вы позволите простой пианистке распоряжаться в вашем доме?
— Я попросил отпустить его.
Она убрала руку, но взгляд её стал острым.
Джулиан не ушёл. Он всё ещё держал мой рукав, будто тонкая ткань могла удержать весь огромный зал от падения на него.
— Мисс Фенвик, — сказал герцог, — вы знали, что мой сын не любит, когда к нему прикасаются?
— Я не прикасалась.
— Почему вы остановили музыку?
Я посмотрела на его лицо. В нём была усталость человека, который слишком долго верил чужим объяснениям.
— Потому что все слышали его страх, но никто не захотел его заметить.
Леди Августа сжала губы.
— Завтра вы получите расчёт и больше не переступите порог Рейвенсмер-холла.
Я подумала об Эдит, о пустой корзинке для угля и о монетах, которых мне едва хватало до конца недели.
— Хорошо, — сказала я. — Но сегодня я уйду только тогда, когда Джулиан сам решит, что ему не нужна моя рука.
И именно в этот момент к герцогу подбежал запыхавшийся дворецкий, наклонился к его уху и прошептал несколько слов. Лицо герцога изменилось. Он посмотрел на леди Августу, затем на меня.
— Мисс Фенвик, — произнёс он, — вы должны увидеть одну вещь. Но если я ошибся, вы потеряете не только плату за этот вечер…
Он протянул руку к папке, которую дворецкий держал под мышкой, и начал раскрывать её…

ЧАСТЬ 2

Он протянул руку к папке, которую дворецкий держал под мышкой, и начал раскрывать её…

— Не здесь, — резко сказала леди Августа.

Герцог даже не взглянул на неё.

— В малой библиотеке.

Мы прошли туда через боковую галерею. Джулиан шёл рядом со мной, считая медные заклёпки на перилах. На каждой седьмой он останавливался, касался её ногтем и только потом продолжал. Я подстроила шаг.

— Вы знали о письме? — спросил герцог.

— О каком?

— О письме, которое якобы написали вы.

В библиотеке пахло углём, пылью и лимонным маслом. Дворецкий положил папку на стол. На верхнем листе стояло моё имя, а ниже — подпись, похожая на мою настолько, что у меня похолодели ладони.

В письме говорилось, будто я намеренно остановила музыку, чтобы унизить семью и выманить у герцога деньги. Внизу была приписка: «Мальчик опасен, когда ему потакают».

— Я этого не писала.

— Я знаю, — сказал герцог.

Леди Августа вошла следом и закрыла дверь.

— Как удобно. Бедная музыкантша отрицает, а герцог внезапно решает поверить ей.

— Это не моя подпись, — сказала я. — В моей фамилии две буквы «н». Здесь одна.

Дворецкий поднял глаза.

— Милорд, письмо нашли среди бумаг доктора Вейла.

У меня внутри всё сжалось. Доктор Вейл лечил Эдит. Две недели назад он отказался принять оплату, сказав, что часть счёта уже погашена неизвестным благотворителем. Я тогда решила, что это счастливая случайность.

Джулиан вдруг потянул меня за рукав.

— Чернила пахнут фиалками.

— Что?

— У тёти Августы такие чернила. Она пишет ночью.

— Замолчи! — крикнула леди Августа.

Мальчик закрыл уши. Я опустилась перед ним на корточки.

— Два шага и пауза.

Он повторил шёпотом:

— Два шага и пауза.

Герцог смотрел на мать. Его лицо становилось всё жёстче.

— Августа, зачем вам письмо Розали?

— Я защищаю вашего сына от людей, которые используют его слабость.

— Тогда почему именно сегодня доктор Вейл получил платёж за его перевод в лечебницу?

Она резко повернулась к нему.

— Откуда вы это взяли?

Вопрос повис между нами. Леди Августа поняла свою ошибку, но было поздно.

Дворецкий достал второй документ.

