ЧАСТЬ 4
— Кому он его передал? — спросил я.
В трубке на секунду повисло молчание.
— Не передал, — ответила женщина. — Он заблокировал пакет. Но перед этим подписал распоряжение, согласно которому голосовать от его имени может только человек, указанный в старом семейном соглашении.
— Кто указан?
— Елена Холлоуэй.
Я медленно опустил телефон.
Виктория смотрела на меня, будто не понимала, что услышала. Дэниел побледнел и отступил к стене. Даже Елена не сразу подняла глаза.
— Это невозможно, — сказал Дэниел.
— Почему? — спросила София. — Ты ведь сам утверждал, что оригиналы ничего не значат.
Я вспомнил слова отца: он всегда говорил, что компания принадлежит тому, кто умеет удержать её в руках. Но теперь выяснялось, что тринадцать лет назад он подписал соглашение, по которому часть акций должна была перейти не Виктории и не её семье.
Елене.
Не как компенсация за развод.
Как доверенному хранителю доли, предназначенной их детям.
— Ричард хотел объявить всё после сделки, — сказала Виктория. — Он собирался оформить близнецов наследниками, но только после того, как фонд моего отца получит контроль.
— А если бы сделка сорвалась? — спросил я.
Дэниел ответил вместо неё:
— Тогда ничего бы не изменилось. Дети получили бы деньги, а ты продолжил бы строить карьеру.
Я посмотрел на него.
— Вы все решили, что мне можно подарить моих сыновей позже. Как бонус к удачной сделке.
Из коридора донёсся голос Лео:
— Мы не подарок.
Он стоял возле двери. Итан был рядом, сжимая медаль так крепко, что лента врезалась ему в пальцы.
Елена резко повернулась.
— Я просила вас ждать внизу.
— Мы слышали, — сказал Итан. — Он наш отец?
Я мог бы снова отложить ответ. Сказать, что всё объясню потом. Именно так взрослые откладывали правду тринадцать лет.
Я опустился перед ними на колено.
— Да. Я ваш отец.
Лео смотрел на меня без улыбки.
— Почему ты не приходил?
Вопрос оказался страшнее любого обвинения.
— Потому что поверил людям, которые лгали мне. И потому что сам не захотел узнать правду вовремя.
— Мама пыталась рассказать?
— Да.
Итан посмотрел на Елену.
— Ты всё это время ждала?
Она присела рядом с ним.
— Я ждала не его. Я растила вас. Это разные вещи.
В этот момент Виктория подошла к мальчикам.
— Я виновата, — сказала она. — Но я никогда не хотела причинить вам вред.
Лео нахмурился.
— Вы хотели, чтобы мы не существовали.
— Нет.
— Вы хотели, чтобы папа не знал о нас. Это почти одно и то же.
Виктория закрыла лицо ладонями. Я не почувствовал торжества. Только усталость.
Престон позвонил мне из гостиницы. Я отошёл к стене.
— Папа, ты вернёшься сегодня?
— Да.
— Я видел тех близнецов. Они похожи на тебя.
Я посмотрел на Лео и Итана.
— Они твои братья.
На другом конце стало тихо.
— Тогда я покажу им модель библиотеки.
Я прикрыл глаза.
— Им понравится.
— А мама?
— Она тоже узнает всё.
Престон вздохнул.
— Хорошо. Только не заставляй меня снова участвовать в турнире.
— Не заставлю. Ты можешь строить мосты, если хочешь.
— Я хочу построить один для них.
В больницу мы приехали втроём: я, Елена и Дэниел. Виктория осталась в конференц-центре, потому что перед уходом попросила меня о разговоре без свидетелей.
Я не согласился.
Но передал ей один документ — копию заявления об отмене всех полномочий, которые она имела в моих компаниях. Не из мести. Я больше не мог позволить человеку, скрывавшему моих детей, распоряжаться чужими жизнями.
В палате отец лежал под тонким одеялом. На тумбочке стояла чашка остывшего чая, а рядом — старый металлический брелок в форме якоря, который он носил с тех пор, как я был мальчиком.
Он повернул голову.
— Ты привёл её.
— Я привёл Елену. И пришёл не один.
Ричард посмотрел за моё плечо.
Лео и Итан остались в коридоре с Софией. Я не хотел, чтобы они снова слышали, как взрослые оправдываются.
— Ты всё испортил, — прошептал отец.
— Нет. Ты испортил тринадцать лет.
— Я спасал компанию.
— Ты спасал контроль над ней.
Он отвернулся.
— Если бы сделка состоялась, твои сыновья унаследовали бы состояние.
— Им нужен был отец, а не счёт.