— Платёж подписан вашим управляющим, миледи. А ниже стоит имя мисс Фенвик как поручителя.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Кто-то не просто хотел выгнать меня из дома. Кто-то вписал меня в дело, которое могло навсегда отнять у Джулиана право решать за себя.

Леди Августа улыбнулась, но улыбка вышла слишком быстрой.

— Утром всё объяснится.

В коридоре раздался звон разбитого стекла. Затем голос Генри:

— Я нашёл то, что вы прятали!

Джулиан выпрямился. Он впервые сам отпустил мой рукав.

— Это в музыкальной комнате, — сказал он. — Под крышкой рояля.

Герцог бросился к двери. А леди Августа перегородила ему дорогу и прошептала мне:

— Если вы позволите ему заговорить, ваша сестра не доживёт до утра…

ЧАСТЬ 3

Если вы позволите ему заговорить, ваша сестра не доживёт до утра…

Я посмотрела на леди Августу и поняла: она знала о болезни Эдит. Значит, благотворительный платёж доктору Вейлу не был случайностью.

— Вы угрожаете моей сестре? — спросила я.

— Я предупреждаю о последствиях.

— Тогда повторите это при герцоге.

Герцог уже стоял у двери. Он услышал достаточно.

— Что вы сказали Розали?

Леди Августа отступила.

В музыкальной комнате Генри держал в руках узкую деревянную коробку, найденную под крышкой рояля. Его лицо было белым от злости.

— Здесь письма, отец. Все с твоей печатью.

Герцог вырвал коробку у него, но Джулиан вдруг произнёс:

— Не рви. Там порядок.

Внутри лежали квитанции, письма доктору Вейлу и листы с гербовой печатью. Я увидела знакомую фразу: «Перевод мальчика после объявления о недееспособности». Ниже стояла подпись герцога.

— Я этого не подписывал, — сказал он.

— Но печать ваша, — прошептала леди Августа.

— Печать хранилась у управляющего.

Дворецкий Мартин шагнул вперёд.

— Не у управляющего, милорд. У миледи.

Все повернулись к нему.

— Я видел, как она ставила её на письма. Три года назад она велела мне подготовить документы, чтобы после вашего несчастья признать Джулиана неспособным управлять наследством. Деньги должны были перейти под контроль совета. А совет возглавил бы её сын Генри.

Генри качнулся, словно его ударили.

— Ты лжёшь!

— Нет, — сказал Джулиан. — Я слышал, как ты говорил, что папа долго не проживёт.

Герцог медленно повернулся к Генри.

— Ты знал?

— Я знал только о деньгах, — выдохнул тот. — Мама сказала, что это моё право. Я не думал, что Джулиана запрут.

Леди Августа схватила его за руку.

— Не смей бросать меня.

— Вы бросили его первой, — сказал герцог.

Он поднял квитанцию. На ней стояла сумма, отложенная за лечение Эдит. Мой адрес был вписан рядом с пометкой: «Оплатить, если пианистка подпишет признание».

Я почувствовала не облегчение, а ярость. Эдит использовали как поводок.

— Где доктор Вейл? — спросила я.

Мартин ответил:

— В карете у восточных ворот. Его уже вызвали к вашей сестре. Он отказался участвовать и привёз подтверждение: деньги пришли от леди Августы.

Герцог закрыл глаза.

— Я сам отвезу вас к сестре.

Но Джулиан вдруг посмотрел на письмо и побледнел.

— Здесь ещё одна страница.

Он вытащил её из дна коробки. На ней была дата завтрашнего утра и имя нотариуса.

Герцог прочитал первые строки, затем сжал лист так сильно, что бумага хрустнула.

— Что там? — спросила я.

Он поднял на меня глаза.

— Завтра меня объявят неспособным управлять герцогством. И документ уже подписан не моей матерью, а человеком, которому я доверял больше всех…

В этот момент из коридора донёсся звук копыт и крик конюшего: к восточным воротам подъехал нотариус, а рядом с ним стоял сам доктор Вейл…