— Ты был слишком занят, чтобы им стать.
Эта фраза ударила точно. Поэтому я не стал спорить.
— Да. Я был занят. Но ты не имел права решать за меня.
Отец долго смотрел на потолок.
— Дэниел сказал, что Елена использует детей.
— А фотографии?
Он закрыл глаза.
— Это была его идея.
— А Виктория?
— Она согласилась.
Я вышел в коридор. Дэниел стоял у автомата с водой, словно ждал разрешения исчезнуть.
— Ты слышал? — спросил я.
— Ричард болен. Он не понимает, что говорит.
— Зато ты понимаешь. И всё равно продолжаешь лгать.
Он усмехнулся.
— Что ты сделаешь? Разрушишь собственную компанию из-за женщины, которая скрывала детей?
Елена шагнула вперёд.
— Я скрывала их от людей, которые хотели превратить их в пункт договора.
Дэниел повернулся к ней.
— Ты могла сообщить Джулиану через суд.
— Я могла. Но ты уже показал, что умеешь покупать нужные решения.
Я достал телефон и открыл письмо, которое только что пришло от совета директоров. После медицинского заявления Ричарда несколько членов совета запросили независимую проверку старого соглашения. Они также предложили Елене временно войти в наблюдательный комитет от имени сыновей.
— Я не хочу руководить вашей компанией, — сказала она.
— И не должна. Мы продадим контрольный пакет и создадим фонд для образования, названный именами Лео и Итана. Но решение примешь ты. Не мой отец, не Дэниел и не я.
Елена посмотрела на меня.
— Ты думаешь, деньги исправят это?
— Нет. Поэтому я не прошу тебя вернуться. Не прошу простить меня. Я прошу дать мне возможность быть рядом с мальчиками — если они сами этого захотят.
Лео услышал его имя и подошёл.
— Я хочу, — сказал он.
Итан кивнул.
— Но без обещаний, что ты будешь идеальным.
— Я и не буду.
— Тогда приходи завтра и помоги с задачей по механике, — сказал Итан. — Ты правда умеешь считать?
Я впервые за весь вечер улыбнулся.
— Иногда.
— Это плохой ответ для отца победителей.
Виктория приехала через час. Она сняла бриллиантовые серьги и держала их в ладони, будто они стали слишком тяжёлыми.
— Я подписала отказ от всех претензий на семейный фонд, — сказала она. — И признала, что знала о беременности. Письменно.
Я взял документ.
— Зачем?
— Потому что Лео сказал правду. Я хотела, чтобы ты принадлежал только мне. А потом поняла, что сама помогла людям, которые считали тебя собственностью.
Елена ничего не ответила.
Виктория посмотрела на Престона, который приехал с учителем и держал под мышкой модель моста.
— Я так боялась, что ты окажешься обычным, — сказала она ему.
Престон нахмурился.
— Я и есть обычный. Просто я люблю здания.
Виктория заплакала.
— Тогда я больше не буду делать вид, что это недостаток.
Престон не обнял её. Но протянул модель.
— Посмотри. Здесь нагрузка распределяется по трём опорам.
Она осторожно взяла макет.
— Красиво.
— Это не главное. Он выдерживает вес.
Утром я снова пришёл в школу близнецов. Не с охраной, не с подарками и не с журналистами. Только с тетрадью в клетку и коробкой недорогих карандашей, потому что Итан сказал, что его постоянно теряет.
Лео показал мне задачу, над которой работал.
— Ты будешь участвовать в нашем проекте? — спросил он.
— Если разрешите.
— Тогда тебе придётся признать, что мы нашли ошибку в твоих старых данных.
— Уже признаю.
Итан положил передо мной лист.
В верхней части они написали название проекта: «Недостающий контекст: семейный архив».
Я посмотрел на дату под заголовком. День, когда они впервые узнали, кто я.
Елена стояла у доски и объясняла им новую задачу. Престон строил рядом с ней бумажную модель арки. А я держал карандаш, который Итан тут же вырвал из моей руки.
— Не этот. Он мой.
— Тогда дай другой.
Он протянул мне жёлтый карандаш с обломанным кончиком.
— Этим можно.
Я взял его и наклонился над листом, где три мальчика рисовали один мост.
Лео поднял глаза.
— Пап, а ты правда не знал?
Я посмотрел на Елену, на её сумку с вышитой звездой, на двух сыновей и на линию, которую они провели через всю страницу.
— Не знал, — сказал я. — Но теперь буду спрашивать.
Итан придвинул ко мне линейку.
— Тогда начинай с этой опоры. Она держит всё.
Пропустили начало?
